Андрей Тарнаруцкий



Жаркое Лето 1993 года (или Ленин в 1993)


Злободневно-ностальгическая комедия




литературный сценарий

полнометражного художественного фильма




Тел.: 8-926-670-8877, 8-101-704-9925720 (Андрей Тарнаруцкий)
e-mail: andreytarnarutskiy@yandex.ru, tarnarutskiyandrey@yahoo.com







МОСКВА

2009





РОПАС
Свидетельство № 962
О регистрации произведения – объекта интеллектуальной собственности

Зарегистрировано WGAW Registry (USA) и US Copyright Office, Library of Congress





1. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Апрель 1993 года. Шестиклассник Вова Ильичев работает над секретным проектом».

Поздно ночью Вова дома набирает что-то на компьютере, распечатывает, расхаживает по комнате, рассуждает вслух. Он останавливается перед висящими на стене киноплакатами с Тихоновым – Штирлицем, Алисой - Гостьей из Будущего, Арнольдом Шварцнеггером – Терминатором и Ёжиком в Тумане из одноименного мультфильма. Вова переходит от портрета к портрету, вглядывается в каждого героя и обращается к Ёжику. Титры: «Надо идти другим путём!» Вова садится за стол, выколупливает последний, присохший ко дну леденец из стоящей на столе жестяной коробки, и с новыми силами принимается за работу.

В комнату заглядывает отец. Титры: «Владимир, утро вечера мудренее!» Вова оборачивается. Титры: «А кто сказал, что мне надо учиться, учиться и еще раз учиться?» Отец пожимает плечами. Титры: «Ленин?» Вова укоризненно и разочарованно качает головой. Титры: «Ты, пап!» Вова отворачивается и продолжает работать. Папа задумчиво вспоминает, когда он это сказал, потом смущенно несколько раз кивает и осторожно, чтобы не отвлекать Вову, закрывает дверь.


2. Детская площадка. Солнечный майский день.

Улыбающийся, заинтересованный во всем вокруг него Вова сидит на скамейке. Его школьный рюкзак лежит рядом. С другой стороны скамьи сидит бабушка с маленьким полуторагодовалым внучком на коленях. Из-за забора, отделяющего школу от детской площадки, за Вовой наблюдают 13-летние Лёва и Надя. Лёва нарочито долго завязывает шнурок, Надя нетерпеливо ждёт.

Лёва (обреченно вздохнув, шепотом): Пришел уже...
Надя: Лёв, хватит шнурки завязывать, пошли уже!
Лева: Ага...Щас... (пауза) А помнишь, как он из меня моржа делал? Я тогда еще с воспалением легких свалился?..
Надя: Он же не нарочно! Он тебя закалял.
Лева: Ага, так закалил, что два месяца в больнице отхаживали!
Надя: Пошли! Чего сейчас-то ноешь? Он про лагерь хотел с нами поговорить.

Надя перемахивает через забор, идет к Вове.

Лева: (вздыхает) Эх, лагеря, лагеря...

Лева медленно перелезает забор следом за Надей.

Вова влезает верхом на черепашку - одну из металлических игрушек, построенных на детской площадке для маленьких детей. Лёва и Надя устраиваются вокруг. Пока Вова обращается к своим друзьям, любопытный внучок постоянно тянется к Вовиному рюкзаку и, наконец-то, дотягивается. Он со смехом тянет его к себе, а бабушка радуется за внучка, подбадривает его.

Вова: Лёв, на что спорим, вот расскажу о новом проекте, будешь меня сам упрашивать …
Лева: Ага! Ой, Вовочка, заморозь, загипнотизируй, собаками затрави, и … ну, как там ещё надо мной поиздеваться?
Вова: Че ты так всё лично воспринимаешь?
Надя (Леве): Наука требует жертв!
Лева (Вове): Во-во – и кто в этот раз жертвой будет?
Вова: Я знаю, как сделать, чтобы все в лагере реально захотели работать …
Надя (показывая на Леву): Что – и он тоже?
Вова (Леве): Лев, ты за «Сникерс» согласишься фантик поднять?
Лева (подумав): За «Баунти»…
Вова (Наде): И он. Главное – это правильная мотивация!

С этими словами Вова поворачивается к своему рюкзаку и видит, что внучок уже запустил туда руки.

Вова: (бабушке) А сколько ему лет? … Совсем маленький, а уже такое неуважение к чужой собственности. У меня одноклассник был, он тоже в чужих вещах любил копаться. Теперь он с нами не учится. В детской колонии сидит…

Лёва недоуменно смотрит на Вову, а Надя сразу включается.

Надя: Валька Павлов, по кличке Ёжик.
Вова: Спасибо, Надежда … Между прочим, он тоже при попустительстве своей бабушки с двух лет чужие ириски тырить начал.
Надя: А он у вас леденцы любит?

Надя протягивает малышу коробочку с леденцами. Малыш сразу теряет интерес к рюкзаку, берет леденец и тащит его в рот. Однако бабушка, вырвав у малыша леденец, швыряет конфету на землю, а малыша засовывает в стоящую рядом коляску.

Бабушка: Сам ты, ворюга! Собрались тут … банда Ёжика! Он у меня … этим … бизнесменом, банкиром вырастет! Ясно? …

Ворча и успокаивая малыша, бабушка удаляется с детской площадки с кричащим и извивающимся в коляске внуком.

Лёва: А что – с таким отношением к чужому из него хороший банкир вырастет.

Надя смеется, а Вова достает из рюкзака стопку бумаг и готовится к чтению своего «доклада».

Вова (читает заглавную страницу): Лагерь «Искра». 1993 год. Проект «Деньги Детям». Итак…
Лева: Супер! Это мне нравится больше, чем проект «Морж Лёва». Чур, я – дети!
Надя (поддразнивая): Кто бы сомневался …


Титр с названием фильма: «ЖАРКОЕ ЛЕТО 1993 ГОДА (ИЛИ ЛЕНИН В 1993)».


3. Утро. Автобусная стоянка.

Дети собираются группами около своих автобусов, к которым их подводят родители и передают вожатым. Некоторые дети прощаются с родителями, некоторые – живо общаются с другими детьми, некоторые стоят в сторонке поодиночке. Командует всем Антонина Борисовна, заместитель директора лагеря по воспитательной работе, или старшая воспитательница. Зорко и по-деловому наблюдая за всем, она периодически дает команды в мегафон, висящий у нее на груди. Решительным шагом к ней подходит Вова.

Вова: Это вы – Антонина Борисовна, наша новая старшая воспитательница?
Антонина: Да, я, мальчик, иди в автобус.

К Антонине подбегает один из вожатых, Костя.

Костя: Антонина Борисовна, у меня - все! (Видя Вову) Ильичев, иди к автобусу!

Старшая воспитательница набирает полную грудь воздуха, подносит мегафон ко рту.

Антонина: Начинаем посадку! Рассаживаем детей по автобусам!
Антонина (Вове): Мальчик, быстро в автобус! Вожатый что сказал?
Вова: А вы в каком автобусе едете?

Антонина Борисовна, подносит мегафон к губам и наклоняет его к Вове.

Антонина (спокойно, но через мегафон): Мальчик, иди в автобус!

Автобус «ЛИАЗ» с низкими спинками сидений. Передние места по правой стороне свободны. На вторых сидят Лева и Надя.

Лева: Да нет, она все ж старшая воспитательница и поедет в первом автобусе.
Надя: В нашем! (Протягивает руку для спора) На щелбан?

Лева почесывает лоб и отрицательно качает головой.

Лева: С другой стороны это же все-таки - Вова …

Лева залезает в свой рюкзак достает папку «Проекты Владимира Ильичева» и открывает её на странице с заглавием «Жизнь без мата» и толкает Надю: «Помнишь?» Надя внимательно смотрит в окно, но, взглянув на страницу, улыбается и рассматривает записи, которые вёл тогда Лёва.

Возникают сцены немого кино в красивой рамке, стилизованные под фильмы начала 20-го века. Играет таперская музыка. Актеры изображают все сверхдраматично, как было принято в немом кино. Эпизод начинается кадром с красиво оформленным титром.

Титры: «Жизнь без мата».

Сторож дядя Ваня ругается на пролезших через дырку в заборе детей и преследует их с метлой. А Вова наклеивает на дверь его домика плакат «НЕ ЗАСОРЯЙ ЖИЗНЬ МАТОМ!». Вова убегает, когда дядя Ваня идет к своему домику. Он видит плакат, ругается и срывает его.

На стенах домика дяди Вани висят фотографии прошлых лет - дядя Вани в военной форме, в походе, на каких-то важных стройках, на сборе урожая, и доска с ключами от всех лагерных помещений. Но теперь к ним прибавился плакат: «ТЫ МОЖЕШЬ ЖИТЬ БЕЗ НЕЦЕНЗУРНОЙ БРАНИ!». Он срывает его, а за ним висит ещё один: «УНИЗИШЬ СЕБЯ МАТОМ – СТАНЕШЬ ПРИМАТОМ!». Дядя Ваня срывает и его. А за ним оказывается ещё один: «СКАЖИ НЕТ ГРЯЗНЫМ СЛОВАМ!». Дядя Ваня уже боится его трогать, но, сорвав, с облегчением обнаруживает, что за ним больше ничего нет.

Дядя Ваня доедает суп и видит на дне миски нацарапанную надпись: «МАТ НАМ НЕ МАТЬ». Дядя Ваня в сердцах бросает миску на пол и топчет её. После этого он открывает маленький холодильник, достает пол-литра, садится к столу, ставит перед собой стакан и замечает надпись на этикетке: «ПЕЙ, ВЕСЕЛИСЬ, НО НЕ МАТЕРИСЬ!» Дядя Ваня отодвигает от себя бутылку и устало роняет голову на стол. Дядя Ваня рыдает.

Крупный план удивленного лица дяди Вани. Он просыпается связанным, рядом деловито суетится Вова. Увидев, что сторож проснулся, он улыбается ему и надевает на него наушники. Дядя Ваня крутится, пытается вырваться, скинуть наушники, но ничего не выходит. Провод от наушников ведет к магнитофону. Вова вставляет в него кассету «Абрам Жиринштейн. Лекция «Русский мат. Словообразования, неологизмы, крылатые фразы». В лагере за окном домика дяди Вани начинает играть горн. Вова смотрит в окно, нажимает «play» и убегает на зарядку. Глаза сторожа постепенно округляются от услышанного, у него наворачиваются слезы.

(Конец сцены из немого кино.)

В автобус первым входит Вова, сразу за ним медленно и значительно по ступенькам поднимается Антонина Борисовна. За Антониной в автобус пытается войти вожатый Костя. Надя толкает Лёву локтем и шутливо складывает пальцы в щелбан.

Лева: Да ладно, я ж не спорил.
Надя (снисходительно Лёве): Да, это все-таки Вова…
Антонина (Косте): Костя, мы же поменялись, тебе не здесь!
Костя: А как же …? Да, конечно, Антонина Борисовна!

Костя выходит, Вова усаживается на первом сидении у окна. Антонина Борисовна, прежде чем сесть, оглядывает примолкший автобус.

Антонина: Здравствуйте, третий отряд!

Ей отвечает нестройный хор голосов.

Антонина: Общайтесь, разговаривайте, но чтоб тихо!

Антонина Борисовна садится рядом с Вовой, а в автобусе за её спиной сразу начинается достаточно шумное и живое обсуждение её предстоящего общения с Вовой:

- Гипнотизировать ее будет…
- Не, он никогда одно и то же не делает…
- Тогда дрессировать … Смертельный номер: Владимир Ильичев против женщины-бочки! (Раздается смех)

Антонина Борисовна (через плечо): Дети, я же сказала: тихо! … Продолжай, Ильичев.
Вова: Так вот, Антонина Борисовна, в наше время, к сожалению, всё решают деньги.
Антонина: Да, да, никто ничего не делает за так, с раскрытой душой. Как раньше …

На следующей Вовиной реплике Лёва тянет за руку Надю, снова увлекшуюся разговором между Вовой и Антониной Борисовной, и показывает ей страницу из папки «Проекты Владимира Ильичева» с заглавием «Забота о братьях наших меньших». Надя смотрит на страницу, и снова возникают сцены немого кино в красивой рамке, как кадры из художественного кино начала 20-го века, а слова Вовы и Антонины Борисовны тонут в закадровой таперской музыке.

Вова: Ну да, Антонина Борисовна! А мы используем деньги, чтобы люди снова стали вести себя ... как раньше …
Антонина Борисовна: Мы? ...

Титры: «Забота о наших братьях меньших».

Вова приводит в лагерь хромого и изможденного пса.

Лагерный повар, гладит Вову по голове и дает ему тарелку с сосисками.

Вова кормит и моет собаку, учит простым командам. Вокруг собираются дети, гладят и кормят ошалевшего пса. Вова отходит от шумного сборища, довольно смотрит на все это.

Вова входит в лагерь, мимо подозрительно смотрящего на него сторожа с новой бродячей собакой. Кормит, ухаживает, собирает вокруг себя детей, передает собаку им.

Вова вместе с другими детьми устраивает мойку и кормёжку уже целого сборища бродячих и голодных собак. Каждый отряд усердно заботится о своей собственной бродячей собаке. Некоторые собаки явно в стрессе от того, что с ними происходит, гавкают и гоняются друг за другом.

Вова с делегацией детей стоит перед разгневанным поваром, который явно не хочет больше ничего давать для собак. Мимо него в столовую пробегают несколько псов. Повар с криками устремляется за ними.

(Конец сцены из немого кино.)

Вова: И чтобы всё это сделать, нужен человек с огромными организаторскими способностями, непререкаемым авторитетом у детей и, конечно же, высокой нравственностью!
Антонина Борисовна: И кто же это, Владимир?

Кто-то из детей в автобусе включает на магнитофоне популярный шлягер группы «Агата Кристи»: «Я на тебе как на войне».

Вова: Вы знаете, Антонина Борисовна, прошлым летом такого человека в лагере не было ...
Антонина: (недовольно прислушиваясь к музыке) Ильичев, что это такое?
Вова: Это? ... «Агата Кристи». Значит, Антонина Борисовна, мне кажется, что в этом году такой человек появился...
Антонина: А тебе, Ильичев, эти «Кристи» нравятся?
Вова: Мне нравится ... (оглядываясь на других ребят, тише, чем раньше) Алла Борисовна Пугачёва.
Антонина: (оживленно, громко) Ты любишь Пугачеву, Вова?! Необычный вкус для мальчика твоего возраста.
Надя (влезая в разговор из-за спины Антонины Борисовны): А он вообще очень необычный! Вот смотрите (протягивая вперёд денежные купюры «искрублей» и «искронцев», напечатанные Вовой дома) – это деньги для нашего лагеря ... Это он сам всё придумал и нарисовал!

Надя передает Вове леденцы.

Антонина (читает): Ис-крубль ... Ис-кро-нец ... Рубль и червонец для лагеря «Искра»!
Вова (кидает в рот горсть леденцов): Ага, можно было искролларами назвать... ну, как доллары… но я решил, что так правильней.

Антонина Борисовна, продолжая с удовольствием разглядывать купюры, удовлетворенно кивает головой. А Лёва продолжает листать свою папку и остановившись на странице, озаглавленной «Школа юного гипнотизёра», улыбается и тянет за руку Надю, чтобы поделиться с ней. Предыдущая и последующая фразы Вовы тонут в закадровой таперской музыке для вновь возникающих кадров немого кино.

Вова: Вот эти деньги и помогут нам, Антонина Борисовна ...

Титры: «Школа юного гипнотизёра».

Вова стоит в кругу из детей напротив напрочь лишенного энтузиазма Левы, смотрит на него выпученными глазами, делает пассы руками. Постепенно глаза Левы стекленеют, закрываются, он пошатывается и падает. Все подбегают к Вове, радуются. Ничего не соображающего Леву поднимают с земли, напротив него становится другой мальчик и пытается делать то, что до этого делал Вова.

Шумную компанию разгоняет тощая и злобная, похожая на Бабу-Ягу старшая воспитательница. Она подходит к еще не пришедшему в себя Леве и строго отчитывает его.

Воспитательница идет по лагерю, периодически покрикивая на детей, останавливая их на бегу, отчитывая, грозя пальцем, строго хмуря брови. На некотором отдалении от нее идет Вова с «последователями», прячась за кусты, стенды, скамейки.

Баба-Яга дремлет на солнышке, а Вова и остальные на цыпочках собираются вокруг, и, уставившись на неё, шепчут. Титры: «Ты больше не хочешь быть злой к детям, ты любишь детей!». Когда воспитательница начинает ворочаться, Вова и остальные дети прячутся. Воспитательница подозрительно оглядывается по сторонам, встаёт и начинает насильно гладить по голове проходящего малыша, который в испуге замирает, зажмурив глаза.

(Конец сцены из немого кино.)

Песня «А на тебе как на войне» звучит на полную громкость. Кто-то из детей даже подпевает. Это становится невыносимым для Антонины Борисовны.

Антонина (громче, чтобы её было слышно, обращаясь к Вове): Хорошо, Ильичев. Обязательно вернёмся к этому в лагере!

Антонина Борисовна поднимается со своего сидения и оглядывает веселящийся автобус. Спокойно, с чувством собственного достоинства, она нагибается к своему огромному рюкзаку, лежащему в проходе. Её заметных размеров нижняя часть двигается в такт толчкам автобуса. Кто-то показывает пальцем на её внушительно покачивающийся зад и шепчет соседу пришедшую в голову шутку. Раздается смех. Антонина выпрямляется и поворачивается к детям с прижатым к губам горном. Раздается самый долгий и громкий звук, который можно извлечь из пионерского горна. Дети замирают, но магнитофон продолжает играть.

Антонина (раскрасневшаяся после «игры» на горне, твёрдо, но с выдержанной улыбкой): Остановите музыку.

Магнитофон выключают. Антонина Борисовна начинает немного фальшиво играть на горне «Антошка, Антошка, пошли копать картошку...» и останавливается.

Антонина: Кто-нибудь узнал эту песню?
Несколько детских голосов (неуверенно и вопросительно): Это из мультика ... (напевают) Антошка, Антошка, пошли копать картошку ...
Антонина: Молодцы! А теперь мы её все вместе споём! (Антонина Борисовна поднимает горн и продолжает играть, но останавливается, заметив, что не все участвуют) Поем дружно! Кто молчит, так нельзя!

На автобусной остановке стоит пожилая пара, старичок со старушкой. Они задремали, опершись на свои палочки. Мимо них проносится колонна с детьми, едущими в лагерь. Из одного из проезжающих автобусов доносится горн и дружный хор голосов, истошно орущих «Антошку». Улыбаясь, и даже кивая головами в такт песне, разбуженные старики, провожают глазами уносящийся вдаль по дороге автобус и машут ему вслед.


4. Около полудня. Въезд в летний лагерь «Искра».

К воротам лагеря, на которых написано «Искра», подъезжает дорогая иномарка и требовательно сигналит. Сторож дядя Ваня идет к воротам, открывает одну створку, идет к другой, рядом с которой стоит директор лагеря Борис Сергеевич Гробов, по кличке Гроб. Машина продолжает сигналить.

Борис Сергеевич (показывая жестами, как надо открывать вторую створку): Ну, что ты, я, не знаю, возишься! ... Люди ждут!

Машина въезжает, и Борис Сергеевич, с радостной улыбкой, помогает гостям выйти из дорогой иномарки.

Борис Сергеевич (очень приветливо и немного суетливо): Утро доброе, Рустам Иванович, Гарри Русланович! Рад, очень рад, что вы смогли приехать! Без вас не начинали ... Прошу ...

Вылезшие из машины двое плотных мужчин в малиновых пиджаках, снисходительно кивают ему, лениво оглядываются. Борис Сергеевич ведёт их на «линейку», где уже давно построены дети и вожатые.

А дядя Ваня, глядя на их дорогую машину, слегка заехавшую на цветочную клумбу, качает головой и хочет что-то сказать, но только вздыхает и машет рукой. За ним таскается очень доверчивая собака в чёрно-белых пятнах, по прозвищу Му-Му, преданно заглядывающая ему в глаза. В собаке можно узнать того самого бродячего пса, которого Вова когда-то первым привёл в лагерь.


5. Полдень. Линейка в лагере «Искра».

На линейке Борис Сергеевич с небольшой трибуны руководит подъёмом флагов (флага лагеря и флага фирмы-спонсоров лагеря). Причем флаг спонсоров развевается сверху. Веревку на флагштоке тянут два неулыбчивых солидного вида мужчины в малиновых пиджаках.

Борис Сергеевич: Равнение на флаги! 1-ая смена летнего лагеря «Искра» объявляется открытой! А теперь, я думаю, ура! Ура нашим спонсорам - фирме «Ромашка»! Ура-а-а!

Нестройный хор детских голосов, в основном, детей из младших отрядов, присоединяется к директору лагеря, полностью забывшемуся в бравурном «ура». Антонина Борисовна стоит с горном у трибуны и начинает играть что-то похожее на «Орлёнка». Гробов морщится, машет ей прекратить, спускается с трибуны и жмёт руки «малиновым пиджакам». Антонина Борисовна, сунув горн под мышку, начинает аплодировать, показывая пример детям. Гробов оборачивается к Антонине Борисовне и кивает ей в сторону трибуны. Сам же, уважительно взяв гостей под руки, ведет их с линейки на экскурсию по лагерю. Антонина Борисовна торжественно поднимается на трибуну. Шум, возникший среди детей, решивших, что с уходом директора и линейка закончилась, она прерывает сигналом горна.

Антонина: Дорогие отряды! Отдых в нашем лагере запомнится вам ещё и потому, что это будет не отдых! (набирает воздух) А больше, чем отдых! Это будет... что сейчас вам объяснит Вова Ильичев из третьего отряда! Ильичев, на трибуну!

Ребята в старших отрядах переговариваются и вполголоса начинают обсуждать происходящее, а малыши вытягивают шеи, чтобы лучше увидеть Вову, идущего к трибуне.

Антонина: Так! Кто говорит, так нельзя! Ильичев, начинай!

Вова, который в этот момент, поднимается по ступенькам на трибуну, спокойно и сосредоточенно подходит к Антонине Борисовне и становится рядом с ней. Она делает небольшой шаг назад, оставляя Вову один на один с линейкой.

Вова: Привет всем! Я – Владимир Ильичев, если кто не знает.

Во всех отрядах есть свои лидеры и шутники (их, конечно, побольше в старших отрядах), и отовсюду несутся ответы Вове: «Антонина тебя не знает!», «Тебя забудешь, Кашпер!», «Заколебал уже!», «Пожалей лагерь!»

Антонина Борисовна делает решительный шаг из-за спины Вовы вперёд.

Антонина Борисовна: Тихо! Он говорит, вам слушать. Вожатые?!

Антонина Борисовна обводит грозным взглядом всю линейку и немного угрожающе поднимает горн. Вожатые тут же поворачиваются к своим отрядам: «Всё хватит! Успокоились!», «Хотите здесь до обеда стоять что ли?», «Рот всем закрыть, уши открыть, ясно!?» Дети затихают. Антонина Борисовна кивает Вове, чтобы он продолжал и отходит назад.

Вова: Я предлагаю этим летом ввести в лагере наши собственные деньги! (Достает из кармана «искрубль» и «искронец» и показывает всем) Искрубли и искронцы! А в конце смены каждый из нас сможет купить на них и увести домой футболки, бейсболки, шоколад!

Раздаются радостные крики из толпы: «А сникерсы будут?», «Круто!» «Ильичев, даешь халяву!» «Кашпер – супер чувак!». Вова внимательно слушает и наблюдает. Уловив движение вперёд обеспокоенной Антонины Борисовны, он поднимает руку, давая всем знать, что хочет продолжить.

Вова: Я хочу объяснить, как вы будете получать деньги. Для этого надо будет (Вова произносит следующее слово медленно, разделяя его на слога, чтобы оно было ясно всем и каждому) ... та-ри-фи-цировать все работы по лагерю. И каждый отряд сможет выбрать любую из этих работ ...

На этой фразе Вову прерывают возгласами из старшего (первого) отряда: «Тари-что?» «Какие работы, Кашпер?» Вова снова поднимает руку и объясняет.

Вова: Это значит, что если, например, первый ... или шестой отряд захотят вдруг покрасить забор или убрать территорию, они будут знать, за что и сколько они должны получить. А в конце смены на заработанные деньги каждый сможет купить, что ему хочется. Когда мы станем взрослыми, так и будет: мы сами будем зарабатывать на то, что хотим. И все, кто уже сейчас готов быть взрослым, добро пожаловать в проект «Деньги – детям»!
Антонина Борисовна (очень громко, почти прерывая Вову в поднимающемся шуме стихийного обсуждения): Линейка окончена! Все всё обсуждают в отрядах!


6. То же время. Территория Лагеря. После линейки.

Дети идут с линейки отрядами. Каждый отряд – к своему домику.

В одном из младших отрядов – пятом, вожатый, серьёзный молодой человек, Андрей, с кудрявой, не подчиняющейся никакой расческе шевелюрой, устраивает по дороге обсуждение.

Андрей: Ну что, народ, и кому охота работать в лагере?

Все отнекиваются «Только не я!», «Ага, щас!» и посмеиваются над таким предложением, кроме двух довольно полных 9-летних дружков, Жоры и Коли, так похожих друг на друга, что их считают близнецами.

Жора и Коля (по очереди, а потом, хором): Вы что, дураки? Вы что, сникерсов и марсов не хотите? Это ж не за просто так работать!

Некоторые из детей задумываются после их слов.

У старших есть лидер – Вася Бесов, по прозвищу Бес, коротко подстриженный, почти ёжиком, с постоянным уничижительным прищуром по отношению ко всем и всему, спортивного вида 14-летний паренек. Рядом с ним идёт стройная симпатичная девочка с яркой красной лентой в длинных волнистых темно-русых волосах – Валя Истомина. Бесу она нравится, и он посматривает на неё. За ними пристроился худой мальчишка, похожий на червяка, с немного выпученными зелеными глазами, который, кажется, никогда не перестает двигаться - адъютант Беса по кличке Бухой.

Валя (спокойно, без смущения чувствуя взгляд Беса на себе): Что он, этот Вова такого раньше сделал? Ты его ещё как-то странно назвал ...
Бес: Кашпер.
Бухой (встревая): Если б ты у нас в лагере хоть раз была, ты б его уже не забыла. Знаешь, что он прошлым летом устроил ...

Услышав вопрос о Вове, к Вале оборачиваются сразу несколько человек, и все одновременно начинают говорить, желая быть первыми, рассказавшими Вале о Вове. Со всех сторон несется: «А сторожа он как от мата отучал ...», «А меня его собаки покусали ...» Валя с интересом слушает.

Бес: Раньше что, вот сейчас полный пипец! Кончилось детство ... (Подбирает фантик с дороги и показывает всем) Теперь мы будем вот эти фантики собирать за … как их … кашперонцы! Это ж разводилово для лохов ... Я, Василий Бесов, если, кто не знает, предлагаю проект для нашего лагеря, который называется ... «Отдохнём как люди!»

Бухой тут же выскакивает вперёд и встаёт перед всеми.

Бухой (скандирует несколько раз): Долой рабский труд за шоколадки! Мы не рабы, рабы не мы!

Ещё один из компании Беса – «качок» с почти квадратной шеей - Рокки, у которого довольно низкий и сильный голос, тут же начинает скандировать вместе с Бухим, оглушая стоящих рядом с ним ребят и подталкивая их локтями, чтобы они тоже начали скандировать вместе с ним.

В самом младшем шестом отряде, вожатая Альбина, тоненькая испуганная девушка с очень высоким, почти писклявым голосом разъясняет все своему отряду.

Альбина: Вы будете делать очень полезные и хорошие вещи, и все будут вами гордиться...

Самая маленькая девочка из её отряда, Инесса, которая выглядит уменьшенной копией Нади, тянет вверх руку. Альбина краснеет и раздумывает секунду – давать ей слово или нет. Наконец, она поворачивается к Инессе и, повысив голос, отчитывает её.

Альбина: Я ещё не закончила! А ребенок должен ждать, когда взрослый закончит говорить...

Антонина Борисовна нагоняет первый отряд, а они не обращают внимания, увлекшись скандированием «Мы не рабы, рабы не мы!». Антонина Борисовна поднимает горн и трубит нечто, напоминающее сигнал «тревога» прямо в ухо разошедшемуся не на шутку Бухому. От неожиданности все останавливаются, а Бухой хватается за ухо.

Антонина Борисовна: Прекратить балаган! Быстро разошлись – каждый по своим отрядам.
Бухой: Чего?
Антонина Борисовна: А ты, на всякий случай, к медсестре иди!... Кто ещё хочет в изолятор?

Старшие ребята молча уходят к своему домику. Бухой, потирая ухо и оглядываясь на Антонину Борисовну, идет в другую сторону, к изолятору.


7. Кабинет Бориса Сергеевича.

В своём кабинете Борис Сергеевич сидит в огромном кресле за столом, полностью погруженный в чтение пухлой газеты «Факты, Факты, Факты». Антонина Борисовна стоит у стола и сосредоточено досчитывает «искрубли». «Искронцы» уже посчитаны и лежат рядом аккуратными стопками. Вова и Лёва сидят перед столом на невысоких простеньких стульях и, как загипнотизированные, следят за её пальцами.

Антонина: Да если все дети в лагере... 4843... как один... 4844, 4845... выйдут на работы… 4846, 4847, 4848… (на мгновенье замирает) Это ж почти 200 человек!.. 4849… А если еще увеличить список работ… 4850, 4851… это ж мы сможем… 4852… дворника уволить… 4853, и прачек, и поваров… 4855… и воспитателей… 4857…
Лёва (заметив ошибку): 4856!
Антонина (внимательно взглянув на Леву): 4856, хотя нет, воспитателей оставим... 4857, 4858, 4859... (это была последняя купюра) 4859 рублей.

Борис Сергеевич откладывает в сторону газету.

Борис Сергеевич: 4859? Странная цифра… (берет свежий номер «Молодежной правды»).
Антонина: Что, Борис Сергеевич?

Антонина Борисовна смотрит на директора, но в наступившей тишине слышно лишь, как он бормочет себе под нос очередную заметку. Старшая воспитательница задумчиво смотрит на посчитанные деньги, медленно поднимает глаза на мальчиков.

Антонина (строго): Ильичев. Ты передал мне все деньги? Или оставил себе… Пять тыщ… минус четыре восемьсот пятьдесят девять…
Лева: 141!

Антонина пристально смотрит на Леву.

Антонина: Ну и где эти 141 искрубль… (в пол-оборота повернувшись к Вове) как его…
Вова: Сергеев…
Антонина (снова глядя со всей строгостью на Лёву): Сергеев!

Несколько секунд Антонина Борисовна недоуменно рассматривает Левино еврейское лицо.

Антонина: Сергеев?..
Борис Сергеевич: И когда это ты Бронштейн Сергеевым стал?
Лева: Мама за милиционера замуж вышла.
Борис Сергеевич: А… Поздравляю.
Антонина (сбившись на секунду): Ну и что, что за милиционера? (Строго) Деньги все сдали, а?! (сурово) Только, чур, не врать!
Вова: А зачем нам врать!? Вся идея как раз в том, чтобы всё делая по совести, все получали по справедливости. Такая идея была.
Лёва: А вы подпишите все эти бумажки, в смысле, деньги, и их нельзя будет подделать. И если у нас нечаянно завалялся какой-нибудь «искрубль», мы его всё равно использовать не сможем.
Борис Сергеевич (откладывая газету, прочитанную им уже от корки до корки): Убедительно говорят.

Борис Сергеевич берёт со стола следующую газету: «Спортивные вести».

Антонина: Нет… Ну если подписать… (глядя на Вову с Левой) Тогда они – честные мальчики! Сергееву поручим учет и контроль. Он справится. (Леве) И ты эту отчетность: кто, где, сколько и как много, мне будешь приносить. Каждый день. Да, Борис Сергеевич?

В этот момент раздается телефонный звонок.

Борис Сергеевич (не спеша поднимает трубку): Гробов слушает ... (выпрямляется в кресле и поднимает руку, чтобы Антонина и мальчишки замолчали) Рад вас слышать, Рустам Иванович! Как ваши… Какой проект? Дети… за бабки?.. Халява в конце смены?..
Вова (подсказывает в полголоса): Деньги детям!
Борис Сергеевич: Ну да, «Деньги – детям»! Как раз сейчас обсуждаем!.. Так сказать… не детское мышление… у подрастающего нашего поколения… Так это… будет просто здорово! А уж мы здесь, Рустам Иванович… со своей, так сказать, стороны… Передавайте привет… (заканчивает уже без пафоса и восторга в голосе, поскольку трубку Рустам Иванович уже повесил) Гарри Руслановичу.

Борис Сергеевич вешает трубку и, после некоторого раздумья, смотрит с видом победителя на Антонину Борисовну, Вову и Лёву.

Борис Сергеевич: Ну, и чего мы ждём? Рустам Иванович сразу понял ценность этого проекта. Он оформляет над нами, так сказать, официальное спонсорство. И к концу смены обещает привезти много всего…
Лева (с горящими глазами): А чего – всего?
Антонина (осуждающе): Ты же слышал – всего и много!

Вова не выглядит радостным и собирается что-то спросить, но его прерывает Борис Сергеевич, уже взявшийся за новую газету «Грипп Инфо».

Борис Сергеевич: Ну, раз мы достигли консенсуса, завтра начинаем!
Лёва: Супер!


8. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Июнь 1993 года. Проект «Деньги детям». Первые шаги».

На линейке, рядом с трибуной, Антонина Борисовна дудит в горн, вожатые вытягиваются по стойке «смирно». Она указывает на Вову, стоящего рядом. Титры: «Во всем поддерживать Владимира – так мы добьемся успеха!» Вожатые кивают, Антонина Борисовна пожимает Вове руку. Тот улыбается в ответ и уходит.

Пятый отряд стоит в очереди перед Вовой, раздающим малярные кисти. Первыми кисти берут Жора и Коля.

Надя держит в руках пластиковые пакеты для сбора мусора, дает развернутый пакет улыбающейся Инессе, подбирает с земли бумажку, кидает в него, вопросительно поднимает голову. Стоящие в ряд малыши кивают в ответ, Надя идет вдоль них и каждому дает по пакету.

Лева сидит на столе, рядом с ним стопка пакетов, которые по очереди берут дети из четвертого отряда, Лева отмечает все это в своей папке «Проекты Владимира Ильичева».

Очередь у Вовы подошла к концу, вновь вставшие в нее Коля и Жора выхватывают из рук недоумевающего Вовы еще по одной кисти.

На крылечке домика мальчишек старшего отряда сидит группа старших ребят, что-то рассматривающих в отдалении, кроме прислонившегося к крыльцу и задремавшего Рокки. Бес смотрит скучающе, Валя – с ленным любопытством, Бухой – лузгая семечки. Бухой начинает смеяться, показывая пальцем туда, куда все смотрят.

С ведром краски и кистью в руке Вова идет вдоль деревянного забора, который красят другие дети. Вокруг него радостно бегает собака сторожа Му-Му. Начинается участок плохо покрашенного забора – Жора и Коля крася сразу двумя кистями каждый, сделали больше остальных, но гораздо халтурнее. Вова качает головой, рукой подзывает мальчиков обратно, к началу участка, и начинает показывать, как надо было красить – тщательно, не оставляя пятен. Коля и Жора неохотно возвращаются, становятся рядом с Вовой и докрашивают то, что пропустили.

Надина группа убирает территорию около столовой. Инесса подбирает бумажку и бежит показать Наде, тоже собирающей мусор. Надя улыбается, гладит ее по голове, показывает на еще одну бумажку, лежащую невдалеке. Инесса радостно бежит за ней.

Лева сидит на скамейке и наблюдает за отрядом, работающим на детской площадке. К нему подбегает мальчишка, показывая рукой на участок, на котором он все закончил. Лева нехотя встает и идет все проверить. Пристально смотрит вокруг, находит незаметную в траве бумажку, указывает на нее пальцем. Мальчик убирает ее, Лева делает отметку в папке, которую он носит с собой. Что-то отвлекает его внимание, он поворачивает голову в сторону линейки. Там вожатые старательно что-то поют хором у трибуны, Антонина Борисовна увлеченно играет перед ними на горне. Титры: «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер! Веселый ветер, веселый ветер!»

Коля и Жора, крася забор, наталкиваются на бревна, приваленные к забору. Они красят забор сверху, но за бревнами его не покрасить. Они бегут, зовут других ребят и пытаются организовать их, чтобы отнести бревна в сторону, начиная с верхнего. Сами при этом они стоят в стороне, лишь отдавая указания. Но бревно оказывается слишком тяжелым, оно катится вниз, чуть не прибив крутящуюся поблизости Му-Му. Собака в шоке бросается к подбегающему к месту действия Вове. Титры: «Воув-аа-воув-аа!». Вова треплет Му-Му по загривку, оглядывает произошедшее, подходит к бревну, пытается его приподнять, у него это не выходит. Он уважительно смотрит на ребят, подходит к Жоре (не принимавшему, кстати, участия в поднятии бревна), щупает его бицепс, одобрительно качает головой. Жора светится от счастья. Коля встает с ним рядом, выпятив грудь. Радостно лает Му-Му.


9. День. Территория лагеря.

Вася Бесов, собрав старших мальчишек, идёт по лагерю к футбольному полю. Из девчонок с ними только Валя. Мальчишки футболят друг другу мяч. Валя, скучая, смотрит по сторонам.

Валя (Бесу): Слушай, а в этот раз у него, похоже, получилось…
Бес (пиная мячик): У кого?
Валя: Ну, у этого твоего… Кашпера. Смотри – три дня, а почти весь лагерь убрали…
Бес: Ага, ну если тебе так понравилось, давай ему благодарность объявим за эти субботники.
Бухой (выплёвывая жвачку, доставая несколько мятых денежных купюр): И еще деньги обменяем по специальному курсу: за один искрубль - целых десять деревянных!

Остальные смеются: «Кашпер крутым станет!», «А не жирно им будет?», «Ничего, мы марсами разживемся!»

Бес (Вале): А тебе, Валь, че, «Баунти», небось нужно?
Валя (выждав немного): Зефир… в шоколаде.

Им навстречу выходят малыши, которые красили забор с Вовой, и сам Ильичев.

Рокки (взглянув на Беса): Равнение на участников субботника!

Все старательно вытягиваются и отдают честь проходящей группе. Малыши затихают, а потом подыгрывают – задирая носы, салютуют старшим в ответ.

Бухой (забегая перед ними и махая в воздухе зажатыми в кулаке деньгами): Money, money, money! Предложение, от которого вы не сможете отказаться! 100 Ильичей за один искронец Ильичева! Налетай!

Дети оглядываются на Вову.

Вова (спокойно): Бухой, не хорошо так цинично обманывать детей. Это ж настоящее кидалово.
Бес: Да ладно. Они еще спасибо должны сказать. Мы им за бумажки настоящие деньги даем!
Вова: Бес, ну ты ж сам понимаешь, что на твои сто рублей сейчас даже «Марса» не купишь… А за один «искронец» Борис Сергеевич пять «Сникерсов» обещал.

Старшие удивленно затихли.

Бухой: Да ладно!
Вова: Правда-правда. И если вы вдруг тоже захотели заработать, то у меня к вам есть предложение. От которого вы, конечно, можете отказаться. Там у забора серьёзные такие бревна лежат, ребятам с ними не справиться. Перенесете их и заработаете на шоколад и пепси, по крайней мере ...
Дети: Ага! Точно! Мы тогда сразу все закончим ...
Жора и Коля: Вы что? Зачем? Мы сами все сделаем, сами все заработаем...
Рокки: Слушай, а эти бревна в «Сникерсах» - это сколько?
Бес: Рокки… Ты чего?... Хочешь отнять шоколадки (показывает на Жору и Колю) у голодающих малышей?
Бухой: Слушай, Кашпер, а чего тебе стоит с твоим гипнотизёрским опытом эти бревна вот так вот взять (закрывает глаза и вытягивает вперёд руки с растопыренными пальцами) и силой воли передвинуть ... Зря что ли в прошлом году тренировался?
Бес: Ну, ладно тебе издеваться. Он же только на воспитательницах испытания проводил. Ты, Кашпер, человек, конечно, в лагере теперь уважаемый! Но ... (Бес делает паузу) помогать с бревнами мы тебе не будем. Извини, у нас свой проект.
Вова: И какой проект?
Бухой (ухмыляясь, начинает, повернувшись к своим): Отдохнём как ...
Все старшие ребята: Люди! (свистят, улюлюкают, смеются)

Во время предыдущего разговора к Вове подходит Лёва со своей папкой.

Лёва (смотрит на Валю, улыбается, пока говорит): Значит, сами справимся! Раз вы заняты. (Поворачивается к Вове) Мне, Валя, нужна информация о твоей группе.
Вова (поправляя его): Вова!
Лёва: Что? Ой!
Бухой (изменяя голос под девчоночий): Нет, нет, Вовочка, он хочет знать о моей ... группе? (Бес и Валя смеются, а Бухой продолжает, строя глазки Лёве) А что ты хочешь узнать, Лёвушка?
Бес (под общий смех, положив руку на плечо Вале, обращаясь к своим): Ладно, пошли над нашим проектом работать, люди! (Лёве) Чего такой красный, Лёвка? Валя, Вова – один хрен!
Валя: Может, ты тогда и руки на плечи ему класть будешь?

Валя сочувственно и чуть виновато улыбается красному, как рак, Лёве, когда ржущая компания Беса проходит мимо.


10. Вечер. Палата мальчиков Вовиного отряда.

Вечером, перед сном, в палате Вовы и Лёвы голодные мальчишки жуют хлеб, который все в больших количествах выносят из столовой, Вова сосёт леденцы. В комнате - 12 кроватей. Лёвина и Вовина кровати стоят рядом, первые от двери, Вовина самая крайняя. Кто-то уже спит, заснув, едва коснувшись головой подушки, кто-то читает истрепанную книгу детективов, но несколько мальчишек в центре комнаты сидят на своих кроватях и обсуждают девчонок.

Никита: А я слышал, одеколон такой есть, им побрызгаешься – и все девчонки от тебя вообще офигивают…
Серега (долговязый и почти наголо побритый): Гонишь!..
Ваня: Слушай, а если мы все побрызгаемся, тогда они от кого офигеют?
Вова: От того, кто не побрызгался.
Все: Чего? Почему?
Вова: Потому что у него одного мозгов хватило, чтобы в такую фигню не поверить.
Никита: Какая фигня! Я про это сам читал!
Серега: Для него всё фигня, что не он придумал.
Вова: Ну, да, а вам скажи, чтоб девчонку охмурить, надо в сортир за золотой рыбкой прыгнуть, … так вы ещё и подеретесь, кому первому нырять!

В этот момент открывается дверь в палату. Заходит вожатый. Все быстро прячут хлеб и укладываются.

Вожатый Костя: Всем спать! Понятно, Ильичев? ... Спокойной ночи. А то Антонина Борисовна придёт.

Вожатый выключает свет и выходит. Какое-то время все прислушиваются.

Лёва: А как одеколон этот называется?
Никита (обрадовано, что интерес к одеколону не пропал): Что-то вроде «Ворджин», то ли «сексповер» …
Вова (шепотом, старательно произносит все английские слова): Не «ворджин», а VIRGIN, и не «повер», а SEXPOWER!
Серега (Никите): Ну и как, Никитоз, – что Кашпер первое сказал или второе?
Ваня: Надо оба купить …
Никита: Ты чё?! Они знаешь, сколько стоят!
Серега: Кашпер, а можно девчонку загипнотизировать, чтоб она тебя поцеловала?
Никита: Загипнотизировать можно. Только она тебя сначала поцелует, а потом всю жизнь не отстанет.
Лёва: Ну и пусть всю жизнь! Если бы меня Валя на всю оставшуюся жизнь полюбила, я бы и в сортир …

Мальчишки повернулись в сторону Лёвы.

Серега: Какая Валя? Бесова чикса, что ли?
Никита: Совсем спятил, очкарик ...
Ваня: Она таких гномиков четырёхглазых ваще не замечает.
Серега (задумчиво): Она, конечно, блин …
Лёва: Я когда на неё смотрю, всё забываю ...
Вова: Это точно. Моё имя забыл.
Ваня: А не боишься, что тебя за это Бес в сортир головой засунет …
Вова: Угу, за золотой рыбкой.
Лёва (уверенно): Да вы мне все завидуете просто! Я вот заработаю и куплю ей всего, а вы только смотреть на нас будете...
Никита: Ага, мы тебе завидовать будем, когда Бес тебе ноги выдернет и вместо занавесок подвесит.
Серега: Ну, как в истории про красные шторы…
Вова (закинув в рот леденец): А кто знает историю про девочку в красном?

В ответ раздается хор голосов: «Про красную шапочку, что ли?», «А я не слышал…», «А страшная?»

Вова (выдержав паузу): Её так звали, потому что у неё в одежде всегда было что-то красное. А мать у неё была ведьма; она после одного несчастного случая больше колдовать и летать не могла, а все свои ведьмовские способности и знания передала дочери. Она заколдовала красную ленту и вплела её в волосы дочери.

Вова делает короткую паузу. «Как у этой … у Вальки из первого отряда» - раздается в темноте.

Вова: И как только мать эту ленту вплела, дочь сразу приобрела всю колдовскую силу.
Лёва (громким шёпотом Вове): Ты это нарочно, да? Если ты мне друг …
Хор голосов из темноты: Давай, Кашпер, рассказывай! Не мешай ему! Заткнись, Левка!
Вова: Каждый вечер девочка в красном выходила на поиск жертвы ...

Вся дальнейшая история про «девочку в красном» возникает в красивой рамке, как кадры из художественного немого кино начала 20-го века. Сцены эти играются всеми актёрами сверхдраматично, как 100 лет назад, под музыку из фильмов ужасов. Каждая сцена начинается кадром с красиво оформленным титром:

Титры: «Выбор». Лева идет из школы по улице вдоль витрин магазинов и видит в витрине проходящую мимо Валю. Он оглядывается на неё, как и многие на улице, а она не обращает ни на кого внимания. Лёва провожает её взглядом и, грустно вздохнув, отворачивается. Он делает несколько шагов, когда кто-то легонько дотрагивается до его плеча. Он удивленно оглядывается. Это Валя. Она улыбается, наклоняется к нему и целует в щеку. Потом поворачивается и уходит туда, куда шла раньше. Лева ошарашено смотрит ей вслед. На щеке ясно виден губной след красной помады от поцелуя.

Титры: «Визит». В многоэтажном доме горят несколько окон на двенадцатом этаже. За первым окном в комнате сидит и смотрит телевизор старушка. Валя проплывает мимо её окна. Девочка поворачивает к старушке голову и внимательно смотрит на неё. Старушка столбенеет, потом суетливо крестится, бежит к окну и занавешивает его. Валя появляется за следующим окном. Внутри комнаты только огромная лохматая собака лежит на коврике и грустно смотрит в окно. Увидев улыбнувшуюся ей Валю, она поднимает морду, а потом, опомнившись, начинает лаять и бросаться на окно, как бешеная. Наконец, Валя появляется за окном комнаты Левы, который в пижаме и в очках стоит перед встроенным в шкаф зеркалом и старательно, но безуспешно оттирает Валин поцелуй со своей щеки. Лева смотрит на вату, на которой нет и следа красной помады, и окунает её во флакон с каким-то спиртовым раствором, чтобы снова приняться за смывание помады. Валя стучится в стекло и улыбается. Лёва, так и прижимая одной рукой вату к щеке, как загипнотизированный, подходит к окну и открывает его для Вали. Валя мягко берет его руку с ватой и опускает её, глядя с улыбкой на запечатленный поцелуй.

Титры: «Порабощение». Валя сидит в кресле у окна, величественно и строго глядя на суетящегося Лёву, который приносит и кладет перед ней свои любимые вещи: здесь и старая мягкая игрушка медвежонка, и несколько фигурок рыцарей, и вещи подороже - магнитофон, компьютерная приставка, даже любимая копилка – гигантская свинья. Валя останавливает его жестом и поднимает за ногу медвежонка. Она презрительно рассматривает его и бросает игрушку за окно. Лева растерянно провожает медвежонка глазами и начинает снова стирать след поцелуя со щеки. Валя смотрит ему в глаза и начинает смеяться всё сильнее и сильнее. Лёва вытряхивает из школьного рюкзака на пол все свои учебники и тетради, засовывает туда магнитофон, приставку и копилку. Они взбираются на подоконник и шагают за окно.

Титры: «Конец». Валя и Лёва, держась за руки, всё дальше уходят в лес. Лёва испуганно оглядывается по сторонам. Вдруг он замечает, что Валя уже не держит его за руку. Он останавливается и оглядывается. Валя стоит в нескольких шагах за его спиной и загадочно улыбается. Он вопросительно смотрит на неё, а Валя неожиданно подходит и снимает с него очки. Мир вокруг Лёвы расплывается, и лес вокруг становится ещё страшнее. Шевелятся кусты и деревья, из-за них на него смотрят горящие глаза, мелькают тени … Лева мечется по лесу, спотыкается, падает, и устало снимает со спины рюкзак. Ему кажется странным, что рюкзак стал меньше и легче. Он открывает его, а внутри только старые обгорелые газеты и пожухлые листья. Лева зовет на помощь и плачет, но никто не приходит. И слезы текут по навечно оставшемуся на его щеке ярко красному поцелую Вали …

Голос из темноты (прерывая рассказ и фильм): А потом она возвращалась и выпивала всю их кровь? Да?
Вова (очень серьёзно и приглушенно): Она возвращалась домой к матери с подарками. Её мать иначе не засыпала, ну, без подарков. А этого мальчишку больше никто не видел ...
Другой голос из темноты: А она всегда только коротких очкариков выбирала?

Вова не успевает ответить. Лёва набрасывается на него с криком «Врёшь всё! Нету никакой девчонки!», и начинает щекотать Вову. А Вова жутко боится щекотки. И он сквозь смех заканчивает историю своим «страшным» голосом.

Вова: Вы сами скоро увидите, что есть «девочка в красном», есть!

В палату вбегает вожатый Костя.

Костя: А ну, тихо, Ильичев! Я что вам сказал! Сейчас Антонину Борисовну позову!

Наступает мгновенная тишина. Вожатый прислушивается.

Костя: Чтоб больше ни звука!

Вожатый выходит. В комнате воцаряется тишина. Проходит несколько минут. Откуда-то издалека доносится фальшивая мелодия «Орлёнка», сыгранная на горне. И следом за ней - «подпевающий» ей собачий вой. Раздается шепот у кроватей Сергея и Никиты. Они подкрадываются к немного похрапывающему Лёве и, убедившись, что он спит, рисуют зубной пастой сердечко на подушке Лёвы и подписывают: «Твоя В.»


11. Поздний вечер. Домик Антонины Борисовны.

У себя в домике, по соседству с домиком директора Гробова, Антонина Борисовна протирает тряпочкой горн, задумчиво смотрит на своё отражение в нём, встает и начинает довольно фальшиво играть песню «Орлёнок». Она не успевает доиграть, когда в дверь начинают настойчиво стучать. Антонина останавливается, удивленно и несколько раздраженно оборачивается на стук. Решительно идет к двери, отпирает щеколду, распахивает дверь, едва не стукнув Гробова, успевшего отскочить в самый последний момент. Он немного заспан и явно не в духе.

Антонина (грозно): В чём дело!? ... Ой, Борис Сергеевич?! Я вас что - ушибла? Сильно? Очень?
Борис Сергеевич: Антонина Борисовна! Успокойтесь! Вы промахнулись. Ну, не ударили вы меня, не ударили... (смотрит на горн) Ага! А это значит ваш… инструмент.
Антонина: Да. Всегда со мной. С пионерских лет храню. Давайте я вам что-нибудь сыграю? Да вы проходите, садитесь…
Антонина Борисовна освобождает стул, перекладывая на другой футляр от горна, бумаги со списками отрядов и рядами цифр напротив каждой фамилии.
Антонина: Мне, когда не спится, я «Орлёнка» играю. Меня это успокаивает, давайте и вам сыграю? А то вы какой-то невыспавшийся. (Подносит горн к губам).
Борис Сергеевич (испуганно подняв руки): А вот это не надо!
Антонина: Не надо…

На этих словах она расстроено садится на стул с футляром от горна.

Борис Сергеевич: Нет, Антонина Борисовна, поймите меня правильно, вы прекрасно играете.
Антонина (прижав горн к груди): Правда?
Борис Сергеевич: Конечно, конечно. Абсолютно. Но я привык успокаиваться по-другому… А привычки, они так просто знаете ли… (достает из кармана своего спортивного костюма, миниатюрную бутылочку коньяка, звякнув ей о другую) Никого не беспокою, открываю, выпиваю… совсем немного, и чувствую, как наступает консенсус... (потягивает бутылочку Антонине, вынимая для себя ещё одну). Хочу вам предложить попробовать...
Антонина (поначалу берёт бутылочку, но тут же ставит на стол): Борис Сергеевич! Ваш путь – он опасный! Так же можно стать ал... (она себя обрывает) А-а давайте я вам лучше что-нибудь сыграю, для успокоения... «Голубой вагон» можно. Помните, (напевает) медленно минуты уплывают вдаль, встречи с ними ты уже не жди...
Борис Сергеевич (речитативом): И хотя нам прошлого немного жаль, лучшее конечно, Антонина Борисовна… это когда дети ночью спят и набираются сил… потому что они у нас на разных работах каждый день работают... Понимаете меня?

Антонина Борисовна внимательно смотрит на Гробова.

Борис Сергеевич (вздохнув): Детский сон, это ведь очень важно, понимаете… Надо чтоб дети спали… А не, скажем… не спали…
Антонина: Чтоб не хулиганили, пастами не мазались… (задумавшись на секунду) Пойду обход лагеря сделаю.

Борис Сергеевич облегченно вздыхает.

Антонина (говорит себе): А потом поиграю…

Борис Сергеевич рассматривает её некоторое время, потом вздыхает и кивает головой. Он уже поворачивается, чтобы уйти, но, вспомнив про бутылочку коньяка на столе, возвращается и забирает её с собой.

Борис Сергеевич: Если вы так настроены против, я лучше это от вас заберу.

Борис Сергеевич уходит. Положив горн на стол, Антонина Борисовна выходит следом за ним.


12. Ночь. Палата мальчиков Вовиного отряда.

В домик отряда Ильичева прокрадывается Валя с подругами. Они на цыпочках подходят к двери в палату, прислушиваются, открывают дверь и разрисовывают пастой спящих ближе всех ко входу Вову и Леву. Но тут просыпается Сергей и зажигает фонарик. Он видит со спины Валю в красном спортивном костюме, с красной лентой в волосах, от страха роняет фонарик и громко кричит: «А-а-а! Девочка в красном! Девочка в красном!!» Девчонки замирают, но через мгновение приходят в себя и несутся на всех парах из палаты. Вова вскакивает с кровати и, единственный из просыпающихся мальчишек, не боится подбежать к захлопнувшейся дверью. Вова выглядывает из палаты и видит девчонок 1-го отряда, среди них - Валю Истомину, которая оглядывается и показывает ему язык.

Вова (громким шепотом, медленно поворачиваясь в сторону мальчишек в палате, ждущих его вердикта): Она, девочка в красном …

В темноте Вова возвращается к своей кровати и вскакивает на неё.

Вова: Вот она и пришла - девочка в красном. Не верили…Теперь убедились, да? Интересно, кого она пометила…

В этот момент в комнате зажигается свет. Бритый Серега, всё ещё испуганный тем, что произошло, стоит у включателя и, щурясь от вспыхнувшего света, смотрит на Вову. Ребята оглядывают друг друга в поисках поцелуя.

Вова: Ну что, как вы думаете, за каким очкариком пришла девочка в красном?

Сказав это, Вова протягивает руку в манере Владимира Ильича Ульянова-Ленина в сторону Левы. На лице Вовы пастой нарисована бородка и усики, точь-в-точь, как у вождя мирового пролетариата. У Левы, шарящего на своей тумбочке в поисках очков, на щеках нарисованы сердечки.

Серега (картавя на манер Ленина): Ну что, товайищи, за каким-таким очкайиком пьишла девочка в кьясном?!

Вова недоуменно замолкает. В палате начинаются смешки.

Вова: Радуетесь, что у нас в палате только один очкарик? А если девочка в красном с очкариков на бритых перешла …
Серега (вскакивая на свою кровать, подражая Вове): Бьитым товайищам девочка в кьясном не стьяшна!
Ваня: Есть идейка, товарищи! Откупимся от девочки в красном нашей лагерной денюжкой!
Никита: Гони валюту, Левка! А то нас как поцелуют!

Все мальчишки в палате, убедившись, что так называемая «девочка в красном» всего лишь разрисовала Вову пастой, теряют всякий страх, тоже вскакивают и начинают выкрикивать последние слова Никиты. Но всех перекрывает голос Лёвы.

Лева: Это Валя! Валя! Смотрите! (демонстрирует всем свою подушку) Она мне тут написала …

После секундной паузы Сергей и Никита, не в силах сдержаться, падают и начинают кататься в истерике, падая на пол. Вскоре вся палата к ним присоединяется. В этот момент распахивается дверь.

Антонина: Прекратить сейчас же! Что тут у вас происходит?... (Мальчишки бросаются по кроватям и мгновенно укладываются, кроме продолжающего стоять Вовы) Ильичев, это что у тебя на лице? Зачем?
Вова: Я ничего не …
Из-под одеял, с разных кроватей раздаются голоса: Это всё она! Девочка в красном! Ура Владимиру Ильичу!
Антонина (рассерженно): Тихо! Захотелось людей посмешить, Ильичев? Я тебя Ильичев считала человеком, а ты … хуже Хазанова! (Вова пытается что-то сказать) Иди ты в умывальник! Остальным – спать!


13. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Июнь 1993 года. Владимир Ильичев личным примером показывает, как нужно работать».

Антонина Борисовна перед трибуной снова с горном в руках строго смотрит на Вову и слушает его отчет. За её спиной переминаются с ноги на ногу вожатые, которые перешептываются, глядя на Вову. Антонина Борисовна жестом прерывает его. Титры: «Ладно, Ильичев, иди и не подведи!» Вожатые снисходительно аплодируют. Вова гордо кивает и уходит.

Вова активно руководит детьми по расчистке территории у забора. Наваленные у забора бревна и доски отделяют покрашенную часть забора от неокрашенной. Вова распределяет всех на перенос досок и брёвен. Надя, Лева и он сам – самые старшие в группе. Все дети получают задания и начинают относить от забора доски и бревна поменьше, куда им указывает дядя Ваня.

Антонина Борисовна стоит невдалеке, перед ней – вожатые, которые дружно и зажигательно поют хором, она играет на горне. Титры: «Кто привык за победу бороться, с нами вместе пускай запоет». Антонина периодически поглядывает в сторону работающего Вовы.

Надя помогает маленькой Инессе, перехватывая тяжелую доску с её плеча. Инесса не хочет отдавать доску, но вдруг, забыв про неё, начинает смеяться, указывая пальцем на компанию шествующих мимо мальчишек старшего отряда, которые все разрисованы под Ульянова-Ленина (с такими же бородкой и усиками, что были нарисованы Вове ночью). Валя с серьезным видом возглавляет это шествие Ильичей (первыми идет Бес, за ним Бухой, потом остальные).

Вова быстро взглянув на старших ребят, отворачивается, а Лёва смеется вместе со всеми. Но, взглянув на Вову, он прячет улыбку и продолжает записывать в свою папку имя каждого ребенка с пометкой, какой величины доску или бревно они взяли. Вова берет у него папку, небрежно роняет её на землю и ведет к самому большому бревну. Лева, обиженный на Вову, неохотно идет к бревну, но берется за него вместе с Ильичевым. Неожиданно они отвлекаются на резкий звук.

Это Антонина замечает старших ребят и резко дудит на них горном, распугивая их и сбивая поющих вожатых.

Вова достает леденцовую коробочку, закидывает в рот леденец, показывает Лёве и здоровячкам-толстячкам Коле и Жоре, где встать и как взяться за то самое большое бревно, которое в прошлый раз едва не пришибло Му-Му. Они его с трудом, но поднимают и, наконец, пошатываясь под ним, начинают движение с бревном. Но тут же замирают в ответ на окрик Антонины Борисовны со стороны. Титры: «Стой! Все улыбаться! Держать, все держать!»

Один из вожатых (кудрявый Андрей, вожатый Коли и Жоры) бегает с фотоаппаратом и снимает Вову и компанию с бревном с разных ракурсов, под руководством Антонины Борисовны. На несколько мгновений возникает стоп-кадр, напоминающий знаменитую фотографию Ленина на субботнике. Дети под бревном начинают пошатываться и обливаться потом, вымучивая улыбки. Они вот-вот уронят бревно.

Му-Му лает на дядю Ваню. Титры: «Воувв-аа-воувв-аа!». Му-Му тянет за штанину дядю Ваню к несущим бревно детям, словно хочет, чтобы он им помог. Дядя Ваня, поплевав на ладони, подходит к Вове и нахлобучивает на него свою кепку, потом перехватывает бревно с плеч Вовы и остальных. Он в одиночестве, молча, уносит бревно к своему домику - туда, куда дети относили все доски и бревна. Вова, дети и вожатые стоят пораженные силой дяди Вани. Молчание прерывает Антонина Борисовна. Титры: «Это бревно, Сергеев, в зачет не учитываем!» Антонина поворачивается и уходит, уводя за собой вожатых.

Вова поправляет кепку, хитро прищуривается. Титры: «Лев, запиши: 2… нет! 5 искронцев - дяде Ване!» Лева записывает. Титры: «Дядя Ваня – 5 искр.» Лева думает секунду и зачеркивает «5». Титры: «Дядя Ваня – 5 2 искр.»


14. После обеда. Палата мальчиков Вовиного отряда.

Вожатый Костя стоит в дверях и загоняет всех внутрь. Мальчишки, не спеша, бредут после обеда в свою комнату.

Костя: Долго ещё будем ползти? Вон, с Ильичева пример берите – уже на кровати лежит. (Увидев, как кто-то включил магнитофон) Выключай! Без разговора. Сказали тихий час, значит тихий час – до 15:00. Всё. Отдыхайте.

Костя выходит. Усталый Вова раскинулся на кровати, поверх одеяла, прикрыв глаза – восстанавливается после работы в лагере. Лёва сидит по-турецки на кровати со своей папкой, но смотрит в неё безо всякого интереса.

Серега (Вове, громко, со своей кровати, где он и Никита готовятся резаться в дурака): Слышь, Кашпер, а сколько ты с Левкой уже бумажек раздал малышне?
Ваня: И че, реально будет на них сникерс купить? А еще что будет?
Вова: Много чего будет. Газировки, шоколадки, чипсы. Спонсоры даже шмотки крутые обещали.

Оглянувшись по сторонам, Лёва откладывает в сторону папку, берёт в руки подушку и любуется сердечком и подписью на наволочке. Потом, снова оглянувшись, Лёва осторожно снимает наволочку и, аккуратно сложив её, запихивает в папку.

Лева: Вов! Эй, Вов! Слушай, а у нас в конце смены зефир в шоколаде будет?
Вова: Чего тебе вдруг зефир понадобился?
Лёва: Ну, ты скажи, знаешь или нет?
Вова: Попросить можно Бориса Сергеевича, чтобы спонсоры привезли. А ты ж сладкое не ешь больше? … Рассказывай, чего вдруг тебе зефир понадобился?
Голос Никиты с соседней с Вовой кровати: А я всё слышал!
Лёва: Чего ты там слышал! Лежи, Никитоз, отдыхай.
Никита (утрированно, с издевкой): Это - для девочки в красном! Он у девчонок из старшего отряда спрашивал, что Валька любит. Они и сказали про зефир.
Лёва: А что, спросить нельзя что ли? Если человек нравится, хочется побольше о нём узнать.
Вова: Лёв, если Валька заодно с Бесом, значит, понятно, кто она. А ты только и видишь её … прелести!
Лёва: Плевал я на её прелести?! То есть, ну да, у неё очень хорошие прелести… Да, вы просто … заколебали этими прелестями! Просто приятное хочу человеку сделать. Ясно вам?!
Вова (вглядываясь в Лёву и грустно качая головой): Делай. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Никита: О девочке в красном...
Лёва: Ага! Но, чтобы вы знали, мальчики!.. Любовь – это … (все ждут продолжения и смотрят на Лёву) Хотя, кому я это говорю!

Лёва отворачивается ото всех и открывает папку, вновь рассматривая наволочку с надписью. Остальные мальчишки начинают хохотать, даже Вова не может удержаться.


15. Тихий час в лагере. По направлению к домику Гробова решительно шагает Антонина Борисовна.

Сам Гробов в это время у себя в домике разговаривает с двумя бутылками коньяка, одна из них почти пустая.

Борис Сергеевич (к одной из бутылок): Что?... Да… Как вы все правильно всегда говорите Рустам Иванович! (поворачивается к другой бутылке) Гари Русланович, я все понял! (берет обе бутылки, притягивает их к себе, продолжает громким шепотом) Сначала дети красят забор, потом стирают белье, готовят еду… Выгоняем персонал. Это ж какая экономия в масштабах страны! А кто ре-ли-зо-вал? Борис Сергеевич… Ну конечно при поддержке Гари Руслановича и Рустама… Ивановича. Деньги. Бюджет. Почет… Надо за это… Простите Рустам Иванович… (наливает в стакан из «Рустама Ивановича», ставит бутылку, чокается с ней) Ну … за нас!

Гробов не успевает выпить – раздается настойчивый стук в дверь. Он подносит палец к губам, призывая бутылки к тишине, но стучат еще настойчивее.

Антонина Борисовна барабанит в дверь, внутри раздается звон бутылок, грохот, через несколько секунд Борис Сергеевич приоткрывает дверь и вопросительно замирает, опершись на косяк.

Антонина: Борис Сергеевич! Надо что-то решать!
Борис Сергеевич: Надо решать? Решайте…

На этих словах он пытается закрыть дверь, но Антонина не дает ему это сделать.

Антонина: Старшие дети, Борис Сергеевич, сами не работают и над младшими смеются.

Гробов тоскливо смотрит на Антонину Борисовну.

Антонина: Они нам так весь проект сорвут!
Гробов: Проект сорвут?!.. Этого мы, Гари Рустамовна, допустить никак не можем!
Антонина (ошалело): Кто?
Гробов (серьезно, глядя ей в глаза): Гари Рустамовна. (Делает пригласительный жест рукой) Проходите, Антонина Борисовна.

На этих словах он заходит вглубь комнаты, садится за стол, Антонина заходит за ним.

Гробов: Это что ж получается!? Кто ни попадя нам проекты срывает? Не позволю! Ре-ли-зую. Что бы ни было. А тех, кто срывает, их всех – убрать! Вот так!
Антонина (слегка растерявшись, принюхиваясь к Громову): Как же мы их уберем, старших детей – так нельзя ...
Гробов (качая головой): Борисовна, ты не прав! Для успеха проекта – все можно. А что старшие дети?
Антонина: Не хотят работать... Говорят, деньги наши им не нужны совсем…
Гробов (растеряно): Деньги не нужны? (несколько секунд сидит в растерянности, потом его лицо озаряет улыбка) А мы сделаем так, что будут нуж-ны.

Борис Сергеевич встает, и начинает пританцовывать вокруг Антонины, немного приседая, размахивая руками, выкрикивая «Ап!» «Оп-па!».

Антонина: Борис Сергеевич, вы это что?
Гробов: Дис-ко-те-ка!

Антонина боится даже шелохнуться, а Гробов расходится еще больше, напевает «Лю-ли, лю-ли стояла». Так, пританцовывая, он выходит из домика и утанцовывает в направлении радиорубки. Опомнившись, Антонина подбегает к дверному проему и кричит вслед директору.

Антонина: Борис Сергеевич, вы куда?! В таком состоянии…

Но Гробов не обращает на нее внимание.

Антонина (задумчиво): Дискотека? ...


16. Тихий час подходит к концу. Спортивная площадка в лагере.

На скамейках вокруг спортивной площадки сидят девочки первого отряда и болеют за ребят, которые играют в футбол с командой вожатых. Только что вожатые забили гол, и Бес идет устанавливать мяч на середину поля.

Валя (кричит с кромки поля): Четыре-четыре!
Костя (он стоит на воротах за вожатых): До последнего гола, а то тихий час кончается.

Начинается игра и в этот момент из динамиков раздается голос Гробова.

Гробов: Говорит директор лагеря Гробов… Борис Сергеевич!.. Директор лагеря «Искра»…

Игра останавливается на пару секунд и вновь продолжается, хотя пара вожатых отвлеклась на речь директора больше других, особенно Костя. В этот момент Бес получает пас от Роки и выбегает к его воротам.

Гробов: Декларирую! Дискотека переносится на три дня! И главное: … вход на (произносит нараспев) дис-ко-те-ку … пам-парабам-пам-пам … там-рара-рарам … будет за наш любимый, дорогой лагерный червонец! То есть, искронец!
Бес (выбегает к воротам): Лови, Дасаев!

Костя пытается поймать мяч, но реагирует слишком поздно и пропускает. Бес срывает футболку и орет.

Бес: Го-о-ол!!!
Бухой (Бесу, который схватил его в охапку на радостях по забитому голу): Отпусти ты! Гол! Гол! А за дискотеку мы чем платить будем? (Бес роняет Бухого от удивления).

Словно в насмешку, из динамика после небольшого шума доносится финальная фраза Гробова.

Гробов: Дискотека – только для достойных! Парам-пара-рарам пам-пам!
Бес: Ни фига себе заявочки! Не имеют права! (Оглядываясь на остальных) Вы что, серьёзно собираетесь пахать на Кашпера?

Мальчишки стоят в задумчивости, кто-то пожимает плечами. Девчонки окружили вожатую и наперебой засыпают ее вопросами. Костя и Миша, вожатый старшего отряда, подходят к ребятам.

Костя: Три часа уже. Пойду своих… обрадую.
Бес: Да вообще… надо бойкот объявить дискотеке! А Кашперу – по рогам!
Костя: Вон Бухому по рогам давай, а моих не трожь.
Миша (Бесу): Кончай выступать! Хочешь заработать – зарабатывай, не хочешь – не надо. И чтоб «по рогам» я больше не слышал. Усек?
Бухой: Да это просто Бес немножко бесится, а так мы все здесь люди мирные. (Бухой улыбается и шутливо толкает Беса в бок). Зачем по рогам? Мы дружить будем!
Миша: Ладно, расходимся. Кто не работает, тот не танцует!

Бес хочет что-то сказать, но в этот момент подходит Валя.

Валя: Хм… А в жизни все не так – одни работают, другие танцуют.


17. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Июнь 1993 года. 1-ая смена в разгаре. Работает почти весь лагерь».

Антонина Борисовна шагает с горном в руках впереди отряда вожатых, которые дружно и уверенно маршируют за ней по лагерю. Рядом с Антониной идет Вова. Он с небрежной предупредительностью указывает ей на группу детей, сажающих цветы. Надя показывает увлеченным малышам, как надо это делать. Антонина останавливается, оглядывает клумбу и детей, важно кивает головой, направляется дальше. Надя поднимает голову и радостно машет Вове. Он кивает головой в сторону Антонины и разводит руки. Надя сочувственно кивает.

Лева подходит к группе старших ребят, вяло выбирающих подходящие доски, чтобы заделать забор. Завидев его, они немного активизируются, машут ему рукой – мол, работаем, отмечай! Довольный Лева что-то отмечает в своих бумагах. Проходящая мимо Антонина, увидев такую идиллию, останавливает вожатых и затягивает песню. Титры: «Спой нам, ветер про славу и смелость, про учёных, героев, бойцов, чтоб сердце загорелось, чтоб каждому хотелось догнать и перегнать отцов!».

У скамеек на спортивной площадке стоит стол, за ним сидят Вова, Лева и Надя. На столе – бумаги с отмеченными работами. Перед столом – очередь из детей лагеря. Царит легкий ажиотаж, кто-то толкается, лезет без очереди, кто-то что-то жарко обсуждает. Надя отсчитывает деньги тем, кто к ней подходит, после того как они сверятся с Левой.


18. День. Ближе к вечеру. Лева вместе с дядей Ваней выходит из домика сторожа.

Лева: Зря вы, дядя Ваня, от искронцев отказываетесь, вы ж их честно заработали. Конфет бы купили. Или бейсболку… кепку такую, современную.

Дядя Ваня улыбаясь, треплет Леву по голове и уходит в направлении столовой, прихватив с собой набор инструментов. Лева смотрит ему вслед, прячет искронцы, которые он держал в руке, в карман. И оборачиваясь на негромкие голоса, раздающиеся из кустов за домиком дяди Вани, идет посмотреть, что там происходит.

Бес, Бухой и другие старшие ребята общаются с толстячками Жорой и Колей. Лева наблюдает за ними из-за кустов.

Рокки: Вы им, колобки, прямым текстом скажите: старших надо уважать. Если не поймут, то придется учить, потому что такой в жизни порядок.
Бухой: Мы ж не отбираем последнее...
Коля: Мы им намекнули, но не все поняли...
Жора: Тут осторожней надо, они ж маленькие, они ж жаловаться побегут…
Бухой (ухмыляясь): Глупые, думают, что взрослые их защитят.
Бес: Ладно, давайте сколько собрали...

Жора передает Бесу пачку мятых искронцев, тот их пересчитывает. Лева начинает пятиться, чтобы незаметно скрыться.

Вова (подходя сзади к Леве вместе с Надей): Лев, ну почему тебя вечно надо искать?!

Лева испуганно оборачивается и замирает. Вова недоуменно смотрит на Леву. Из кустов к Вове и Леве выглядывает сначала Бухой, а потом и вся компания, последними – испуганные Жора и Коля.

Бухой: Оп-па! Популярные кусты! Мы тут кроссворды разгадываем. А вы?

Вова вопросительно смотрит на Леву, Леву прорывает.

Лева: Они у маленьких деньги отбирают! У всех! Я сам видел!.. Бес и все! А Жора и Коля собирают! Только не со всех пока…
Бес: Ты чего-то путаешь счетовод…
Вова: Лева, ты можешь спокойно объяснить, что здесь происходит?
Надя: Жора, Коля, это правда? Вы что, для них деньги собираете?

Жора и Коля испуганно мотают головами, отрицая свою вину.

Бес: Че вы к детям пристали? Они нам просто бумажки ваши показывали.
Бухой: Ну че ты прям так – «бумажки». Прикольно сделали. Ну, реально – купюры! (Жоре с Колей) Спасибо, пацаны, что показали.
Вова: Слушай, Лёв. Скажи еще раз, что ты конкретно видел?
Лева: Я ж сказал! Вот он (показывает папкой на Беса) у вот них (второй рукой на толстячков) деньги отбирал! А они – у всех остальных…
Бес: Что-то ты совсем заврался, счетовод….
Рокки (выдергивая у Левы папку): Может, ты и в своих бумажках так же врешь…
Лева: Отдай! Это… документы!

Рокки и Бухой начинают перекидываться папкой, Лева мечется между ними. В какой-то момент Рокки ставит Леве подножку, и тот растягивается у его ног. Жора и Коля незаметно отступают в кусты и убегают.

Надя: Так, я за Антониной.
Вова (спокойно, уверено): Не надо.

Но Надя, не послушав его, убегает. Вова идет к Леве, помогает ему подняться. В этот момент Бес передает собранные искрубли Бухому, который быстро их прячет.

Вова: Прекрасно, Бес, сначала маленьких обобрали, потом финансовую отчетность выкрали, теперь детей избиваете…
Рокки: Ты че думаешь, мы так избиваем? Ты сильно ошибаешься…
Бухой: Да те, кто видел, как мы избиваем, теперь и рассказать-то об этом не могут…
Бес (перехватывая): Потому что мы… Никого. Никогда. Не избиваем. (Улыбается, забирает папку у Бухого, отряхивает Леву, протягивает ему папку) Ничего не выкрадываем. И никого не обираем.
Бухой: Лев, а че ты так из-за папки задергался-то? Че там за тайная информация такая? Вов, а может он и от тебя что-то скрывает? Ты смотри…
Лева: Да я бы дал почитать… если б попросили нормально… Просто не подумал, что вы читать умеете.
Вова: Ладно Лев, пошли. У нас еще дел до фига.
Бес: Адьюс, амигос!
Бухой (картинно махая ладошкой): Ага, аривидерчи, мучачос!

К месту действия приближается Антонина, загодя оглашая окрестности истошными криками. За Антониной быстрым шагом решительно идет Надя.

Антонина: А ну всем стоять! Никто никого! (тяжело дыша) А ты, Козлов…
Бухой (с упором на второе слово): Козлов-Залесский!
Антонина: Еще раз кого-нибудь мучачосом назовешь, Залесский, домой поедешь!
Надя: Бес у малышей деньги отбирал. Да, Лёв?
Антонина (Бесу): А ну вывернул карманы! Наружу!

Лева радостно оживляется. Бес, пожав плечами, спокойно выворачивает карманы. Там ничего нет. Антонина вопросительно поворачивается к Наде. Та смотрит на Леву. Антонина тоже переводит взгляд на него. Все смотрят на Леву.

Лева: Ничего я не придумал! Эти… двое… как их… где они… (ищет взглядом Жору и Колю)
Бес: Вот что делает с людьми переизбыток работы! (Антонине) Парень просто перепутал немного. Малыши нам деньги показывали, мы их попросили, нам интересно было. А Лев все не так понял.
Лева (с папкой, прижатой к груди): А еще они у меня папку отобрали и подножку ставили!
Антонина: Вот эту папку?

Лева никнет.

Антонина (Бесу): Значит, вам, наконец, интересно стало?
Бес: Да нам давно интересно. Только нам, первому отряду надо дать самостоятельности.
Бухой: Ага. Вот вы, Антонина Борисовна, в четырнадцать лет, согласились бы, чтоб вами семиклашки командовали?
Антонина: Хм. В четырнадцать? (Вове) А ты, Ильичев, не подумал про это! Ну и что об этом будешь делать?
Вова: Хотят поработать? Да, кто не дает?! Пусть работают…
Бес: И поработаем. Только давайте мы сами будем решать, что делать, и сами за это искронцы начислять…
Лева: Нельзя! Надо чтобы вся отчетность была в одном месте!..
Бухой: В каком, Левочка? У тебя что ли?
Антонина: Опять, Залесский?
Бухой: Да я что…
Антонина: Угомонись, Козлов! Если у нас такой случился конценсунс, как говорит Борис Сергеевич, то так и будет.

Все вопросительно на нее смотрят.

Антонина: С завтрашнего дня первый отряд выходит на работы. Какие работы и сколько стоит, решите с Ильичевым. Согласен, Ильичев? (Прежде чем Вова успевает ответить, заканчивает разговор) Вот и молодец! (Смотрит на Надю с легким упреком) А то – драка, драка!

Антонина разворачивается и уходит. За ней уходят Бес и компания. Вова, Надя и Лева смотрят им вслед. Надя, не спуская глаз с удаляющихся спин, достает из кармана своих джинсов плоскую жестянку с монпансье, подцепляет ногтем крышку и, не глядя, протягивает Вове. Тот автоматически берет горсть леденцов и кладет их в рот, продолжая задумчиво смотреть в сторону Антонины и остальных.


19. Утро. Кабинет Бориса Сергеевича.

Слегка взъерошенный, в мятой пижаме, Борис Сергеевич задумчиво смотрит на пустую коньячную бутылку. Он морщится от изжоги и убирает бутылку в стол. Наливает воды в стакан из графина на столе. Жадно пьет. Ставит стакан, грустно и задумчиво смотри на пустой графин.
Раздается громкий стук в дверь, после чего в кабинет врывается Антонина Борисовна, волоча за собой дядю Ваню.

Антонина: Вы представляете, Борис Сергеевич! Захожу включать музыку на зарядку, а магнитофон на полу и не включается! Бедные дети упражнялись в тишине! А нам еще на работы песни ставить! Что за работа, когда тихо?

Борис Сергеевич нехотя отрывает взгляд от графина и непонимающе-беспомощно смотрит на Антонину Борисовну. Та немного успокаивается и объясняет сначала.

Антонина: Я взяла у него (показывает на дядю Ваню) ключ, пошла в рубку музыку включить. А магнитофон на полу сломанный, уронил кто-то.

Антонина Борисовна забирает у дяди Вани магнитофон и ставит его на стол.

Антонина: А кто уронил, когда ключ только у него и у вас? Я к нему – уронил, чини! А он говорит – катушка новая нужна.

Борис Сергеевич переводит взгляд на дядю Ваню, тот с безнадежной грустью смотрит на Антонину.

Борис Сергеевич: Ну… вынесем ему устное предупреждение. Раз уж так.
Антонина: Предупреждение? Да мы у него за все катушки из зарплаты вычтем! Но магнитофон-то не заиграет. Что делать?

Борис Сергеевич вздыхает и смотрит на Антонину через пустой графин.

Борис Сергеевич: Как же мы все-таки зависим от техники… Человек совсем отошел на задний план…

Антонина недоуменно смотрит на все больше и больше распаляющегося Бориса Сергеевича, который встает из-за стола и начинает, пританцовывая, ходить по комнате. Дяде Ване скучно и грустно.

Борис Сергеевич: Зачем нам музыка? Чтобы веселее было? Что ж мы сами веселиться уже не можем? А, дядь Вань?

Гробов подмигивает дяде Ване, который меж тем подошел к столу и крутит в руках поломанный магнитофон.

Борис Сергеевич: Как же раньше ж без этого? Ведь могли? Кто шагает дружно в ряд … а, Антонина Борисовна?
Антонина: …пионерский наш отряд…
Борис Сергеевич: Только он уже не пионерский… (Рассуждает вслух) А какой же он теперь?
Антонина: Ну, уж точно не пионерский…
Борис Сергеевич: Это понятно. А как там дальше?
Антонина: Мы горластые, мы вихрастые,
Нам не нужен души покой!
Мы романтики, мы мечтатели,
Пионерский отряд боевой!
Борис Сергеевич: Ну вот, опять пионерский! Устарелое мышление! Как там у нас младший отряд зовут?
Антонина: Улыбка.
Борис Сергеевич: Так, так, … Кто шагает дружно в ряд – наш улыбчивый отряд! На лицах у всех улыбки, потому что … э-э… губы гибки! Ну как?
Антонина: Хорошо, Борис Сергеевич. Надо только, чтобы про труд было …
Борис Сергеевич: Про труд? Взявшись за труд, дети все перетрут …
Антонина: Да… Хорошо… Только вот про улыбку пропало…
Борис Сергеевич: Про улыбку… Улыбнись и потрудись?
Антонина: Маршировать под это трудно…
Борис Сергеевич (Антонина): Да, трудно!… Вот и присоединяйтесь к сочинительству… (Дяде Ване) Дядь Вань!… Хотя нет …

Виснет недолгая пауза. На лицах Антонины и Гробова муки творчества. Дядя Ваня занят магнитофоном.

Антонина: Кто работает – улыбается! Кто не работает – тот не танцует!
Борис Сергеевич: Над рифмой надо еще поработать, Антонина Борисовна…

Антонина Борисовна согласно кивает. Вдруг Бориса Сергеевича озаряет, он вскакивает и, глядя на пустой графин, с чувством начинает.

Борис Сергеевич: Подниматься с утра – это пытка, просыпаться мне … нам не охота…
Антонина: Но, проснувшись, все мы с улыбкой идем по лагерным работам!

Борис Сергеевич удивленно поворачивается к Антонине. Та немного нервно ждет его реакции. Улыбка расплывается по лицу Гробова. Дядя Ваня смотрит печально-соболезнующе на Бориса Сергеевича и Антонину, находящихся в состоянии творческого экстаза.

Борис Сергеевич: Ага, Антонина Борисовна! Начало положено! Так, у младшего отряда речевка есть! А старшие как зовутся?
Антонина: Запорожец.
Борис Сергеевич: Так … С чем это рифмуется…


20. Вечер. Костер старшего отряда за территорией лагеря в лесу.

Вожатый, Миша, сидит с гитарой и с чувством играет для завороженных ребят "Границы ключ переломан пополам" группы "Гражданская Оборона". Во время припева ему подпевают все, сидящие вокруг костра.

Миша (поет): ... Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь,
А все другие остальные такое дерьмо,
А все другие враги такие дураки,
Над родною над отчизной бесноватый снег шел,
Я купил журнал Корея там тоже хорошо,
Там товарищ Ким Эр Сен, там тоже что у нас,
Я уверен, что у них то же самое

И все идет по плану...
Все идет по плану...

А при коммунизме все будет зашибись,
Он наступит скоро, надо только подождать,
Там все будет бесплатно, там все будет в кайф,
Там, наверное, вообще не надо будет умирать,
Я проснулся среди ночи и понял, что

Все идет по плану ...
Все идет по плану ...

Во время песни Бес подводит к костру Вову, Надю и Леву. Сам он присоединяется к поющим, а Вова и компания стоят немного обособлено и слушают, пока вожатый не заканчивает петь.

Бес (аплодируя): Классная песня! (Вове и его друзьям) Здорово, да? Вы чего там стоите? Садись давай.

Ребята проходят и садятся, Рокки освобождает для них места, силой раздвигая нескольких ребят из первого отряда. Леве достается место рядом с Валей.

Михаил: Ты чего их без разрешения привел, Бесов? А если их сейчас Костя и Антонина ищут?
Бес: Да все предупреждены. Антонина Борисовна от этой идее ваще в восторге. Мы ж теперь с Ильичевым вместе работаем на благо общества. Вот и обсудим все в расслабленной дружеской атмосфере. Да, Ильич?
Бухой: Во! Точно! Кепочку поправить и вылитый дедушка Ленин! (Вове) А при коммунизме все будет зашибись, да?
Вова: Если ты, Бухой, готов к нивелировке индивидуальных потребностей и нравственно обусловленной регламентации жизни, то зашибись.
Бухой (ненадолго «зависнув»): Рокки, дружище, а ты что по этому поводу думаешь?

Рокки не меняясь в лице, отвешивает Бухому короткий, беззлобный тычок по печени.

Бухой (прижав руку к боку): Леди и джентльмены, коммунизм отменяется. Рокки не согласен с нивелировкой.

Раздается дружный смех. Отсмеявшись, встает Миша.

Миша: Ну что, кто со мной за дровами?

Несколько человек уходят с Мишей в лес. Бес начинает негромко что-то объяснять Вове, тот внимательно слушает.

Валя (Леве): А если он - Ленин, ты тогда кто?
Лева (взглянув в сторону Беса, не очень громко, только для Вали): Ну, понимаешь, Вова – это идеи там, планы, а ведь их надо все воплощать, чтобы они реально воплотились. А это уже ко мне. (К нему внимательно прислушивается Бухой) Так что, я – это… 70 процентов наших проектов…
Бухой: Слушай Бес, а че ты с Лениным-то все обсуждаешь!?

Все вопросительно смотрят на Беса.

Бухой: Я тут только что от Льва Батьковича узнал, что он это – 70 процентов проекта. 26 процентов – Надя, ну и Ильич… сколько там остается…
Лева: Неправда! Я про Надю ничего не говорил!
Бес: Так… пока Мишель не вернулся… Бухой, фляжку кинь! (ловит) Ну, за то чтоб проект «Деньги – детям» приносил деньги детям!

Бес отхлебывает, передает фляжку Вове, тот отрицательно мотает головой. Надя просто отворачивается. Тогда Бес, мимо них, протягивает её Леве. Лева хочет передать фляжку дальше, Вале, но та не берет ее, а лишь выжидательно смотрит на Леву. Тогда он, набравшись храбрости, отхлебывает глоток и закашливается, морщась. Валя сочувственно смотрит на раскрасневшегося Леву. Бухой вскакивает, выхватывает у него фляжку и провозглашает следующий тост.

Бухой (подняв фляжку): За Льва! За человека, который и бухнуть может, и проценты каждому посчитать!
Бес (поправляет): За Главбуха!
Валя (принимая фляжку от Бухого): За тебя, главбух! И за проект тоже!

Валя подносит фляжку ко рту, чуть пригубив ее.
К костру возвращается Михаил и несколько ребят с дровами. Бухой прячет фляжку под недовольные возгласы ребят, которые не успели притронуться к фляге: «Эй, а я?» «Че ты дергаешься? Дай выпить-то!» «Да Мишелю ж до фени! Ну, дай …» Всех перекрывает голос Беса.

Бес (поднимаясь и принимая дрова у Михаила и остальных): Ура! Дрова пришли…
Михаил: Картошка уж, наверно, спеклась вся! Сидим, ждем чего-то, а чего ждем?
Бухой: Команды нашего лидера! Михаил, ты, случайно, не Сергеич?
Михаил (под общий смех): Федорович! Как Романов. Знаешь такого?
Бухой: Конечно, знаю. У нас соседи - Романовы, у них еще дочка симпати-и-ичная…
Михаил: Двоечник! Это царь был.
Вова: Основатель династии Романовых.

Все поворачиваются к Вове с любопытством.

Надя (гордясь за Вову): Самый первый из всех русских царей, да?
Вова: Нет. Сам первый был Иван Грозный.
Михаил: Молодец! Знаток русской истории!
Бес: Хорош с историей, а? Картошку бум или не бум?

Начинается небольшой галдеж: Бес выкапывает и раздает картофелины. Девчонки, получая их, вопят: «Ой, горячо! Обожглась! Я тоже!» Мальчишки дуют на горячие картофелины и смеются над девчонками. Лева, обжигаясь, снимает кожуру с Валиной картофелины. А Надя дует и на свою картофелину и на Вовину.

Бухой (перекатывая картошку с ладони на ладонь, обращается к Вове): Эх, везет же тебе, Ленин! С одной стороны – Главбух - все тебе посчитает, с другой стороны – подружка заботливая, как мамочка … Во, точно! Мамуля! Надька теперь – Мамуля!
Бес (под смех и одобрительные возгласы): Разрешите представить гостей нашего вечера: Ленин, Главбух и Мамуля! Люди, которые сделали нашу лагерную жизнь интересной и полезной!

Раздаются аплодисменты. Надя и Лева смотрят на Вову. Тот улыбается и встает, приветливо помахав ладонью. Тогда Надя и Лева тоже поднимаются и кивают хлопающим ребятам из первого отряда. Они садятся, но Бес не дает Леве опуститься и встает рядом с ним.

Бес: Я честно вам хочу сказать: Ленин – это мой герой! Чувство юмора есть? (Бесу отвечают толпой, дружно: «Есть!») Умный? (Хором у костра: «Умный!») И ничего не боится!

Бес жмет Ленину руку и вручает ему картошку на палке, как символ своего уважения. Вова её торжественно принимает. К костру выходит дядя Ваня с ведром с водой, чтобы залить костер. За ним семенит Му-Му. Михаил удивленно смотрит на дядю Ваню, потом на часы. Показывает ему на пальцах – ещё десять минут и всё.

Лёва (передавая Вале картофелину и, как будто, между прочим): Да, Ленин – это Ленин. Но вообще-то кой-чего он боится …

Бухой снова начинает прислушиваться к их разговору.

Валя (с любопытством, чуть придвигаясь к Леве, почти шепотом): Чего? Я никому не расскажу!
Лева (забывая обо всем от близости Вали): Щекотки он боится … правда … и без леденцов остаться. Он их сосет, когда придумывает свои идеи … А я не боюсь щекотки, совсем …
Валя: А чего ты боишься?

Бухой поднимается, подкрадывается к Ленину и вытаскивает у него из кармана коробочку с леденцами.

Бухой (закидывая в рот горсть леденцов): Ой! Не трожьте меня! Вот щас, уже … почти …что-то гениальное придумаю!
Надя (вскакивая): Тебе никакие леденцы не помогут! Отдай сейчас же!
Бухой (отбегая в сторону): Мамуля! Ну, не сердись! Дай мне попробовать – вдруг помогут?!
Вова (Бесу): Вообще-то воровство – это преступление. По-моему, мы об этом уже говорили…
Бухой: Ох, Ленин, Ленин, ну че ты сразу? (Поднимаясь) Эй, Бухой, не передозируй, а то слишком умным станешь!
Бухой: Как Ленин?!

Отскочив в сторону от Беса, Бухой нечаянно усаживается в ведро с водой, которое принёс и поставил там на землю дядя Ваня. Бухой, усевшись и расплескав воду, роняет коробочку, а Му-Му берёт жестянку в зубы и относит Вове. Все смеются над Бухим. А Вова дает Му-Му леденец и кладет коробочку в карман. Дядя Ваня помогает Бухому вылезти из ведра.

Бухой (раскланиваясь): Волшебные Ленинские леденцы! Не дали утонуть!

В это время из-за деревьев на поляну выходит Альбина, вожатая самого младшего отряда.

Альбина: Привет! Я вас от самого лагеря слышала. Ну, вы засиделись, Миш!

Ребята у костра начинают хихикать и перешептываться. Особенно девчонки.

Миша (немного смущенно): А ты что, своих уже уложила? Дядь Вань! Вода там еще осталась после этого пловца? (Дядя Ваня кивает) Тогда заливай костер. Все – костер закончен.
Бухой (поворачиваясь мокрой задницей к Мише): А обсохнуть?
Михаил: По дороге обсохнешь!

Со всех сторон раздаются недовольные голоса: «Только пришли ... А картошки еще сколько ... Че мы, как мелкие – до десяти … И не попели нормально …» Миша, не обращая на них внимание, подходит и начинает в стороне объясняться с Альбиной, которая виновато кивает и смотрит на него влюбленными глазами, иногда дотрагиваясь до руки, словно хочет погладить.
Лева, преодолевая страх, хочет что-то сказать Вале, но она уже поднялась, чтобы идти вслед за другими девчонками в сторону лагеря. Лева решается и берет её за руку. Она удивленно останавливается и смотрит на него. Рядом с ними - Бухой, который вертит попой над костром, чтобы подсохнуть немного перед тем, как дядя Ваня окончательно зальет костер.

Лева (Вале): Хочешь пойти на дискотеку? Со мной? (Бухой от неожиданности перестает вертеть задом)
Валя: С тобой? …Ты что, хочешь, чтоб тебе кое-кто очень больно сделал? Кого-нибудь ещё пригласи!

Лева расстроено садится, чтобы не идти со всеми вместе, а Бухой присаживается рядом. Он недовольно морщится из-за мокрых штанов и снова встает.

Бухой: Ну, ты даешь, Главбух! Смелый ста-ал … Не, это не моё, конечно, дело – тебе с Бесом разбираться, но я бы на твоем месте так откровенно не рисовался. Слушай, а ты на дискотеку всех девчонок из нашего отряда позови и Беса с ними вместе!
Лева: Зачем всех-то?
Бухой: Че зачем? Беса - из уважения и чтоб чего не подумал, а Валька вместе с подругами притащится. Куда она денется!
Лёва: Это значит, мне за всех надо платить?

Бухой разводит руками. Дядя Ваня выплескивает воду на костер. Бухой поворачивается к костру и ощупывает штаны.

Бухой: Ну че, теперь уже все равно где сохнуть … Пошли, Главбух! По дороге посчитаешь.

Лева поднимается и идет в лагерь, начиная вслух, вполголоса считать, сколько человек и сколько денег потребуется. Бухой идет рядом, внимательно слушает и похлопывает его по плечу: «Молодец! Считать умеешь».


21. Вечер. Дискотека в лагере. Большая веранда с деревянным полом, закрытая с трех сторон. С четвертой, открытой, стоят скамейки, а еще дальше от веранды, перед скамейками, вожатые продают билеты, собирая с детей искронцы.

Антонина Борисовна наблюдает за всем происходящим и прохаживается вдоль скамеек. Между скамейками и верандой стоят колонки и музыкальный центр, над которым согнулся и колдует дядя Ваня. Иногда начинает играть музыка. Но она быстро обрывается. Дядя Ваня продолжает мудрить с техникой. На скамейках уже сидят несколько группок ребят из разных отрядов. Отдельно сидят Вова и Надя. Вова достает свою коробочку с леденцами и задумчиво выбирает несколько конфеток разного цвета. Надя, одетая ярче и привлекательней обычного, смотрит по сторонам, словно оценивая, кто в чем пришел на дискотеку.

Антонина Борисовна: Костя, Андрей! Подошли сюда!

Двое вожатых отделяются от общей группы и подходят к Антонине.

Антонина: Будете за верандой дежурить и вокруг обход делать.
Андрей: Чтобы предотвратить излишнюю близость детей мужского и женского пола?

Антонина смотрит на него с некоторым недоумением.

Костя: Ну, чтоб не целовались там и не лапали друг друга!
Антонина (поморщившись): А, это … конечно, тоже, смотрите, но и чтоб они там под нашу музыку свою дискотеку не устроили! Сразу разогнать, если собираются, понятно?
Андрей: Так точно, Антонина Борисовна!
Антонина: Что это ты, Андрей? Тут тебе не армия, а лагерь … летний.
Андрей и Костя (вместе): Все понятно, Антонина Борисовна.

Антонина Борисовна поворачивается к дяде Ване, все ещё сгорбившемуся над магнитофоном. Антонина делает несколько нетерпеливых шагов в его сторону. Вдруг очень громко начинает играть музыка. Дядя Ваня выпрямляется довольный собой и смотрит на Антонину Борисовну. Она сначала оглушена этим музыкальным взрывом, потом морщится и делает ему знак чуть приглушить музыку. Один за другим начинают звучать популярные шлягеры 1993 года, в первую очередь, Богдана Титомира и Дмитрия Маликова.

К вожатым, продающим билеты, подходит группа ребят из первого отряда вместе с Левой. Он проходит последним, заплатив за всех, включая не только девчонок, но и Беса, Бухого и Рокки. Бухой, выглядев на скамейке Вову и Надю, плюхается рядом с Вовой.

Бухой: Эх, погуляем сегодня! Чего ждем, Ильич? Интернационала?
Вова: А мне больше смотреть нравиться. Не все же могут хорошо танцевать.
Бухой: Понял. (Достает свою фляжку) Вот че требуется, когда есть сомнения в себе! (Протягивает Вове, тот отрицательно мотает головой). Как хошь. Я не от сомнений, а для удовольствия! (Бухой прикладывается к фляжке).
Антонина (возникая за спиной Бухого): Козлов-Залесский! (Бухой закашливается, жидкость попала не в то горло после окрика Антонины Борисовны) Это что такое, а?! Дай сюда!
Бухой (кашляя, но не отдавая): Кха-кха! Антонина Борисовна! Вы знаете, что там налито?! Кха! Какая-то гадость! Ильичев - умный, не стал пробовать, а я – любопытный, вот и попал! Кха-кха! Пойду вылью это куда-нибудь …
Антонина (протягивая руку): Я сказала, дай сюда!
Бухой (нехотя отдавая): Я её по дороге нашел. Мне фляжка очень понравилась. Я их коллекционирую.
Антонина (забрав фляжку и понюхав): Еще раз такое сколлекционируешь, из лагеря – вон! Понял?
Бухой: Понял … (аппелируя к Вове и Наде) Эх, трудно жить коллекционерам … Пойду потанцую!

Бухой, идет на веранду прямо по скамейкам, перепрыгивая с одной на другую. А там, под очередной шлягер Титомира, Рокки танцует в компании со старшими девчонками красиво и уверенно. Им это нравится. Лёва старается не ударить в грязь лицом и повторяет их движения, но сам постоянно поглядывает на Валю, танцующую рядом с Бесом.

Надя (завистливо поглядывая на танцующих): Вов, хочешь честно? (Вова смотрит на неё с некоторым опасением) Я ведь не верила, что весь лагерь будет с нами, ну, Бес, Бухой – они ведь все работают. Здорово, да?
Вова (с некоторым облегчением): Угу. Работают.
Надя (с воодушевлением): Когда твою работу справедливо оценивают, ты и работаешь с удовольствием. Значит, ты был прав.
Вова: Ага. А дальше что?
Надя: Дальше? … Все заработают и купят, что им хочется в конце смены …
Вова: Ну и …? (Между танцами возникает пауза. Бухой уговаривает дядю Ваню поставить кассету, которую он принес.) Подумаешь, начали дети работать более или менее честно здесь, в лагере, когда за этим всем следят, а надо, чтобы не только в лагере и сами …

Надя грустнеет, пока слушает Вову, но в этот момент начинает играть новый шлягер: «Космонавт» Радиотранса, и Вова останавливается. Он хитро прищуривается, хватает Надю за руку и ведет её на сцену таким же путем, как туда отправился Бухой – прямо по скамейкам. А со сцены звучит: «Если очень захотеть, можно в космос полететь!»
Надя улыбается, просто светится от счастья, танцуя рядом с Вовой. Вова, вырвавшись на танцплощадку, танцует что-то своё, Надя смеётся и пытается научить его танцевать, как надо. На них обращает внимание Бухой и начинает копировать движения Вовы, смеша окружающих. Скоро почти все исполняют этот странный танец. Вова останавливается и уходит с танцплощадки. Надя пытается его удержать и вернуть. Но Вова вырывается и продолжает идти к выходу. Надя следует за ним. На танцплощадке никто на это не обращает внимание кроме Беса. Танец продолжается, но Бес, что-то шепнув Бухому, следует за Вовой и Надей.

Вова и Надя стоят в стороне от веранды, уже за кордоном вожатых, продающих билеты.

Надя: Чего ты злишься? Им просто понравилось, как ты танцуешь!
Вова: Да не умею я танцевать! … А они из этого вообще издевательство устроили.
Надя: А по-моему все было здорово и весело.
Вова: Я ж не Лёва. Это он ничего не видит кроме своей Валентины прекрасной. А я знаю, что по-идиотски выглядел.
Надя (обидевшись за себя и за Леву): Тогда лучше, как Лёва.

Она поворачивается, чтобы уйти, и видит подходящего к ним Беса.

Бес: Ну, ты даешь, Ленин! Все танцуют твой танец, а ты скрываешься тут. Пошли к народу!
Надя (оборачиваясь к Вове): Пойдем?
Вова: Вы идите. А я чего-то устал. Голова разболелась от этой музыки.
Бес: Бывает. Ну что ж, Ленина надо беречь. А то я подумал, когда ты оттуда рванул, что обиделся, может … А ты как, Мамуля? (Бес начинает пританцовывать под музыку, звучащую с танцплощадки)
Надя (с сомнением в голосе, но приняв решение): Нет, я тоже всё. Не охота танцевать чего-то.
Андрей (неожиданно появляясь вместе с Костей за их спиной): Ага! Вот она подпольная дискотека! Под нашу музыку танцуем, но не с нами. И платить не хотим!
Костя: Ильичев, и ты туда же?!
Вова: Я уже оттанцевал сегодня. А сейчас иду отдыхать. Спокойной ночи. (Уходит)
Надя (вслед ему): Я с тобой! (Идет за Вовой)
Бес: Ну, а я туда, к народу! Успехов в ликвидации подпольных дискотек! Адьюс, амигос! (Бес возвращается на дискотеку)
Андрей (поправляет произношение Беса): Адиос! Не адьюс. (Косте) Я испанский учу. Хочу в Испанию уехать…
Костя: А куда? В Мадрид или Барселону?
Андрей: Да куда угодно …

На танцплощадке играет медленная музыка. Лёва танцует медленный танец с Валей. Бес подходит к веранде и показывает Рокки пальцем на Леву. Рокки что-то шепчет своей партнерше, подходит к Лёве, отстраняет его от Вали, подталкивает Лёву к Бесу, а сам занимает его место с Валей. Лёва испуганно смотрит на Валю. Та сострадательно пожимает плечами в ответ, а Рокки тут же подхватывает её и умело кружит в танце. Бес манит Лёву пальцем, и тот, понурив голову, плетётся к нему. Антонина Борисовна подозрительно смотрит на Беса. Тот улыбается в ответ и кладет Лёве руку на плечо.

Бес: Хорошо тебя понимаю, Главбух. Валька – это высший класс. Но есть проблема – она мне тоже нравится. И ваще – по-моему, все знают – Валентина – моя чикса. Ты что, не знал? Ну, как ты так … (Антонина Борисовна подходит к ним и прислушивается) Хотя, Глав … Лев, если она мне сама скажет, что любит тебя, тогда я, конечно (Бес снимает руку с Левиного плеча и галантно отступает в сторону, склонив голову, и, после секундной паузы, поворачивается к Антонине Борисовне) ... Так будет правильно … по-пионерски. Да?

Антонина Борисовна внимательно изучает его лицо, довольно улыбается, и кивает.


22. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Июль 1993. Последний день первой смены».

Сторож дядя Ваня докрашивает настежь открытые ворота лагеря, а мимо него входят на территорию лагеря родители детей. Их машины запаркованы перед воротами. Стоящий у ворот Борис Сергеевич здоровается со всеми, но немного торопливо, постоянно вглядываясь в даль ведущей к лагерю дороги. Му-Му радостно подбегает ко всем входящим, но они на неё не обращают внимания, или вообще с неудовольствием отшатываются.

Борис Сергеевич подходит к дяде Ване и отчитывает сторожа за Му-Му. Титры: «Я тебя не говорю, чтоб ты утопил свою Му-Му, но хотя бы привяжи её». Дядя Ваня привязывает погрустневшую собаку.

На длинных столах под временными тентами, расставленных на том месте, где проводятся линейки, разложены немногочисленные шоколадки «Алёнки», «барбариски» и «ириски», банки с растворимым соком из лагерной столовой. Дети и взрослые недовольно переходят от стола к столу с зажатыми в руках купюрами «искронцев» и «искрублей», но ничего не покупают.

Антонина Борисовна выстраивает хор вожатых у трибуны и начинает «концерт» пионерских песен под свой горн с «Веселого Марша» Шаинского. Титры:
«Надо! Надо! Надо нам, ребята,
Жизнь красивую прожить.
Надо что-то важное, ребята,
В нашей жизни совершить!»

Раздраженная толпа детей окружила Вову, Надю и Леву. Лева явно боится и оглядывается, куда бежать. Вова поднимает руку и обращается ко всем. Титры: «Я знаю, что все обещанные товары на этих столах появятся, должны появиться, появятся непременно!». Вдруг все поворачиваются к воротам, откуда раздается звук автомобильного клаксона. Титры: «Биииип! Биииип!»

В лагерь вновь пожаловали «малиновые пиджаки». Их машины въехали прямо на территорию лагеря. Они вылезают и начинают руководить разгрузкой ящиков.

Заполнение столов происходит в быстром рапиде. Дядя Ваня, подбадриваемый Борисом Сергеевичем, носится от машин к столам. На столах, как в сказке, появляются сникерсы, жвачки всех сортов, бейсболки, самые крутые солнцезащитные очки и т.п. Также в быстром рапиде Бес и Рокки со своими помощниками выстраивают очередь, а Антонина распределяет вожатых за столиками для продаж.


23. День. Территория лагеря. Распродажа идет полным ходом.

Рустам Иванович и Гарри Русланович гордо позируют на фоне столов и детей с родителями перед Андреем с фотоаппаратом. Борис Сергеевич и Антонина Борисовна стоят рядом с Андреем. Антонина Борисовна что-то подсказывает фотографу, но он нетерпеливо покивав ей, делает все, как раньше.

Борис Сергеевич: Замечательно, Гарри Русланович, Рустам Иванович! На память о вашей добросердечной помощи детям … А не хотите на фоне флага? А?

Рустам Иванович и Гарри Русланович о чем-то переговариваются и поворачиваются к Борису Сергеевичу.

Рустам (махнув Борису Сергеевичу рукой, чтобы подошел): Сюда!
Гарри (тоже махнув ему): Давай, начальник!

Борис Сергеевич спешит к ним. Они, приобняв его за плечи, помещают в центр, стиснув с обоих сторон своими мощными корпусами.

Антонина Борисовна: И все улыбаются! (Оглушает фотографа Андрея) Птичка!

Рустам Иванович и Гарри Русланович довольно хлопают Бориса Сергеевича по плечу и направляются в его сопровождении к своим машинам.

Антонина Борисовна (Андрею): Теперь иди и праздник снимай! Как дети радуются, родители, какие все счастливые! Вон, ту серьезную даму с её мелкой … (показывает пальцем на Инессу с мамой) Вон, туда смотри …

Маленькая Инесса выбирает у стола подарок для своей мамы.

Инесса: Мам, а хочешь вот этот обруч для волос? Он красивый, он тебе пойдет!
Мама Инессы: Хоть обруч, хоть что … Давай уже, решай и поедем!
Инесса (увидев Андрея с фотоаппаратом, зашедшего за стол): Ой, мам, смотри, нас фоткают!

Во время съемки Инесса улыбается и показывает в камеру обруч, который она покупает для мамы. А её мама, очень деловая женщина, на стоп-кадре нетерпеливо смотрит на часы.

Рядом у соседнего стола Жора и Коля соревнуются, кто больше съест шоколада, не в силах остановиться. Они очень похожи на своих упитанных пап, которые постоянно подкладывают им шоколад.

Жорин папа: Давай, Жора! Жри шоколад, как чемпион!
Колин папа: Победитель получает всё! Слышал, Колян? Первым сломаешься - все, что осталось – Жорке!
Андрей (прицелившись на них фотоаппаратом): Жора, Коля! Фото на память! Сладкая жизнь в лагере «Искра»!

Жора и Коля замирают с набитыми шоколадом ртами в попытке улыбнуться. А их отцы, выпятив животы, встают в гордые позы, одинаково возложив руки на плечи своих чад.

Бес покупает для своей матери – запуганной, улыбающейся всем маленькой женщины - сладости и кока-колу. А она, как завороженная, смотрит и указывает на фирменные солнечные очки.

Мать Беса (вожатой): Можно я их примерю, девочка? А зеркальцо у тебя будет? … Ой, спасибо, солнышко…

Пока она их примеряет, Бес смятенно пересчитывает свои «лагерные» купюры и понимает, что ему не хватает заработанных денег купить то, что хочет мать. Бес злится, засовывает деньги в карман и пытается увести мать к другому столу.

Бес: Мам, ну че ты, как маленькая! Это не настоящая фирма. Снимай. Ты ж шоколадные конфеты хотела …
Андрей (приготовив фотоаппарат, маме Беса): А вам очень идет … (Мать Беса, все ещё в темных очках, оглядывается и довольная поправляет очки) Можно я вас? (Она кивает и широко улыбается в камеру. Бес отворачивается). Отлично!

В нескольких шагах от столов мать Вали, немного за тридцать, типичная секретарша со своим бойфрендом - боссом, демонстрирует длинные ноги в очень короткой юбке и представляет своего нового мужчину Вале.

Мать Вали (говорит, почти сюсюкая, как маленькая девочка): Знакомьтесь, это моя доча – Валюша, правда, красавица? А это – Егор Амурович …
Спутник Валиной мамы: Таймурович, солнышко, Тай-мурович.
Мать Вали (захихикав): Ой, опять я! Ну, прости … (обнимает и целует его в щеку).

Валя ненавидяще глядит на парочку и отворачивается. А Андрей с удовольствием щелкает длинноногую маму Вали, повиснувшую на Егоре Таймуровиче.

А чуть в стороне, старший брат Рокки, спортсмен в прошлом, а сегодня один из «крутых» ребят, обеспечивающих охрану «авторитетам» и бизнесменам, обучает Рокки и Бухого новым приёмам и ударам. Бухой служит чем-то вроде манекена – на нём всё опробуется.

Рокки (отхлебывая из банки кока-колы): Да не трясись ты! Ниче с тобой не будет. Он же профи.
Брат Рокки: На счет три, понял? Атакуешь меня. Раз … два … три!

Бухой не очень уверенно наносит удар в солнечное сплетение брату Рокки. Тот быстро отступает в сторону, делает захват, роняет и переворачивает Бухого. Антонина Борисовна бросается на помощь.

Антонина: Отпусти ребенка! Ты что делаешь, хулиганье!

Брат Рокки поднимает с земли и встряхивает Бухого, опуская его на землю.

Рокки: Антонина Борисовна! Это мой брательник. Знакомьтесь. Он по самбо и по джиу-джитсу был чемпионом. И карате занимался тоже.
Антонина (недоверчиво): А что теперь чемпионы детей избивают?
Брат Рокки: Да они меня попросили тут им приемчики самозащиты показать, вот я и продемонстрировал …
Бухой: Я в полном ажуре, Антонина Борисовна! Мои не приехали, а Рокки с братаном меня домой повезут. (Видя подходящего к ним Андрея) Во, точно сфоткай нас! Антонина Борисовна, давайте с нами и с чемпионом!
Антонина (довольная приглашением, занимая центр композиции): Ну, давайте... Ты, Андрей, скажи, когда … Что, уже? Нет, снова сделай! Когда все готовы!

Лёвины родители (папа-милиционер в форме капитана и мама-домохозяйка) откармливают Лёву домашними деликатесами. Они даже борщ в кастрюле привезли. Лёва купил большую коробку с зефиром в шоколаде для Вали и положил её рядом, но не заметил, как отец открыл коробку и начал кушать зефир, читая газету.

Лева: Мам, ну зачем ты все это привезла? Мы ж сейчас домой поедем. (Открывая кастрюлю) А тут что?
Мама Левы (разглядывая его): Борщ твой любимый. Ох, ты и похудел, Лев! Кормят в этом году плохо?
Лева (кушая): Да нет, мам, все в порядке. Просто на мне ответственность в этом году большая. Я всю отчетность в лагере веду.
Мама Левы: А почему ты? Что на тебя все это повесили, потому что больше никто …
Лева: Да нет, мам, я с Лениным, ну с Вовкой, весь лагерь организовал на большой, серьезный проект …
Мама Левы: С Лениным, значит? Ты, может, зря с ним вместе …
Отец Левы (читая газету и кушая зефир): А что вы против Ленина-то имеете?

Лева смотрит на отца и замечает, что тот поглощает его подарочный зефир. Лева с криком «Ты что?!» выхватывает у отца коробку и пытается распределить оставшиеся зефирины так, чтобы закрыть пустоты.

Отец Левы: Это ж нам подарок был, я чего-то не понял …
Андрей (приближаясь к ним с фотоаппаратом): Разрешите вас сфотографировать, товарищ капитан, с вашей семьей!
Отец Левы: Разрешаю. Лев, да оставь ты свой зефир в покое! (Видя проходящих мимо Вову и Надю с родителями) Во, а давайте всю эту дружную компанию вместе снимем? Эй, давайте сюда!

Вова и Надя со своими родителями машут в ответ и поворачивают к Леве и его родителям.

Вова: Ну, не охота мне здесь еще целые две смены торчать! Скучно здесь, понимаете?
Вовин папа: Ты ж сюда сам рвался. И проект твой, я так понял, претворяется …
Вовина мама: Ну, если стало скучно, значит стало! Только на следующую смену нам тебя некуда девать, а вот на третью поедем все вместе отдыхать … (Вовин папа грустно вздыхает.) Если не передумаешь.
Надина мама: Вот и хорошо, а то Наде будет без тебя, Вов, здесь очень грустно, да Надь?

Надя передергивает плечами и смущенно отворачивается.

Андрей (терпеливо руководит): Давайте родители встанут, а дети сядут! Ты, Надь в центр! Вот так … И все смотрят на меня…


24. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Июль 1993. Первый день второй смены».

Борис Сергеевич гордо стоит на трибуне, оглядывая построенные на линейку отряды. Антонина Борисовна играет на горне перед хором вожатых, стоящих у трибуны. Вожатые поют. Титры:
«Нам песня строить и жить помогает,
Она как друг и зовет и ведет.
И тот, кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадет!»

Рустам Иванович и Гарри Русланович в своих неизменных малиновых пиджаках поднимают флаги, приспущенные на пересменок. Борис Сергеевич поднимает руку и объявляет вторую смену открытой. Титры: «Вторая смена летнего лагеря «Искра» объявляется открытой! Ура нашим спонсорам – фирме «Ромашка»!» Бориса Сергеевича приветствуют громогласным «ура» и аплодисментами, которыми дирижирует Антонина Борисовна.

Борис Сергеевич ждет на трибуне Рустама Ивановича и Гарри Руслановича и жмет им руки. Они что-то ему говорят, показывая на детей. Борис Сергеевич радостно кивает и выходит вперед. Он делает объявление. Титры: «Наши спонсоры вами очень довольны! Ильичев – на трибуну!» Рустам Иванович придвигается к Борису Сергеевичу и берет его под локоть. Борис Сергеевич растерянно оглядывается и делает шаг назад, а Гарри Русланович встает на его место. Во всех отрядах дети вытягивают шеи и ждут, что он скажет. Титры: «Мы, Гарри Русланович и Рустам Иванович, рады, что у вас есть креативные люди, как Ильичев!» Хлопает и ждет, пока Вова поднимется на трибуну. Гарри Русланович достает из кармана конверт и вручает его Ильичеву. Тот недоуменно смотрит на конверт, потом, догадываясь, что там, хочет вернуть его, но Гарри Русланович, приобняв его, целует сначала в левую щеку, потом правую. Гарри Русланович поднимает руку Ильичева с конвертом и объявляет. Титры: «Ба-альшие деньги! Двадцать долларов - за хорошую работу!».

Побледневший Бес, прищурившись, внимательно наблюдает за этой сценой из первого ряда своего отряда. Бухой наклоняется к нему и что-то шепчет. Он отмахивается от Бухого, как от назойливой мухи.


25. В кабинете Бориса Сергеевича.

Бес сидит на стуле перед столом Бориса Сергеевича. Тот прохаживается по кабинету. За его столом сидит Антонина Борисовна с ручкой и стопкой листков. Борис Сергеевич иногда останавливается за её спиной, чтобы проверить и перечитать все записи.

Бес: Я, правда, думаю, что Ильичев здорово это придумал, но вот в конце первой смены, по-моему, ему все стало до фени. Значит нужно …
Борис Сергеевич: Не понял? Ты чего Ильичеву инкриминируешь?
Бес (на секунду задумавшись над неизвестным словом): Я не инкри-ми-ни-рую, я факты говорю. Он, во-первых, с народом перестал общаться – с дискотеки сразу удрал, потом, когда все отоваривались, он ни фига не купил – че он хотел показать? Что всё это от спонсоров … так, лажа одна? (Борис Сергеевич, похлопав Антонину Борисовну по плечу, дает ей знак подняться, а сам садится за стол). И кепка эта на нем все время – что он из себя тут вождя мирового пролетариата строит?
Антонина: Опять он это? (Борис Сергеевич с недоумением смотрит на неё)
Бес: И еще плевать ему было, что мы, первый отряд, всё супер организовали в столовой. Там порядка такого никогда раньше не было. Да, Антонина Борисовна?
Антонина: Про раньше, прошлый, позапрошлый год, я не знаю, но мне понравилось, Борис Сергеевич.
Борис Сергеевич: Вот и здорово! И давай дальше, как в первую смену. Наши спонсоры Ильичевым и всем довольны.
Бес: А как дальше, если наш Ильичев не желает? Он даже денег не хотел брать от … Гарри … Ивановича..
Борис Сергеевич и Антонина (вместе): Руслановича!
Бес: От Гарри Руслановича. Вы ж сами видели! Значит ему и деньги, и весь проект уже по фигу! Давайте нас, первый отряд, использовать, как организаторов, а не только Ленина, то есть Ильичева. Я хочу вашу идею, Борис Сергеевич, использовать! ...
Борис Сергеевич (после паузы): Мою? Ну-ка, более конкретно. У меня много разных идей бывало.
Бес: Платная дискотека! Развлечения надо заслужить честным трудом! А можно еще организовать наше лагерное казино, для детей, конечно, с разными играми, ну, там - «полем чудес», например. И дети смогут приходить и регулярно развлекаться.
Антонина: Обучаться, а не развлекаться. А что, Борис Сергеевич? Идея не плохая – будут правильно деньги тратить – новое узнавать, думать и вообще …
Борис Сергеевич: Что-то мне это не очень ... Азартные игры для детей … Ведь найдутся такие, что не успокоятся, пока последний … этот … искрубль не спустят!
Бес (грустно и глубоко вздыхая, чтобы привлечь внимание Бориса Сергеевича и Антонины Борисовны): Э-эх! … Борис Сергеевич, еще кое-что … я не хотел об этом говорить …
Антонина: Говори, говори, раз начал!
Бес: … Это все равно все знают … (Борис Сергеевич начинает постукивать по столу ручкой от нетерпения) Лева заплатил за всех девчонок из первого отряда, пришедших на дискотеку, а это - двенадцать «искронцев»! А потом на распродаже у него деньги еще были, чтобы подарки делать, кто ему нравится. Вале, там. Вы ж в курсе, Антонина Борисовна, что он по ней сохнет …
Борис Сергеевич: Антонина Борисовна! С этим надо разобраться.
Антонина: Почему Сергеев по Истоминой сохнет?
Борис Сергеевич: Деньги! Деньги откуда взял!
Бес: Борис Сергеич, Антонина Борисовна! Я просто хочу, чтобы проект не останавливался, и наши спонсоры были довольны. Вот и всё.
Борис Сергеевича: Ладно, Бесов, иди. Будем о твоих инициативах думать и решать. Мышление у тебя, в целом, правильное!
Антонина (вслед Бесу): Бесов! Зайдешь ко мне с Ильчевым через час, нет - полчаса!


26. В комнате Антонины Борисовны.

Перед Антониной Борисовной сидит пунцовый Лева. Она, не отрываясь, пристально смотрит ему в лицо.

Лева (глядя в пол): У меня после дискотеки осталось 2 или 3 искрубля. И всё. А мне обязательно нужно было сделать подарок… Вале. (Поднимает голову и смотрит прямо в глаза Антонине Борисовне) Я ей пообещал зефир в шоколаде, когда мы танцевали … вместе.
Антонина: Я это помню, Сергеев. Вы танцевали, а Бесов тебя подозвал. Не надо было обещать, чего не можешь!
Лева: Я добавил себе несколько часов и купил этот зефир. Отчим его чуть не сожрал, а ей, по-моему, было все равно. Я думаю, может, она просто притворялась, что все равно?
Антонина: Откуда мне знать, Сергеев?! …(Видит, как Леве это важно знать) Может, ты и прав (спохватывается), но не в том, что часы приписал! Так нельзя!
Лева: А что мне делать, когда Бес всё время с ней!? Как я ей объясню, … ну …, то, что я о ней чувствую? Мне же нужно было ответить вот на это ... (Лёва достает из своей папки аккуратно сложенную наволочку, на которой сохранились сделанные пастой сердечко и подпись «Твоя В.»)

Антонина Борисовна забирает у Вовы наволочку и внимательно её рассматривает, читая вслух надпись.

Лева: Это она в ту ночь написала, когда они нас с Ильичевым - пастой, помните, да? …Можно? (Лева протягивает руку к наволочке)
Антонина (убирая от него наволочку): Сергеев! Ты что?! Это лагеря наволочка, а ты взял и присвоил себе! Что делать с тобой будем, а? Мало того, что обманул всех с часами, так ты ещё и наволочки воруешь!
Лёва: Антонина Борисовна, вы, когда вам тринадцать было, в кого-нибудь по-настоящему влюблялись?
Антонина: В тринадцать? По-настоящему? Да я в двенадцать готова была за Егора умереть!
Лёва: Егора?
Антонина (с затуманивающимся взором): Да, Егор … Он у нас горнистом был. Высокий, темноволосый, и улыбался так … прямо, от души… У него любимая песня была. (Речитативом) Орленок, орленок, взлети выше солнца и степи с высот огляди …

Воспоминания Антонины Борисовны возникают в красивой рамке, как кадры из художественного немого кино начала 20-го века. Сцены эти играются всеми актёрами сверхдраматично, как 100 лет назад, под очень романтическую музыку на фортепьяно. Все кадры возникают как будто в дымке «времени».

Титры: «Первая любовь Антонины Борисовны». Юная и очень худенькая Антонина стоит с ромашкой и ждет, когда горнист Егор – толстоватый, невысокий парнишка с рыжей шевелюрой и кучей веснушек - закончит играть на горне. Она подносит ему цветок. Он рассматривает цветок, презрительно усмехается и выбрасывает его.
Егор подходит к своей постели и находит на кровати завернутое в записку яблоко. Он разворачивает записку, всю в сердечках, с надписью: «От твоей Тони». Егор делает из записки самолетик и выпускает его в окно. Потом смачно кусает яблоко. А у окна стоит Антонина, к которой прилетает бумажный самолетик, сделанный из её записки.
Кто-то из мальчишек делает Егору подножку, когда он идет с горном на линейку. Следующая везде за Егором Антонина налетает с кулаками на того, кто сделал подножку. Ей дают щелбан по носу и пинком под зад отправляют восвояси. Егор смеется над ней вместе со всеми.
Антонина учится играть на горне. Перед ней – ноты песни «Орленок».

Антонина замолкает. Кино «воспоминаний» заканчивается.

Лева (после паузы): А дальше? Ему понравилось?
Антонина (вздыхает): Сложная песня, а я только начала учиться на горне. Не успела выучить до конца лагеря. Вот теперь я могу очень здорово её сыграть… (Достает горн).
Лева: А на следующий год?
Антонина: Что на следующий год? Не приезжал он туда больше ни на следующий, ни на после-следущий год. Никогда.

Антонина Борисовна начинает старательно и все-таки фальшиво играть «Орлёнка» на горне. Пока она играет, Лёва хочет забрать наволочку и спрятать её обратно в папку. Но Антонина Борисовна, даже играя на горне, это замечает, строго смотрит на него и отрицательно качает головой. Раздается стук в дверь. Сначала негромко, но потом он повторяется уже громче и громче. Антонина Борисовна прекращает играть на горне.

Антонина: Кто там? Что нужно?

Озабоченный Вова, а за ним уверенный и довольный Бес заходят в комнату.

Антонина: А, Ильичев! Твой дружок во всем признался! Что ты на меня так смотришь, Ильичев? Как будто не знал, что Сергеев часы себе приписал!?
Вова (глядя на понурившего голову Леву): Не знал, Антонина Борисовна. Ты можешь объяснить, зачем?
Антонина (не желая вновь вызывать воспоминания о первой любви): Он уже объяснил, но так все равно нельзя!
Бес: Антонина Борисовна, можно предложу кое-что? (Антонина кивает) Лев все-таки уже профи в этом учете. Пусть продолжает. Надо просто не одному ему этим заниматься, а чтоб ещё один человек был.
Антонина: Давайте, предлагайте кандидатуры! Ильичев!
Вова: Предлагаю Надю – она справедливая и никогда не врёт.
Бес: Ну, ты даешь, Вов! Ты, Надя, вот он (кивает на Леву) – вы ж все вместе, и всегда друг друга прикрывать будете. Нужно, чтобы этот человек и Лев друг другу не доверяли, значит, постоянно будут следить друг за другом, чтоб свою честность доказать.
Антонина: Бесов! Меня твои теории не интересуют! Кого предлагаешь?
Бес: Бесова Василия. (Разводит руками) Вы ж сами знаете, у меня с Лёвой именно такие отношения … из-за Вали. Прав я, Лев, а?
Вова: А как же твой проект «Отдохнем как люди»?
Антонина: Какой ещё другой проект? Нам и этого хватает! Если других кандидатур нет, то, Василий и Лев, вы теперь будете работать вместе! (Грозит Леве пальцем) И чтоб больше без приписок, понятно?

Понурый Лева кивает. Вова немного подозрительно разглядывает Беса, как будто открыл в нем нечто новое, не знакомое раньше, и достает из кармана коробочку с леденцами. А Бес широко улыбается ему в ответ.


27. День. Перед столовой.

Малыши (7-8 лет), закончили уборку территории перед столовой и стоят перед Бесом. Валя с папкой, похожей на Лёвину, - за спиной Беса. Она все записывает за Бесом, как его секретарша. Рядом с малышами стоит Лева.

Бес: В прошлый раз я был не очень вами доволен. (Вспоминает) По-моему, мы после вашей уборки нашли шесть фантиков, два окурка и очистки от семечек, да, Валь?
Валя: Пять фантиков.
Бес: Прошу прощения, пять! Но все равно нужно лучше работать. Мы же деньги вам за работу даем, а не за то, чтобы вы её изображали!
Лева: Они отлично все убрали в этот раз. Я уже проверил.
Бес (высматривает что-то в стороне, молча идет туда и поднимает сначала фантик, потом какую-то корку, оборачивается к Вале): Фантик, корка от хлеба …
Лева: А вон там ещё птичка покакала, три шага влево от тебя, три маленькие каки! (Малыши смеются, Валя тоже не может сдержать улыбку). Ты это тоже отметь.
Бес (заметив Валину улыбку): Ой, как мы шутить любим! Дай-ка я тоже попробую. Валь, пиши. Шестому отряду работы по уборке не засчитывать ввиду неудовлетворительного выполнения.

Бес, улыбаясь, оглядывает малышей и Леву. Малыши переглядываются и перешептываются.

Инесса (улыбаясь): Он же сказал, это шутка!

Все начинают улыбаться, раздаются смех и возгласы: «Смешная шутка!», «А я поверила!», «Валь, покажи, чего написала!»

Бес: А шутка в том, что это была совсем не шутка! Ха-ха-ха.
Лева (после паузы): Это не честно. Они сделали свою работу.
Бес: Это ты нам говоришь про «честно»? Ты че забыл, почему я здесь?
Лева (показывая на малышей): А они-то тут при чем?
Бес: Совсем плохой что ли? Ты их работу проверял и сказал, что все хорошо. А я и Антонина тебе не верим. Так что из-за твоей проверки дети пострадали, Главбух!
Лева: Я твои слова Ильичеву передам. И Антонине Борисовне. (Поворачивается и уходит)
Бес (ему в спину): Слышь, Главбух, есть элементарный выход. (Лева останавливается) Учет и контроль мне доверить, а ты иди поработай, как все нормальные негры! (Бес смеется довольный собой, а Лева уходит)
Инесса: Значит мы ничего не получим за нашу работу?
Бес: Молодец! Вот она шутку поняла!
Валя: На, держи, шутник! (Она всовывает в руки Бухому папку) Ищи себе другую секретаршу! Я лучше девчонкам в столовой помогу. (Поворачивается и уходит)
Бес: Не понял! Вот это (поднимает над головой папку) - на грязную столовку меняешь? Из-за Левки что ли? … (Малышам) Че уставились? Идите уже отсюда!


28. В комнате Антонины Борисовны.

Антонина Борисовна держит в руках и читает бумаги, подобранные Бесом, когда они выпали из Лёвиной папки. Бес сидит перед ней.

Бес (очень серьезно и сосредоточенно): Я сначала думал, это не важно, че он там раньше делал. Вроде нормальный проект в этот раз. Но ведь он опять со своими дружками че-то затевает. А все его проекты закончились по-уродски …

На этих словах истории прошлых проектов оживают в красивой «рамке» (как в кадрах художественных фильмов, оформленных во времена немого кино). Один за другим возникают финалы Вовиных проектов прошлых лет в лагере, как сцены немого художественного кино, сыгранные всеми актёрами сверхдраматично, словно 100 лет назад (перед каждой сценой появляется кадр с красиво оформленным титром):

Титры: «Жизнь без мата». Сторож лагеря дядя Ваня приходит в кабинет Бориса Сергеевича, садится перед ним на стул и вдруг начинает плакать. Борис Сергеевич пытается его утешить, задает вопросы, но ответов не получает. Дядя Ваня жестом просит листок бумаги и пишет: «Стал немой. Бросила жена. Можно в лагере пожить?»

Титры: «Забота о наших братьях меньших». По пустому лагерю идёт охота на бешеного пса, а запершиеся дети испуганно смотрят в окна своих домиков на команду специально одетых санитаров, вызванных в лагерь на отлов завладевших лагерем собак.

Титры: «Школа юного гипнотизёра». Санитары выводят из домика, в котором в этом году живет Антонина Борисовна, прошлогоднюю старшую воспитательницу. Она в смирительной рубашке. Её увозят в сумасшедший дом. У санитарной машины стоят дети, наблюдая эту картину. Вдруг воспитательница начинает остервенело рваться к детям, пугая их своим криком. Титры: «Я люблю детей! Я очень люблю детей! ...»

В это время в дверь раздается стук. «Немое кино» заканчивается.

Антонина, испуганно подняв глаза от бумаг, смотрит на дверь в ожидании чего-то ужасного. Дверь открывается, и в неё заглядывают Вова и Лева.

Вова: Можно, Антонина Борисовна?
Антонина (вскакивает): Уйди, Ильичев, уйди! Я не хочу!

Улыбающийся Бес «делает ручкой» Вове и Леве, которые недоумевающе глядя на Антонину Борисовну, закрывают за собой дверь.


29. В столовой лагеря во время завтрака.

Каждый отряд сидит за своим столом. Завтрак только начался. Девчонки из первого отряда дежурят и разносят по столам кастрюли с кашей, тарелки с сыром и хлебом. Не совсем проснувшиеся, но достаточно голодные с утра дети начинают поглощать все, что есть на столе: кашу, хлеб, сыр, молоко, сок. В столовой стоит ровный шум от передвигаемых стаканов, тарелок, ложек и просьб взять, налить, передать. Бес наблюдает за жадно жующими ртами и хватающими все, что съедобно, руками. Хлеб с тарелок исчезает очень быстро. Бес высматривает Антонину Борисовну, неподвижно стоящую у входа на кухню и надзирающую надо всем этим утренним пиршеством. Бес поднимается и идет к ней. Антонина приветливо улыбается ему, внимательно выслушивает какую-то просьбу, и согласно кивает. За Бесом и Антониной, отложив ложку и тарелку с кашей, наблюдает Вова. Антонина подносит ко рту горн. Вова затыкает уши. Надя и Лева, сидящие рядом, с удивлением смотрят на него. Неожиданно раздавшийся, как удар по ушам, сигнал горна все встречают криками «Ой! А-а! Черт!». Столовая замирает.

Бес: Короткое объявление! Касается всех. С сегодняшнего дня вы можете получить столько кусков хлеба, сколько захотите!

Раздаются отовсюду крики «Ура!» и аплодисменты. Несколько человек сразу же вскакивают, чтобы бежать за хлебом.

Антонина (громогласно): Всем сесть и слушать дальше!
Бес («Ленинским» жестом поднятой руки тоже всех успокаивает): За дополнительный хлеб надо будет платить небольшую сумму в «искрублях». (Столовая наполняется недовольным гудением. Бес повышает голос.) Мы это обсудили с Антониной Борисовной! Хлеб надо ценить.

Теперь дети начинают шуметь громче и раздраженнее.

Антонина (вожатым, сидящим за отдельным столом): Чего ждем, а? К своим отрядам!

Вожатые поднимаются от своего стола и разбегаются, чтобы успокоить детей. Вова вскакивает на скамейку.

Вова: Я не буду покупать дополнительный хлеб, потому что это несправедливо! Нам всем вместе надо бойкотировать это выбивание денег! Что потом, Бес? За воздух платить будем?

Раздаются голоса в поддержку: «Правильно, Ленин!», «Бойкот!», «Точно платить не буду!» Большинство поддерживает Вову. Антонина Борисовна снова трубит и все замолкают. Вова остается стоять на скамейке.

Антонина Борисовна: «Несправедливо» говорите?! Среди вас такие есть: набирают, сколько хотят, а потом по всему лагерю хлеб валяется! Что получается - плевать на ценность вложенного в этот хлеб труда? Вот это - несправедливо! А бесплатный хлеб у нас будет. Да, Бесов?
Бес: Норма на стол: два куска на человека – бесплатно!
Вова: Антонина Борисовна, это не достаточно для детского организма! Вы ж не хотите, чтобы мы тут зачахли все?
Антонина (не давая разгореться очередному шуму): Сядь, Ильичев! (Вова неохотно садится) Василий поспешил. Норму будем обсуждать. Можешь свою норму предложить и обосновать.

Бесов разводит руками, имея в виду, что это само собой разумеется. Лёва поднимает руку, как в школе, чтоб его вызвали.

Антонина: Какие вопросы, Сергеев!? Что непонятно?
Лева (поднимаясь): А кому и на что пойдут эти деньги за хлеб? Бесову что ли?
Бес (возмущенно): Главбух! Ну, ты даешь! Мы ж … не двадцать долларов за этот хлеб брать будем!

Антонина Борисовна ничего не говорит и вопросительно смотрит на Беса.

Бес: Антонина Борисовна! Ну, конечно, надо сделать так, чтобы все дети получили на эти деньги в конце смены что-нибудь хорошее на распродаже. (Смотрит в сторону своего стола) Рокки! (Рокки встает) Ты эти деньги будешь собирать и лично отчитаешься перед Главбухом … Сергеевым, как эти деньги потратятся. (Рокки шутливо козыряет ему в ответ)
Антонина: Всё, Сергеев? Вопрос закрыт? Вот ты Бесову при всех недоверие показал, а тебе самому и Ильичеву доверять можно? А? Скажи, Ильичев, что случилось со старшей воспитательницей в прошлом году?

Все поворачивают головы в сторону Вовы. Вова встает и смотрит прямо в глаза Антонине Борисовне.

Вова (продолжая смотреть прямо на Антонину Борисовну): Она очень сильно изменилась, пока в лагере работала …
Антонина (торопливо, немного испуганно): Садись, Ильичев! Я все знаю! И меняться не собираюсь. Кушаем, кушаем, дети!


30. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «2-ая смена. Проекты Василия Бесова реализуются».

Бухой стоит на стремянке и закрашивает на висящей под крышей табличке название «6й Отряд: УЛЫБКА». Малыши волокут свои вещи из домика и перебираются в соседний домик. Бухой пишет поверх на табличке: «Казино для детей».

На пороге казино стоит Рокки и организует очередь детей, желающих войти в казино. Он собирает с них плату за вход. Прямо у входа в большую комнату – стол, за которым «наперсточник» Бухой ловко и очень быстро перемещает наперстки. Забирает у детей их искрубли. На столе расстелена карта мира, а на наперстках написаны названия столиц. Входит Антонина Борисовна и Борис Сергеевич с инспекционной проверкой и подходят к столу. Бес перемещает наперстки и объявляет. Титры: «Какая столица с деньгами, Борис Сергеевич?» Тот указывает на «Москву» и выигрывает. Он улыбается, хлопает Бухого по плечу и идет дальше - туда, где стоит карточный стол. Бес раздает карты сидящим вокруг детям помладше. Борис Сергеевич хмурится, и Антонина Борисовна бросается отбирать у детей карты, но с удивлением останавливается и рассматривает их – на картах аккуратно наклеены пионеры-герои, вырезанные из книг и журналов. Антонина Борисовна с умилением показывает карты Борису Сергеевичу. Титры: «Узнаете, Борис Сергеевич? Пионеры-герои!» Тот пожимает плечами и разрешительно машет рукой. Антонина аккуратно передает все карты Бесу.

Вова, Надя и Лева стоят перед казино и уговаривают детей. Титры: «Вас обманывают! Казино – это легитимный способ отобрать ваши деньги!» Мимо проходят Жора и Коля. Останавливаются рядом. Титры: «А мы вчера два искронца выиграли. Каждый!» Жора и Коля улыбаются, достают из карманов купюры для демонстрации и идут в казино. За ними тянутся остальные дети. Только Инесса остается с Вовой, Надей и Левой.

В столовой стоит очередь детей к Рокки. Тот стоит за столом, на котором стоят тарелки с очень мелко нарезанным хлебом. Дети платят свои искрубли и получают несколько маленьких кусочков. В очередь становится Лева. Вова и Надя подходят и строго смотрят на него. Лева виновато пожимает плечами. Титры: «Всего по три искрубля за кусок. Вам взять?» Вова и Надя ждут, продолжая сурово смотреть на Леву. Тот вздыхает и выходит из очереди.

Ленин и Надя стоят перед дверью и стучатся к Антонине Борисовне. Она открывает с улыбкой, но тут же меняется в лице, увидев Вову. За её спиной, в комнате – вожатые и Бес пьют чай, Михаил играет на гитаре. Антонина пытается закрыть дверь. Вова её держит. Титры: «Антонина Борисовна! Надо остановить Бесова!» Антонина Борисовна, стараясь избегать взгляда Вовы, убирает его руку с дверной ручки. Титры: «Не смотри на меня, Ильичев! Я с Бесовым разговариваю. Иди!» Она закрывает дверь.


31. Около полудня. На пляже у озера.

Натянутый между буйками трос с пенопластовыми шариками ограничивает безопасную зону плавания для детей. Большинство детей – в воде. Но две парочки – на берегу: Вова и Надя, Бес и Валя.

Надя: Вов, ты перегреешься. Пошли окунемся.
Вова: Вот толпа оттуда выйдет, тогда и пойду. А ты иди, если хочешь.

Бес сидит на корточках рядом с загорающей на животе Валей и щекочет её прутиком. Валя иногда лениво отмахивается, думая, что это насекомые досаждают её. Чуть зайдя в воду, стоят Миша и Альбина, которые должны следить за детьми, но они полностью заняты разговором друг с другом и не обращают ни на кого внимания. Му-Му радостно носится по мелководью, обрызгивая всех. Антонина Борисовна обучает остальных вожатых правилам оказания первой помощи утопающим.

Антонина (прохаживаясь перед строем вожатых): Очень важно начать реанимацию утопнувшего при первой возможности. Если дыхание остановилось, делайте искусственное "рот в рот". Константин! Ты – утонул… Андрей! Ты – спасатель.
Константин: Антонина Борисовна! А можно девушку-спасительницу, а?
Антонина: Во-первых, спасательницу! Во-вторых, когда ты утонул, тебе все равно, девушка или Андрей! Ложись!
Андрей (подмигивая укладывающемуся нехотя на песок Андрею): Я сегодня рот прополоскал Калгэйтом! Как знал! Ху! (Выдыхает в лицо Косте)
Костя (поморщившись, обреченно): Не помогло.

Лёва плавает плохо и держится вблизи от берега, зайдя только по пояс. Рокки и Бухой подкрадываются и плюхаются в воду, обрызгивая его.

Бухой (выныривая): Эй, Главбух! Ты че в воду не заходишь? Из акул здесь только Рокки и я! Поплыли!
Рокки: Не дрейфь, с нами не утонешь! До буйков и назад!
Лева: Мне и здесь хорошо.
Бухой (Бесу): Да хер с ним, Рокки! Шас Бес пойдет купаться - заплыв устроим! Эй, Бес! (Машет Бесу рукой)

На крик Бухого оглядывается Валя и видит Беса, сидящего на корточках рядом с ней, с прутиком в руках.

Валя (приподнимаясь на локтях): Делать нечего? Иди, тебя зовут!
Бес (продолжая сидеть на корточках рядом с Валей): Ну и пусть зовут. Я с тобой хотел здесь побыть … Вдвоем.
Бухой (из воды): Давай, Бес! Вода классная!
Валя (вставая): А мне жарко! Пойду окунусь.
Бес (тоже поднимаясь, Бухому): Идем уже, не ори!

К Бесу и Вале присоединяется Му-Му.

Бес (Леве, взглянув на входящую в воду Валю): Ну че, Главбух, поплывешь с нами? (Вале) Он по-собачьи лучше всех в лагере плавает!
Валя: Давай, Лёв? (Бесу) Там ведь не глубоко?
Бухой (бьет по воде рукой в ажиотаже): Да какое глубоко! Чуть выше подбородка!

Бес бросается в воду и выныривает в нескольких метрах впереди Левы. Высовывается из воды и ждет.

Надя поднимается и смотрит, что происходит в воде.

Надя (Вове): Слушай, а Лева, что, плавать научился?
Вова: С чего ты взяла?
Надя: А он с Бесом к буйкам поплыл.

Вова вскакивает на ноги.

Антонина Борисовна и вожатые окружили лежащего на песке Костю и стоящего рядом с ним на коленях Андрея. Тот в очередной раз набирает воздух в легкие.

Антонина: Дыши в него с большой силой! И голову ему запрокинь побольше!

Антонина подкладывает под шею и плечи Кости еще одно полотенце, чтобы голова того запрокинулась. Костя пытается устроиться поудобней.

Антонина: Лежи тихо!

Бес, Валя, и остальная компания подплывает к буйкам и повисают на тросе. Чуть позже за трос хватается доплывший туда Лева.

Бес (неожиданно поднырнув под трос и появившись с другой стороны): Если уж плыть, то за буйки, а не по этому мелководью!

Лева и присоединившаяся к нему Му-Му заплывают за трос с пенопластовыми шариками вслед за Бесом. Остальные ребята остались у троса, повисли на нем и следят за уплывшими. Лёва подгребая по-собачьи, сталкивается с Му-Му, пугается, начинает барахтаться и тонуть. Поскольку Му-Му рядом с ним, он хватается за неё. Лёвины барахтанья и визг собаки сначала веселят Беса, но, увидев Левино испуганное и захлёбывающееся лицо, Бес подплывает к Лёве и пытается ему помочь. Лева судорожно хватается за Беса, тот умело перехватывает его и тянет к берегу. Му-Му едва не тонет, но всё-таки выплывает, после того, как Лёва её отпускает.

Бухой (махая руками людям на берегу, сам повиснув на тросе с пенопластом): На помощь! Главбух утонул!

Все на берегу замирают. Антонина распрямляется и вглядывается в даль озера. Замирают Андрей и Костя с прижатыми друг к другу ртами. Отпускает руку Альбины Михаил, и оба поворачиваются в сторону крика. Костя отталкивает Андрея и вскакивает. Вова бросается в воду.

Антонина (вожатым): Вперед!

Все вожатые бегут в воду и изо всех бросаются грести в сторону Беса и Левы.

Лёву выносят на берег толпой вожатые с Бесом и Вовой, вшестером или даже всемером. Антонина встречает их. Все дети выбегают из воды и окружают «утопленника».

Антонина: Вот сюда кладите! Отошли все, ну! Раздвинулись! Дайте ему воздуху!
Лева (пытаясь сесть): Да я нормально всё, я не утонул …
Антонина (силой укладывая его): Лежи! Вдруг вода в легких? (Гордо и радостно вожатым) Вот сейчас и закрепим наши знания! Андрей!
Андрей: Опять?
Антонина: Спасай Сергеева!

Андрей вздыхает и укладывает Леву по всем правилам, запрокидывая его голову и подкладывая под неё полотенце. Лева только «ойкает». Толпа вокруг с любопытством наблюдает за его действиями.

Вова подходит к Бесу и тянет его в сторону от толпы.

Вова: Ты ведь знал, что он плохо плавает? Да?
Бес: Слушай, Ленин, че ты хочешь? Ослеп, да? Я его спас или нет?
Вова: Сначала чуть не утопил, потом, конечно, надо было спасать…
Бес: Твой дружок захотел перед Валькой повыпендриваться! (К ним подходит Надя) Я, что ему – мамочка что ли? А вы чего его не остановили, раз такие заботливые?
Надя: Но ты же видел, как он плавает, зачем же было туда с ним плыть?
Бес: Одуреть! Я же ещё и виноват! Он сам захотел туда сплавать, никто его не заставлял, я его спас, и я виноват! Логика где?
Вова: Простая логика. Ты знал, что он плохо плавает и нарочно его позвал – знал, что он перед Валькой не захочет трусом быть. Вы с ней, может, договорились? (Он не видят, что Валя тоже подошла и слушает)
Бес (толкая Вову и наступая на него): А ты там был? Че ты меня вечно подозреваешь, а?
Валя: Бес! Успокойся! (Вове) Это я виновата. Я Леву позвала. Но мы нарочно не договаривались!

Му-Му выбирается из воды и отряхивается. Брызги летят повсюду, дети визжат и хохочут. В центре круга Антонина аплодирует Андрею и показывает всем, что её надо поддержать. Все понемножку хлопают. Глубоко несчастный Лева садится.

Антонина: Сергеев! Это очень хорошо, что мы на тебе потренировались. Но это очень плохо, что ты взял и поплыл за ограничительную линию! А ведь, если бы ты утонул, кто виноват, а?

Лева встает на ноги, но у него кружится голова. Он стоит, опустив голову, ослабший и перенервничавший, и слегка покачивается.

Антонина (глядя на Леву): Ага! Все-таки он утонул! (Указывая на Леву) Последствия после активной реанимации утопнувшего. Головокружение и тошнота. (Вожатым) Сергеева – в изолятор!

Несколько вожатых бросаются к Леве и подхватывают его на руки.


32. День, ближе к вечеру. Палата изолятора, где лежит Лева, единственный пациент в изоляторе.

Лева лежит в постели, Вова сидит рядом с ним на стуле, а Надя расположилась на противоположной, застеленной кровати.

Надя: Мы после тебя, Лёв, к Борис Сергеичу. Может, он просто не понимает, что Бес делает.
Вова: А ты, Лёв, всё, завязывай со своей любовью к «девочке в красном».
Надя (улыбается): Это вы так Вальку что ль прозвали?
Вова (отмахивается от неё): Потом. (Леве) Смотри, из-за твоей этой … страсти по Валентине все над тобой смеются, мы проект Бесу на блюдечке с золотой каёмочкой вручили, а теперь ты ещё чуть не утоп. Это уже не любовь, а ... мазохизм.
Надя: Мазо … что?
Вова: Ну, страдать ему нравится. Когда ему больно делают.
Лева: Да ничего мне такое не нравится! Она ж мне сигналы подает, что я ей нравлюсь: …
Вова (Наде): Ну, ты смотри – ниче не помогает!
Лева (не обращая внимания): … на наволочке написала, потом танцевала со мной, и зефир взяла, и, когда купались, она меня позвала вместе поплавать …
Надя: Лёв, как девушка и как друг, я тебя одно могу сказать – ты ей уже все доказал, теперь ей решать, хочет она или не хочет. Не делай больше ничего, а то только хуже будет!
Лева (выслушав Надю, поворачивается к Вове): Да, не всем так повезло, как тебе, Вовик.
Вова: О чем ты? Ты тоже не дурак.
Лева: Сам ты …! Просто тебя любят таким, какой ты есть, а мне че-то делать надо, доказывать ...

Вова не понимает, пожимает плечами и смотрит на раскрасневшуюся Надю.

Надя (заторопившись, поднимается с кровати): Ну, ладно. Он сам все понимает. Не маленький. Пошли к Борис Сергеичу!
Вова (Лёве): Правда, понимаешь? А, Лёв? (Лёва отворачивается) Ладно, ладно. Всё. Мы к Борис Сергеичу! Остановим Беса! (Достает коробочку с леденцами и, не глядя, берет оттуда последний леденец)
Лёва (сев на постели, яростно): Беса к бесам, ко всем чертям собачьим!
Вова: Ух, ты, это у тебя личное! (Лева смотрит на него, насупившись) Не волнуйся, Лёв. Мы всё сделаем. (Надя кивает).


33. День, ближе к вечеру. Из домика Бориса Сергеевича выходит Бес и сталкивается с Лениным и Надей.

Бес: Привет Ленину и его верной подруге! А мне за спасение Главбуха спонсоры награду дают: двадцать американских долларов! Борис сам им позвонил. Всё железно! Тебе, Ильич – за хорошую работу дали, а мне – за геройство. (Разводит руками)
Вова: Поздравляю.
Бес (дружески): Борис – в духе, тоже можете че-нибудь попросить. (Неожиданно заинтересовавшись) А че вы к нему притопали?
Вова: Попросить кое-что. Это личное. Для нас с Надей.
Надя: Очень личное.
Бес: Личное так личное. Не хотите говорить – не надо. (Ухмыляется) Мне Борис Сергеич сам все потом расскажет. Адьюс, амигос. (Уходит)
Вова: Адиос. Не адьюс. (Бес, не оборачиваясь, пожимает плечами и продолжает уходить).

Борис Сергеевич сидит за столом. Он выдвигает ящик и рассматривает фляжку (ту самую, что Антонина Борисовна конфисковала у Бухого). Услышав стук в дверь, он закрывает ящик.

Борис Сергеевич: Входите! … (Увидев Вову и Надю) Ага! Друзья потерпевшего Сергеева-Бронштейна! Ну, как там ваш друг?
Вова: Все нормально. Готов вернуться к своим обязанностям в любую минуту.
Борис Сергеевич (качая головой): Да, если бы не Василий, никуда бы он не вернулся …
Надя: Если бы не Василий, ничего бы не случилось с Левой.
Борис Сергеевич: Это как понимать?
Вова (прерывая уже открывшую рот Надю): Бесов – нечистоплотный властолюбивый манипулятор.
Борис Сергеевич: Вот это да! Выдал обвинительный приговор. Я не знаю, что за кошка между вами пробежала, но о геройстве Василия уже наши спонсоры знают. И собираются вручить ему серьезную награду за спасение утопающего. Так что …
Вова: Давайте мы вам все факты расскажем, и вы сами поймете, что Бесов за человек. Работать он в лагере вообще не хотел, пока …
Борис Сергеевич (поднимаясь из-за стола): Мало ли что он там не хотел! А теперь его креативное мышление дает нашему лагерю новый импульс! И человека он спас – вашего друга! Так что не нужны мне никакие факты. За всеми фактами следит Антонина Борисовна и прекрасно с ними справляется. (Подталкивает Вову и Надю к двери) Нужно будет что, заходите. Сами знаете, моя дверь всегда открыта.

Вова и Надя выходят на порог. Дверь за ними закрывается. Вова шарит по карманам в поисках коробочки с леденцами – коробочка оказывается пустой. Ленин смотрит на Надю, но она грустно и отрицательно качает головой – у неё тоже нет леденцов. Ленин молча спускается со ступенек. Надя смотрит ему в след в раздумье.

Возвратившись от двери к столу, довольный Борис Сергеевич достает из стола фляжку, принюхивается, довольно хмыкает и выпивает всё, что там осталось. И тут дверь в кабинет распахивается и врывается Надя, которая практически тащит за собой Вову.

Надя (с каждой последующей фразой повышая голос): Мы требуем, Борис Сергеевич, чтобы вы начали, наконец, что-то делать и остановили Беса, то есть Василия Бесова! И его компанию! Он сначала собирал с детей дань, а сам не работал! Лева его на этом поймал! Он выкрутился, потому что детей запугал! Потом его дружок Бухой Леву уговорил! Всех девчонок первого отряда на дискотеку пригласить! Иначе Валька не пойдет! А Лева еще и за Беса с его дружками заплатил! А Бес на Леву потом вам наклепал и Антонине Борисовне! Потому что готов за власть и деньги все и всех продать! И спонсоры наши должны об этом знать, а не награждать его!
Борис Сергеевич (так и застыв с фляжкой): Девочка моя! Успокойся, пожалуйста … То, что он людей подставил – это очень плохо, это я очень хорошо понимаю, но ведь Льва-то он спас?
Надя: Да он его сначала трусом выставил и идиотом! Нам Лева все рассказал, и Валя тоже! У Левы выбора не было! Бесов его чуть не утопил, а вы - спас, спас!
Борис Сергеевич (обеспокоенный и нахмурившийся, со стуком опускает фляжку на стол и поднимается): Если то, что вы мне рассказали, правда, Беса надо поставить на место и наказать! А спонсорам я … (он замолкает и морщит лоб) … я … могу … нет, не могу …

Глаза Бориса Сергеевич наполняются слезами и, схватившись за сердце, как будто даже побледнев, он сползает на стул. Испуганный Ленин хватает за плечо раскрасневшуюся Надю. Они несколько секунд смотрят на тяжело дышащего Бориса Сергеевича.

Вова (делая к нему шаг): Борис Сергеевич! Вам плохо?
Борис Сергеевич (шепотом, тяжело дыша): Идите, идите … все будет … хорошо …
Вова (резко повернувшись к Наде): Ты – за медсестрой! Я – к Антонине!

Вова и Надя выбегают за дверь. Борис Сергеевич, всё ещё держась за сердце, прислушивается к удаляющемуся топоту ног Нади и Вовы и убирает в стол фляжку. Потом чуть отодвигается от стола на стуле, чтобы дальше протянуть ноги под стол и еще больше сползти со стула.


34. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Конец второй смены. Антонина Борисовна занимает место Гробова».

Гробова выносят санитары из его домика. Антонина Борисовна идет рядом и держит его за руку. Ленин и Надя пытаются подойти к нему. Гробов просительно смотрит на Антонину Борисовну. Антонина Борисовна что-то шепчет санитару и перехватывает у него носилки с Гробовым. Санитар уводит Вову и Надю от Гробова. Антонина Борисовна смотрит им вслед и обращается к Гробову. Титры: «Довели человека до сердечного приступа, а теперь в гроб хотят вогнать!»

Стоит очередь детей к Рокки, важно сидящему за столом. Он достает из большого целлофанового пакета очень маленькие шоколадки и передает их Бухому. Тот вручает по очереди каждому подходящему к столу ребенку. Бухой что-то радостно выкрикивает. Титры: «Только у нас! От вас – за хлеб, вам – по шоколадке!» В стороне, наблюдая за происходящим, стоит рядом с Бесом довольная Антонина Борисовна. К ним подходят Вова и Надя. Титры: «По кусочку шоколада на все хлебные деньги?» Антонина предварительно отступив за спину Беса, отвечает. Титры: «Опять не доверяешь своим товарищам, Ильичев?!»

Антонина Борисовна стоит у ворот и приветственно машет рукой въезжающим на территорию лагеря машинам с «малиновыми пиджаками». Му-Му запуганно выглядывает из конуры, а дядя Ваня грустно смотрит на приезд спонсоров из окна своего домика.

Снова выставлены длинные столы под временными тентами. В быстром рапиде они заполняются дефицитными товарами от «малиновых пиджаков».

Рустам Иванович и Гарри Русланович фотографируются вместе с компанией детей и Антониной Борисовной. «Малиновые пиджаки» занимают место в центре, направо от них - Антонина Борисовна, налево - Бес со своей матерью. На матери Беса - самые модные солнечные очки. В группе также Бухой с Рокки и его братом-чемпионом, Жора и Коля все измазанные в шоколаде, и их самодовольные папаши. На всех одеты футболки, на которых написано «FROM ROMASHKA TO CHILDREN»

У столов стоят дети и почти ничего не покупают. Они пересчитывают деньги. денег не хватает ни на что. Они считают и пересчитывают свои «искрубли», с завистью поглядывая на Беса и его компанию, продолжающую сниматься в различных позах.


35. День. Разгар распродажи в лагере.

Валя поворачивается и уходит от своей матери, приехавшей с новым боссом-бойфрендом, черняво-лысоватым и плотненьким.

Мать Вали: Валюша! Борис Абрамович очень хотел с тобой познакомиться! Куда же ты?
Борис Абрамович: А она у тебя с характером! В кого это она такая?
Мать Вали (не больно, понарошку шлепает его рукой и тут же обнимает): Скажешь тоже, медвежонок! Это у неё пройдет, вот увидишь!

Надя ведет за руку маленькую Инессу к своим родителям, сидящим на скамейке в стороне от толпы. У Инессы под мышкой – альбом.

Инесса (готовая заплакать): Мама сказала, что приедет утром, а сейчас уже день … А если она вообще не приедет ... (На глазах Инессы показываются слезы)
Надя: Инесса! Раз она обещала, значит приедет. Она, наверно, сейчас изо всех сил сюда торопится, а ты можешь пока с нами посидеть … Мам, пап, это – Инесса!
Папа Нади: Очень красивое имя! А я – Константин Игнатьевич.
Мама Нади: Елизавета Васильевна. А что это у тебя за альбом?
Инесса: Рисунки для мамы. Подарок. Я в эту смену не очень много искрублей заработала… Хотите, покажу?
Родители Нади: Конечно!

Валя, не обращая ни на кого внимания, садится на соседнюю скамейку. Надя смотрит в её сторону несколько секунд, потом поднимается и подходит.

Валя (бормочет раздраженно, для себя): Вот дура! Один козел за другим! Че она в них находит …
Надя: Привет!
Валя (раздраженно): Что? Мешаю вам?
Надя: Нет. Я просто подошла, потому что ты какая-то расстроенная …
Валя (кивая головой в сторону родителей Нади): Твои?
Надя: Ага.
Валя: А моя мамочка очередного папика привезла. И со мной решила познакомить. А мне че-то неохота знакомиться! Вот и всё.

Родители Нади громко смеются, увидев что-то в альбоме Инессы.

Мама Нади: Надя! Иди сюда! Мы твой с Вовой портрет нашли!
Надя (Вале): Пошли!

Девочки поднимаются и подходят. На рисунке изображены Вова и Надя. Они держат друг друга за руки и улыбаются. Хотя не все пропорции соблюдены, их лица похожи.

Валя: Здорово! Ты, Инесска, художница! Похожи, да?
Папа Нади: А где Вова-то? Уже уехал?

Надя грустнеет, и кивает, чуть отвернувшись.


36. То же время. В машине.

Лёвин отчим-милиционер ведет машину – свою милицейскую «Волгу», ГАЗ-24. На переднем сидении – его жена, сзади – Лева, Вова и родители Вовы.

Левин отчим (яростно подпевая песне «Queen» на радио «We Will Rock You»): We will we will rock you –Everybody - We will we will rock you - We will we will rock you - Alright … (песня заканчивается, он делает радио тише). Раньше на милицейской машине катались, а? (Вова и его родители отрицательно трясут головами) С ветерком прокатимся!
Левина мама: Хватит людей пугать!
Левин отчим: А че такое? Свои не остановят, ха-ха-ха … Эх, странное нынче времечко, я вам скажу … Не поймешь, кто кого когда и за что … Вчера с работы ксерокс принес. Мы его у какого фашиста-коммуниста конфисковали - листовки против Ельцина печатал. Ну, меня мой майор и спрашивает, хочешь аппарат? А то их у нас уже в конторе стоит штук пять. …
Левина мама (оборачиваясь к Леве): Лев, ты это точно решил – на третью смену в лагерь не едешь?
Левин отчим: … Вот я его принес и думаю теперь, на какой хрен он мне нужен? Интересно, за сколько его загнать можно?
Лева: Нет. Я хочу от лагеря этого отдохнуть. И Вовка тоже не едет.
Левин отчим: Кто не едет? Куда?
Вова: Я поеду. Надо закончить то, что начали. (Лева смотрит на него удивленно)
Мама Левы: Семь пятниц на неделе! Владимир, ты же хотел с нами …
Папа Левы (едва скрывая радость): Ну, что ты на парня давишь? Чего ему с нами ехать – конечно, лагерь – это интереснее.
Лева (Вове): А как же Бес и Антонина?
Вова: Вот именно!
Левин отчим: Так я не понял! Кто едет, а кто не едет?
Левина мама: Не отвлекайся! На дорогу смотри.


37. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Август 1993. Первый день третьей смены».

На трибуне стоят Рустам Иванович и Гарри Русланович. Они принимают «парад». Из-за их широких спин выглядывает Антонина Борисовна.

Перед трибуной проходит с речевкой первый отряд. Титры: «Запорожец – это атас. Но Мерседес настоящий класс. Работаем - деньги гребем лопатой. Скоро выкинем Запорожец горбатый!»

Бес поднимается на трибуну и подходит к «малиновым пиджакам». Те по очереди жмут ему руку. Потом Гарри Русланович кивает, и Рустам Иванович достает из внутреннего кармана конверт. Он вручает его Бесу.

Антонина Борисовна достает горн и с трибуны дает команду хору вожатых, ждущему у трибуны. Хор вожатых исполняет любимую песню Антонины Борисовны «Орлёнок», которую она с упоением играет на горне. Титры:
«Орленок, орленок, взлети выше солнца
И степи с высот огляди.
Навеки умолкли веселые хлопцы,
В живых я остался ...»

Рустам Иванович подходит к Антонине Борисовне и опускает её руку с горном. Показывает на приготовившегося говорить Гарри Руслановича. Бес показывает всем двадцатидолларовый банкнот. Гарри Русланович, приобняв за плечо Беса, обращается к линейке. Титры: «Скоро о нашем лагере узнают все! Мы в гости большого человека позовем! Не подведите!»

Антонина Борисовна начинает аплодировать. Её рьяно поддерживают вожатые, стоящие у трибуны. Подняв руки над головой, аплодирует Бухой. Дружно хлопают все. Только Вова и Надя стоят неподвижно. Вова словно гипнотизирует трибуну, а Надя обеспокоенно смотрит на Вову.


38. Ночь. В палате мальчиков Вовиного отряда после отбоя.

Свет погашен. Сквозь окно светит полная луна на пустую кровать Левы. Тишина нарушается звуком открываемой молнии и шуршанием пакетов. Зажигается фонарик. Это Сергей. Он светит фонариком прямо в лицо Никите, который роется в своем огромном рюкзаке.

Никита: Ну, ты че, Серый? Всех же разбудишь …
Сергей (нарочно громко): Слышь, пацаны, а у Никитоза в рюкзаке склад конфет, печенья и вафель!
Голоса со всех сторон: Эй, Никитоз! Не будь жмотом! Никит, «стратосфера» есть? Мне вафли кинь!
Сергей: Слышал, что народ желает? Давай, делись!
Никита: Ладно. Только все фантики и обертки соберете и мне вернете.
Сергей: Народ, слышали? Фантики не жрать, все Никитозу вернуть. А ты че такой хозяйственный стал?
Ваня: Это у него теперь привычка: все и везде убирать! Я слышал даже болезнь такая есть … когда боишься беспорядка.
Вова: Атаксиофобия.
Сергей: Ленин все знает!
Никита: Ну да, наверно, у меня она и есть. Смотрите не заразитесь.
Вова: У него еще и другая другая болезнь – искрублемания называется. Это, когда искрубли очень, очень любишь.
Сергей: Че? … А-а … Дошло! Теперь с тобой все понятно, больной. Он хочет эти фантики сдать, как будто мусор по лагерю собрал. Поняли, пацаны?
Голоса: Умный! … А че, нормально так … Лучше, чем в жару по лагерю ползать…

Зажигаются еще несколько фонариков. Начинается копошение и шуршание везде. Все вдруг решили проверить, есть ли у них подходящий мусор для обмена на искрубли.

Вова (сидя на кровати и наблюдая деловую суету всех поголовно мальчишек в палате): Зубы не жалко? И рубли, настоящие? Привозить из дома все это, кучу денег потратить, чтобы здесь за фантики получить 4 искрубля и купить два сникерса?
Никита: Слушай, Ленин, а у самого-то мозги есть? (Объясняет, как маленькому) Это - родительские деньги. Они купили нам гостинцы, а мы их не только жрем, но еще и в утиль сдаем!
Сергей: Да, Ленин, народ – он тоже соображает!
Ваня: А ты ничего не привез что-ли? Эй, люди, скинемся по фантику Ильичу!
Вова: Спасибо, не надо… (Все в палате жуют конфеты и разворачивают все, что можно развернуть, чтобы собрать побольше мусора) Вы пока тут … работаете, я вам одну историю расскажу.
Сергей: Продолжение про «девочку в красном»? Эх, Левки нет – он бы щас разъярился …
Вова: Нет. Про мальчика, в которого вселился дьявол.

Звучат возгласы одобрения и Вова начинает.

Вова: Это случилось в одном летнем лагере. Мальчишке, мне говорили, было лет 13 или 14. Он каждое лето ездил в один и тот же лагерь, все и всех там знал, ну, и его тоже, понятно, все знали, как облупленного. Но однажды в полнолуние, как сегодня …

Вся дальнейшая история про «мальчишку, в которого вселился дьявол» возникает в красивой рамке, как кадры из художественного немого кино начала 20-го века. Сцены эти играются всеми актёрами сверхдраматично, как 100 лет назад, под музыку из фильмов ужасов. Каждая сцена начинается кадром с красиво оформленным титром:

Титры: «Вселение дьявола». Ночь. В окно светит полная луна. Все спят в палате Беса. Он поднимается и идет к окну. Он стоит спиной к окну и что-то говорит, подняв руки к луне. Это будит других ребят. Они просыпаются и садятся на кроватях. Кто-то его окликает. Он не отзывается. Один из мальчишек подходит к нему и похлопывает его по плечу. Бес резко поворачивается и начинает то ли петь, то ли кричать на подошедшего мальчишку. Титры: «Он наступит скоро, надо только подождать! Там все будет бесплатно, там все будет в кайф! Там, наверное, вообще не надо будет умирать!» Мальчишка в испуге пятится и прячется под одеяло. Бес стоит неподвижно несколько мгновений и вдруг его начинает трясти. Он тянет руки к соседям по палате, а они от него удирают за дверь и закрывают его в комнате. Он пытается выйти и не может. Тогда он возвращается в постель и засыпает. Они осторожно заглядывают в палату и тихонько подходят к нему, чтобы убедиться, спит он или нет.

Титры: «Притворство». Утро. У постели Беса собрались мальчишки из его палаты и Антонина Борисовна. Она трясет его за плечо. Бес просыпается, потягивается и улыбается окружающим. Антонина Борисовна показывает на окно и спрашивает. Титры: «Что это ты ночью у окна кричал?» Бес смеется и качает головой. Титры: «Я их просто попугать хотел!» Антонина Борисовна разгневанно вскакивает, грозит ему пальцем и решительно оставляет комнату. Мальчишки облегченно смеются, хлопают Беса по плечу, жмут ему руку, восхищаются, как он здорово всех провел.

Титры: «Развал лагеря». Двое младших ребят (Жора и Коля) ссорятся, к ним подходит Бес и еще больше их подзадоривает. Они начинает драться, валяясь в пыли. Прибегают еще несколько ребят и пытаются их разнять. Бес показывает на того, который побеждает в драке и шепчет что-то на ухо одному из тех, которые подошли. Тот тоже бросается в драку. Через несколько мгновений в драку вовлечены все кроме Беса.
Все идут купаться. Валя снимает золотые часики и кладет в карман своих шорт. Она берет за руку Леву, и они вместе бегут купаться. Бес не идет со всеми и остается на берегу. Пока никто не видит, он вытаскивает у Вали часики и прячет их в сумке Левы.
Лева утешает плачущую Валю, а вожатые обыскивают вещи и находят часики в сумке у Левы. Валя отталкивает Леву и кричит на него. Титры: «Вор! Уйди от меня навсегда!»
В столовой, до того, как туда пришли все остальные, прокрадывается Бес с целлофановым мешком для мусора и вываливает в бадью с нарезанным хлебом песок и всякий сор с улицы.
Отряд Беса дежурит по столовой. Бес разносит по столам хлеб и первым начинает возмущаться, какой хлеб дают детям. Остальные дети его поддерживают. Они вскакивают и начинают бросаться едой. Вожатые и Антонина Борисовна пытаются их успокоить.
Бес подглядывает в окно Бориса Сергеевича и видит, где тот прячет свою батарею бутылок.
Пока Борис Сергеевич что-то обсуждает с Антониной Борисовной, не дойдя до домика, Бес подходит к ним и начинает с ними разговаривать, чтобы задержать их подольше, а в домик Бориса Сергеевича прокрадывается группа детей с Бухим во главе. Через некоторое время они начинают буянить и бить стекла изнутри домика. Борис Сергеевич и Антонина Борисовна бегут туда и находят внутри вдрызг пьяных детей.
На дискотеке все танцуют, но вдруг одна за другой девчонки начинают ссориться из-за Рокки, а мальчишки из-за Вали. На дискотеке начинается массовая драка. А Бес в это время – один в своей палате. Он снова стоит у окна и, подняв вверх руки, воет на луну.

В это время раздается вой Му-Му, подпевающей горну Антонины Борисовны. «Немое кино» заканчивается. Все мальчишки неподвижно, заслушавшись, сидят на своих кроватях.

Сергей (очнувшись): Да, ладно, вам! Это Му-Му.
Ваня: Так в него по правде бес вселился?
Вова: Одни говорят, что вселился, другие, что он всегда был таким, просто раньше это скрывал. (Вова зевает) Ну, ладно, я все – отрубаюсь. Вы потише тут с вашим ночным сбором фантиков.
Никита (задумчиво): Нет, все-таки, вселился. Не мог он скрывать все время …
Сергей (после паузы): А знаете, пацаны, кого он мне напоминает?
Ваня: Кого?
Голоса: Ясно кого … Че тут думать… Беса!
Ваня: Нашего Беса? … Ну, да, точно …

Вова тихо лежит и, слушая, что говорят его соседи по палате, улыбается.


39. Завтрак в столовой.

Все отряды уже сидят за своими столами, и дети кушают. Девчонки первого отряда разносят кастрюли с кашей и хлеб по столам. В столовой стоит ровный шум от передвигаемых стаканов, тарелок, ложек и просьб взять, налить, передать. Только Надя не кушает, а наблюдает и ждет. Рядом с ней пустое место. Ленина в столовой нет. К столу подходит Костя.

Костя: Где Ильичев?

В ответ раздается хор голосов: «Не пошел», «В палате, кажется», «Нам больше будет…», «Ленину не надо есть …»

Костя: Он что-нибудь сказал?

На этот вопрос никто не отвечает, дети только пожимают плечами и что нечленораздельное «мычат» в ответ, полностью занятые едой.

Костя поворачивается, чтобы идти за Ильичевым и сталкивается с Антониной Борисовной.

Антонина Борисовна: Константин! У тебя на завтраке не все, я вижу.
Константин: Только Ильичева нет, Антонина Борисовна. Я щас его приведу!
Надя (вставая из-за стола, громко): Он не придет!

Константин и Антонина Борисовна поворачиваются к ней.

Константин (уточняя): Ильичев не придет?
Антонина Борисовна (уверенно): Придет! Очень даже придет …

Надя достает из кармана джинсов аккуратно сложенный листок и разворачивает его. Потом влезает на скамейку у стола. Антонина Борисовна сначала недоуменно смотрит на это, потом делает шаг к столу, но остановить Надю уже не успевает.

Надя (очень громко): Тихо! … (За всеми столами на неё обращают внимание и прекращают кушать) Ленин объявил голодовку! Это письмо для нас всех.

Жора (с набитым ртом, Коле): Если он хочет, чтобы мы тоже … не-а …
Коля (продолжая жевать, отвечая): Пусть сам и голодает …

На них шикают, чтобы заткнулись. Всем интересно - голодовок еще в лагере не бывало.

Антонина Борисовна (идет к Наде и пытается забрать письмо): Слезай вниз … (пытаясь вспомнить фамилию Нади) Воронова!
Костя (поправляет): Воронцова!
Антонина: Передай сюда бумагу, Воронцева!

Надя, не обращая внимания на требование Антонины Борисовны, перелезает со скамейки на стол. Её шумно поддерживают ребята из всех отрядов: «Не отдавай!», «Пусть читает!», начинают скандировать: «Чи-тай! Чи-тай!» К скандирующим не присоединяется Бес, внимательно наблюдающий перипетии борьбы за письмо Ленина.

Надя (читает): С сегодняшнего дня я отказываюсь принимать пищу, потому что не вижу, как по-другому заставить вас обратить внимание на ужасные вещи, происходящие в нашем лагере! Вместо того, чтобы всем честно работать на пользу лагерю и заслуженно зарабатывать, как было задумано в начале, теперь происходит постоянный обман и одурачивание, которые никто не останавливает. Сначала ввели плату за хлеб, чтобы выманивать деньги у детей, потом придумали казино, чтобы отобрать все у тех, кто еще не научился себя контролировать. А дети еще этому не научились! Теперь Бес и его дружки учат вас, что все средства хороши для зарабатывания денег! Работать не обязательно…
Бес (вскочив на скамейку): Че вы слушаете?! Про Главбуха забыли? … Кто себе часы приписывал? Лучший друг Ильича! Вот он теперь и старается других оклеветать! … (Передразнивая Надю) Вы – дураки! Бес – вор и сволочь! … Этот голодающий леденцы свои жрет сейчас!
Валя (Бесу): А ты откуда знаешь? Откуда такая уверенность?
Бухой (Вале): А ты че? Перебежчица?
Антонина Борисовна: Успокоились все и не обзываться!
Никита (Сергею): Помнишь Вовкину историю? (Кивает на Беса) Похож … правда, похож…

Антонина Борисовна идет за горном, который оставила на столе, где кушала вместе с вожатыми. Маленькая Инесса рисует Надю в своем альбоме, который держит на коленях.

Надя (продолжая читать, громче и быстрее): Я знаю, что Бесу это не понравится! Но вы скажите: когда у вас было больше денег на покупки – в конце первой или второй смены? Кто зарабатывает – тот, кто работает или тот, кто вас проверяет и деньги считает? Что случилось?
Бухой: Че он такое катит? Я кучу народа знаю, которые заработали, потому что работали!
Сергей, Ваня, еще несколько человек начинают кричать с мест: Кто заработал? Ты и Бес! И в наперстки ты мухлюешь!
Бухой: А я вас что, играть заставляю?!

Антонина Борисовна трубит в горн то тех пор, пока не воцаряется тишина. Потом подходит к Наде и протягивает руку.

Надя: Тут совсем немного осталось. (Быстро дочитывает) Если все снова начнут честно работать, а не обманывать друг друга, я хочу присоединиться к своему отряду и работать наравне со всеми.

Надя с чувством выполненного долга передает Антонине Борисовне письмо Ленина. Антонина пробегает по нему глазами в тишине столовой. Кто-то из малышей, заглянув через плечо Инессе, видит портрет Нади и восклицает: «Во дает!»

Антонина Борисовна (резко поднимает глаза от письма и оглядывается): Ильичев прав. Детям нельзя доверять столько. Казина больше не будет, и хлеба тоже (поняв, что сказала что-то не то, исправляется) - не будем продавать! (Косте) Иди к нему и скажи, чтобы голодовку кончал сейчас же. (Наде) И ты, Воронцева, тоже иди и скажи ему, что больше голодать незачем.
Бес (поднимаясь, очень спокойно): Антонина Борисовна, не только Ильичев голодать может! Я считаю, что это не справедливо и … опасно делать все, что кто-то там потребовал. Дайте нам шанс. Мы, первый отряд, самые старшие и ответственные здесь.
Антонина Борисовна (подняв руку и прерывая вновь поднявшийся шум): Хорошо! Пусть будет такой конценцунс. Распределение работ и отчетность остается за первым отрядом. Но! Я буду проверять каждый раз. Найду что-то не так и … всё!


40. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Август 1993. Третья смена в разгаре».

Антонина Борисовна проверяет отчетность, которую ей передал Бухой. Рядом отряд Вовы красит забор Вдоль забора прохаживаются вожатые, указывая детям, где надо красить. Антонина Борисовна хмурится, сверяя все пункты и отметки. Что-то поправляет и перечеркивает. Недовольно смотрит на Бухого. Титры: «Сергеева нам не хватает. Как он отчетность вел!» Антонина Борисовна уходит и уводит с собой вожатых. Бухой идет вдоль забора и отмечает, кто и сколько покрасил. Дойдя до места, где работают Вова с Надей, он недовольно указывает на недостатки – неровно покрасили, пропустили куски.

Вова останавливает Бухого. Титры: «Ты к нам придираешься! Хочешь отомстить?» Вокруг них собирается весь отряд. По их реакциям Бухой видит, что они всё больше и больше принимают сторону Вовы. Вова обращается к своему отряду, начинает агитацию, рубя кулаком воздух. Бухой незаметно отступает и убегает за Бесом и Рокки. Вова продолжает обращаться к окружившим его детям. Титры: «Надо стоять вместе против Беса и его подпевал! За справедливость!»

Бухой приводит Беса и Рокки к собравшейся вокруг Вовы толпе и, отодвинув всех в сторону, показывает на покрашенный Вовой и Надей участок забора. Бес грустно качает головой. Титры: «Не должны все страдать из-за нерадивости одного-двух. Но эту работу принять нельзя».

Ленин, не сдержавшись, бросается на Беса, но тот даже не двигается, а Ленина перехватывает Рокки и сильно встряхивает. У Ленина выпадает и раскрывается пустая коробочка с леденцами. Бухой подбирает коробочку и наигранно грустно показывает её всем. Бес хлопает себя по лбу, как будто до него, наконец, доходит, что происходит с Лениным. Титры: «Причина нервного стресса у Ленина – леденцы закончились!» Все смеются, включая детей, слушавших Ленина. Ленин вырывается от Рокки и убегает. Надя бежит за ним.

Надя догоняет Ленина у ворот лагеря и идет за ним, пытаясь утешить. Ленин останавливается. Он стоит спиной к Наде, и она кладёт ему руку на плечо. Ленин, резко повернувшись к Наде, сбрасывает её руку и кричит на неё. Титры: «Чего ты от меня хочешь?! Я ничего не могу сделать! Надо было, как Левка – уехать и забыть!»

На Ленина начинает лаять выбравшаяся из своей конуры Му-Му. Титры: «Воувв-аа-воувв-аа!» Ленин кричит на Му-Му. Титры: «И ты туда же!». Вова срывает с головы кепку и бросает её в собаку. Дядя Ваня выскакивает на лай из своего домика, и Му-Му замолкает, подбирает зубами его кепку и приносит её дяде Ване. Со слезами в глазах Надя поворачивается и уходит. А дядя Ваня забирает кепку у Му-Му и внимательно смотрит на Ленина. Затем жестом приглашает его в свой домик и первым туда заходит. Ленин нехотя идёт за ним.


41. Внутри домика дяди Вани.

Как и раньше, на стенах домика дяди Вани висят фотографии прошлых лет - дядя Вани в военной форме, в походе, на каких-то важных стройках, на сборе урожая, и доска с ключами от всех лагерных помещений. Но везде и всюду развешаны также нарисованные когда-то Вовой лозунги-плакаты «НЕ ЗАСОРЯЙ ЖИЗНЬ МАТОМ!», «ТЫ МОЖЕШЬ ЖИТЬ БЕЗ НЕЦЕНЗУРНОЙ БРАНИ!», «УНИЗИШЬ СЕБЯ МАТОМ – СТАНЕШЬ ПРИМАТОМ!», «СКАЖИ НЕТ ГРЯЗНЫМ СЛОВАМ!». Вова удивленно их рассматривает и поворачивается к дяде Ване, который, грозно скрестив руки на груди, стоит за его спиной.

Вова: Дядя Ваня, простите меня, пожалуйста, за всё это … что вы из-за меня говорить перестали!

Дядя Ваня неожиданно улыбается и садится к столу.

Дядя Ваня: Садись!

Ленин в изумлении садится.

Дядя Ваня: У меня слов, конечно, мало осталось … (Дядя Ваня шутливо грозит пальцем Вове). Но зато каждое слово – золото! (Обводя рукой плакаты) Помнишь? (Вова кивает, все еще не совсем придя в себя) Меня ты в покое не оставил, пока своего не добился. А в этот раз ... (Грустно качает головой) И Надю обидел. Лучшего друга! ... Ты зачем всё это затеял? Поиграть или …?

Вова молчит.

Дядя Ваня: Деньги – это серьёзно, Ленин!

Дядя Ваня встряхивает свою кепку и снова одевает её на голову Вовы.


42. День. Перед домиком мальчиков первого отряда.

Бес сидит на ступеньках перед домиком своего отряда и рассматривает листовки-рисунки. Перед ним стоит Рокки, который держит в руках еще несколько похожих рисунков. Там изображен мальчик, очень похожий на Беса, и стоит подпись печатными буквами: «Мальчик, в каторава всилилса ДЬЯВАЛ. Бутте астарожны!». Рядом с Бесом сидит Бухой. Он достает из кармана спички и поджигает рисунок.

Бухой (пока бумага горит в его руках, замогильным голосом): Ма-а-альчик, в кото-о-рого всели-и-ился дьявол! … Почему мы об этом последними узнаем? Мог бы и нам про дьявола рассказать, да, Рокки?
Рокки (серьезно, не желая подыгрывать Бухому, скрестив руки на груди): Теперь все выступать начали! Наши девчонки говорят, что ты их дежурством по столовой заманал. Два отряда мелких на работу не вышли. Вожатые сказали, что они боятся Василия Бесова. Все не работают, а обсуждают, как из тебя дьявола изгонять – ни хрена мы не заработаем в эту смену.
Бес: Раз мы не заработаем, значит, никто не заработает! Интересно, кто эти карикатуры рисует?
Рокки: Кто-то из мелких. Ошибок много. Жор и Колян должны были выяснить.
Бухой (показывая на приближающихся Жору и Колю): Смотри, ведут кого-то! Это ж Мамулина подружка, как её, … Инесса!

Жора и Коля, крепко держа Инессу за руки, подводят её к ступенькам. Инесса гордо молчит, упрямо глядя в землю.

Жора и Коля (вместе): Мы её на месте преступления поймали, когда она тебя рисовала!

Жора лезет в карман.

Жора (Коле): У тебя!
Коля (доставая недорисованную листовку, протягивает её Бесу): Вот!

Бес и Бухой её рассматривают.

Рокки (Инессе): Ты че делаешь такое? Ты зачем на человека поклеп возводишь, а?
Бухой: Да еще с ошибками! Двоечница што ли?

Инесса поднимает голову. И обиженно смотрит на Бухого.

Инесса: Я – отличница! Нас еще сложные слова не учили писать!
Рокки: А че пишешь тогда? Еще раз такую картинку найдем …
Бес: Че ты ей угрожаешь! Она просто этой рассказне поверила и решила народ предупредить. Молодец! И нарисовала похоже. Только это неправда, понимаешь? … (Инесса внимательно его изучает) Иди, Инесса, все нормально, я на тебя не обижаюсь.

Инесса гордо поворачивается, бросает презрительный взгляд на пораженных Жору и Колю, показывает им язык и уходит. Рокки недовольно качает головой. Бухой начинает насвистывать и, хитро прищурившись, смотрит на Беса, потом переводит взгляд на удаляющуюся Инессу.

Бухой: Вот из таких Ленины с Мамулями и вырастают… (Инесса оглядывается) Передавай Мамуле, в смысле, Наде, привет! (Машет ей рукой)
Инесса (кричит с безопасной дистанции): А Вове тоже передать? В смысле Ленину? (Инесса убегает)
Бес: Ага. Понятно. (Все поворачиваются к нему) Компромат надо делать.
Рокки: На кого?
Бухой: Ленина, тормоз …


43. «Подготовка к шутке над Лениным». Тихий час в лагере. Сцены происходят по всей территории лагеря: у домика дяди Вани, в домике дяди Вани, у домика девочек первого отряда, внутри их домика, внутри Вовиной палаты.

Бухой подходит к Му-Му, мирно отдыхающей у своей конуры и отвязывает её, оглядываясь на домик дяди Вани, чтобы тот не заметил.

Бухой (в полголоса, пока отвязывает Му-Му): Тихо! Тихо, собачка … Му-Му…

Му-Му с благодарностью лижет руки Бухого. Бухой, морщась и отворачиваясь, забирает кость из её миски с едой и начинает уходить, оглядываясь на Му-Му. Му-Му удивленно поднимает голову и наблюдает за Бухим, не подавая голоса. Тогда Бухой издает рык голодного дикаря и изображает, что он вот-вот начнет рвать зубами её кость. Му-Му обиженно гавкает несколько раз и замолкает. Тогда Бухой бросает кость на землю и начинает пинать её. Му-Му вскакивает и начинает яростно лаять на него, бросаясь ему на ноги.

Бухой: Место, Му-Му! Место! … Дядь Вань! Дядь Вань! Помогите! … Уйди, дура!

Дядя Ваня выбегает из домика. Бухой продолжает отпрыгивать от обозлившейся Му-Му. Дядя Ваня её пытается унять: «Ко мне, Му-Му! Ко мне! Тихо!», а Рокки проскальзывает в домик сторожа.

Бес стучится к девчонкам первого отряда. Его впускают.

Рокки снимает ключ с крючка, над которым написано «Спорт. инвентарь» в доме дяди Вани. Потом рассматривает фотографии на стенах и лозунги-плакаты Вовы, пока с улицы доносится лай Му-Му. Лай смолкает, и Рокки прислушивается на секунду, потом начинает красться к двери.

Бес (стоя перед девчонками в их комнате): Всё! Больше дежурств по столовой не будет до самого конца лагеря, но ...
Валя: Теперь сортиры будем убирать? Это более ответственная работа!
Хор раздраженных девчачьих голосов: Ты нас подставил, Бес! Вы, пацаны, все из столовой смылись! Че те надо, Бес?
Бес (перекрикивая их): Девчонки! А послушать меня чуть-чуть? Я пришел попросить прощения! Да, не прав я был и хочу это исправить. Вместо столовой вы теперь будете работать группой эмоциональной поддержки! А то вожатые уже устали петь … (Вале) И никаких сортиров! Это для дяди Вани и подобных …
Хор возбужденных девчачьих голосов: Как в Америке! Я читала - чирлидеры! Они танцуют секси!
Валя (встает и перекрикивает их): Но! Он сказал «но»! Больше дежурств не будет, но …
Бес: Помочь нужно Ленина разыграть, повеселить народ, ну, а то все слишком серьезно стало …

Рокки выскальзывает из домика дяди Вани. Дядя Ваня сидит к нему спиной на корточках и гладит все еще рычащую Му-Му. Увидев Рокки, Му-Му снова начинает лаять.

Бухой (отвлекая дядю Ваню): Ну, вот она опять, ни с того, ни с сего! Нервная стала че-то … Это она на обстановку в лагере реагирует – все че-то напряглись и злые ходят …

Рокки быстро спускается со ступенек, показывает Бухому ключ и уходит.

Валя выскакивает из комнаты девчонок на крыльцо и раздраженно хлопает дверью так сильно, что дверь распахивается.

Голос Беса (за Валиной спиной из комнаты): А все подумают: во Ленин, во развратник! …

Вожатый Костя заходит в комнату мальчишек третьего отряда.

Костя: Ильичев! Иди сюда … (Вова удивленно поднимается с кровати и подходит к двери) Тут от Бесова пришли. Говорят, ты с ним хотел пообщаться. Обсудить, что еще нужно исправить …
Вова (немного удивленно, но с энтузиазмом): Раз говорит, пообщаемся! Где?

Костя показывает за дверь. Вова выходит.

Сергей: Ленин пошел дьявола изгонять!

Костя: Чего изгонять? … Отдыхай!


44. «Шутка над Лениным». Тихий час в лагере подходит к концу. Сцены происходят по всей территории лагеря: у сарая со спортивным инвентарем и внутри, в домике дяди Вани, перед домиком Антонины Борисовны.

Бухой подводит Надю к сараю со спортивным инвентарем. У двери стоит и прислушивается к тому, что происходит внутри, Рокки.

Бухой: Мамуля, то есть Надежда, я те честно говорю, просто глазам своим не поверил, когда увидел, как он туда заходит с Леркой, Машкой, Танькой и, по-моему, даже Валькой … (Показывает) Так тихо, оглядываясь … Явно хотели, чтобы не видел никто …

Из сарая раздаются крики девчонок: «Отстань!», «Куда ты лезешь, Вов!», «Ой, Вовка!» и громкий смех Вовы. Надя подбегает к сараю, отталкивает Рокки и видит замок на двери.

Надя: Отдавайте ключи! Сейчас же! … Вов, что с тобой?!
Рокки (Бухому): Маленькая ещё! Не понимает, что с ним!
Бухой (невинно удивляясь, Рокки): Так они там… правда, что ли? … Ну, Ленин, дает …
Надя: Хватит! Зачем его заперли?!
Рокки: Зачем? Он сам попросил! Чтоб никто не вошел, пока он там со всеми девчонками … не поговорит … по-мужски. (Рокки достает из кармана и поднимает над головой ключ)
Надя (бросается отбирать ключ): Отдай!

Рокки вытягивает вверх руку и играет с Надей, которая короче его, как с собачкой, потом перекидывает ключ Бухому. Тот ловит и издевательски протягивает его Наде.

Бухой: Хочешь ключик, Мамуля? Ну, так попробуй, забери!

Бухой убегает, Надя – за ним.

Бес стоит у домика Антонины Борисовны с Валей.

Бес: Валь, ну пожалуйста! Ты лучше всех танцуешь и занималась даже. Ты ж видела, как девчонкам хочется этими чирлидерами стать. Ты их тренировать будешь. Пошли, Антонине скажем!
Валя: Хорошо. Но!
Бес: Но что?
Валя: Никаких гадостей Ленину … и Наде! Хватит уже.
Бес (машет рукой): Да всё уже, задвинь! Просто повеселить народ хотелось.

Валя хочет еще что-то сказать, но из комнаты Антонины Борисовны раздается звук горна и пение несколькими вожатыми песни «Наш край».

Голоса вожатых (поют без энтузиазма): Детство наше золотое все светлее с каждым днем, под счастливою звездою мы живем в краю родном…

Бес смотрит на Валю и разводит руками. Они поднимаются по ступенькам в дом Антонины Борисовны.

Внутри сарая девчонки продолжают кричать «Ну, что ты делаешь, Вова!», «Перестань!», «Нельзя!», а сами держат и щекочут Ленина, который извивается и смеётся, как сумасшедший.

Рокки дает указания Жоре и Коле перед запертой дверью в сарай.

Рокки: Чтоб через минуту здесь Антонина была! Поняли, что сказать?! (Жора и Коля кивают) Пошли!

Жору и Колю как ветром сдувает.

Антонина Борисовна молотит кулаком в дверь дяди Ваниного домика. Едва тот открывает, она, оттолкнув его, врывается в дом и бросается к доске с ключами. Ключа «Спорт. инвентарь» на месте нет. Разъяренная Антонина Борисовна оборачивается к дяде Ване.

Антонина Борисовна: Ключ где!? Кому ключ отдал, немой! Да ты понимаешь, что ты сделал? Там – разврат!
Бухой (запыхавшийся, вбегает с ключом): Вот он! … (Показывая на приближающуюся Надю) У Мамули, …Надьки, … отобрал!
Надя (тоже запыхавшаяся, вбегает следом): У него ключ от сарая … с Вовой и … девчонками!
Антонина (схватив ключ, выскакивает из сторожки дяди Вани, на ходу кидая Наде): Позор, Воронцева! Я с тобой ещё … потом!

Дядя Ваня ошеломлено наблюдает, как все трое влетевших в его домик так же резво из него выбегают.

Рокки, Жора, Коля, Бес и Валя стоят у сарая. Оттуда иногда доносится требование Вовы: «Открывайте сейчас же!», когда девчонки устают его щекотать, но оно тут же прерывается возгласами девчонок и его смехом.

Валя (Бесу): Ты же обещал, что никаких гадостей!
Бес (оправдываясь): Да я тут при чем?! Где я был, когда он в сарае заперся?
Рокки: А че Бес-то? Ленин сам попросил. Да!
Валя (уничижительно): Все вы – одинаковые! (Взглянув на Жору с Колей) И вы тоже, если им помогаете!

Антонина подбегает к сараю. За ней спешат Бухой, Надя и чуть в отдалении за всеми шагает дядя Ваня. Антонина, ни на кого не обращая внимания, нервно, спеша и не сразу попадая ключом в замок, отпирает сарай. Оттуда выбегают «рыдающие» девчонки, за ними выходит измученный и растерзанный Вова.


45. В кабинете Бориса Сергеевича.

В бывшем кабинете Бориса Сергеевича сидят Ленин, Надя, Рокки и зареванные девчонки из старшего отряда. По кабинету расхаживает молчаливая и обиженная на Ленина Антонина Борисовна. Останавливается у стола.

Антонина Борисовна: Всё! Больше я этим заниматься не собираюсь! Есть факты: ты (указывает пальцем на Вову) с ними (обводит рукой девочек) в сарае был заперт … долго. Они говорят, ты к ним приставал! (Вова хочет что-то возразить, но Антонина Борисовна поднимает руку) А зачем вы с ним пошли? Он вас как-то … так (делает манипуляции руками, как фокусник в цирке) … уговорил?
Девчонки (начинают все одновременно): Он сказал, там убраться надо! И заплатить обещал! Много! А потом заперся с нами!
Вова (вскакивает): Неправда! Вы меня к Бесу вели!
Антонина Борисовна: Тихо! Меня слушать! … Ты (опять указывает на Вову) говоришь, они к тебе приставали – щекотали! Ты (указывает пальцем на Надю) говоришь, что его заперли, но сама этого не видела. Он (показывает на Рокки) говорит, что Ильичев сам его попросил запереть, а потом, когда он хотел отпереть, ты схватила ключ и убежала! Зачем?
Надя: Я за ключом побежала, потому что Бухой его схватил и удрал!
Антонина Борисовна: Бухой?
Рокки: Козлов-Залесский! Вы его тоже спросите! А она для Ленина старалась, чтобы он там всех девчонок …
Антонина (прерывая Рокки): Стыд! Срам! Не нужен нам здесь никакой Козлов-Залесский! Сначала Сергеев всех девочек на дискотеку ведет, теперь Ильичев с ними в сарае запирается! Это уже не случайность, а за-ко-но-мерность! (Разглядывает Вову с опаской) И как это ты меня, Ильичев, тогда в автобусе уговорил, ох, поддалась я … (Встряхивает головой, как будто прогоняя наваждение) Ты, Воронцева, теперь будешь в первом отряде – они за тобой присмотрят, проконтролируют. А вы, девочки … (что-то обдумывает) … После всего этого в сарае нужно настроение поднимать. И себе и другим. Как это Бесов сказал … группа чего?
Девчонки (радостно): Эмоциональной поддержки!
Антонина Борисовна: Правильно. Поддержки! Все, идите. Кроме Ильичева.

Довольные девчонки выходят. Расстроенная Надя, нехотя идет за ними до двери и останавливается. Закрывает дверь изнутри и решительно оборачивается к Антонине Борисовне.

Надя: Антонина Борисовна! Я не хочу в первый отряд. Они наглые и продажные! И мое имя Воронцова, а не Воронцева!
Антонина Борисовна (поднимаясь): Значит так, Воронцева – Воронцова! Вместе со мной! Сейчас! Мы пойдем за твоими вещами! И отнесем их в первый отряд!

Пока Антонина идет к двери, Надя смотрит на Вову. Тот смотрит на телефон на столе и, быстро повернувшись к Наде, кивает ей несколько раз.

Антонина Борисовна (распахивая дверь для Нади) Ну? …

Надя, опустив голову, выходит.

Антонина Борисовна (Вове): А ты сиди! Вернусь и закончу с тобой.

Антонина Борисовна запирает кабинет. После того, как они выходят, Вова нетерпеливо ждет несколько секунд и бросается к телефону. Он быстро набирает номер и слушает гудки.

Вова (бормочет умолительно): Ну, давай, Лёв, бери же, ну, пожалуйста ... (Трубку, наконец, берут) Левка, это я! … Времени нет! Слушай! Да, слушай же! Ксерокс, о котором твой отчим говорил, он еще у вас? … Что? Скажи не надо! Понятно, что деньги нужны! Я ему двадцать долларов заплачу! … Ну да, да, те самые… Щас, объясню! У тебя искрубли и искронцы от лагеря остались? … Хорошо!


46. В кабинете Бориса Сергеевича. Позже. Потом в больничной палате Бориса Сергеевича.

Антонина Борисовна в бывшем кабинете Бориса Сергеевича сидит за столом и держит у уха трубку.

Антонина Борисовна (в трубке звучит голос): Алё? Это, Антонина Борисовна из лагеря «Искра»! … Что оставить? (в трубке раздается один длинный гудок и молчание) А-а! (Догадывается, что это автоответчик) … (Откашливается) Вам звонит Антонина Борисовна, … э-э… старшая воспитательница детского летнего оздоровительного лагеря «Искра», замещающая на настоящее время заболевшего начальника лагеря … э-э …по поводу вашего сына Владимира Ильичева, который … э-э… очень плохо себя ведет и-и … (в телефоне раздается громкое сообщение: «У вас осталось пять секунд») Приезжайте и забирайте его скорее! Спасибо. До свидания.

Антонина Борисовна с облегчением, что успела оставить сообщение, и с чувством выполненного долга кладет трубку. Но руку с неё не снимает и сидит, задумавшись. Она снова поднимает трубку и набирает номер.

Антонина Борисовна (в трубке слышен женский голос, но он очень неразборчив): Бориса Сергеевича можно? … Какая палата? … Ну, Гробова, Бориса Сергеевича! … (Раздраженно) Какая палата, какая палата! Как будто у них там Гробовых … (В трубке ей отвечает мужской голос) Борис Сергеевич! Как вы себя сегодня чувствуете? … Я очень рада! А можно я вам, Борис Сергеевич, о наших делах лагерных расскажу?

Борис Сергеевич лежит в кровати в отдельной палате в больнице и смотрит по телевизору соревнования по настольному теннису. Играют два китайских теннисиста. Он прижимает трубку к уху плечом, а сам берет с подноса, стоящего у него на кровати, стакан кефира и чайной ложечкой набирает оттуда и подносит ко рту.

Борис Сергеевич (пьет кефир, причмокивая от удовольствия): М-м-м … Ох, Ильичев! … Да уж, детки пошли … Ну! Ян Сук Ян, мочи! Что, Антонина Борисовна? Да нет, нет, не вам! … (Продолжает следить за теннисом, считает удары) Двенадцать, … четырнадцать, … шестнадцать, … Ах, ты, ежкин хвост, хитрец, Сук Ян Сук! Ах ты! … (Грозит пальцем телевизору)

В бывшем кабинете Бориса Сергеевича Антонина Борисовна нервно расхаживает около стола, постоянно натягивая провод, когда отходит слишком далеко от телефона.

Антонина Борисовна: Вот я хотела спросить, Борис Сергеевич, что ж дальше с Ильичевым делать. Я его пока в изолятор поместила. От других детей и девочек подальше. И родителям его позвонила: пусть приезжают и забирают! Это я правильно сделала? … Что? Это вы не мне!?

Борис Сергеевич пультом управления выключает телевизор – матч закончился.

Борис Сергеевич (потягивается на кровати): Ну что, тебе, Антонина, дорогая, сказать? Что мыслишь правильным, то и делай! Для меня это уже - прошлая жизнь, другой менталитет! Вот такая у меня подвижка в отношении этого вопроса. А я ... Вот, ты ведь не знаешь, а я всегда хотел научиться хорошо играть в настольный теннис. Возьму тренера китайца и …

Антонина стоит у стола с широко распахнутыми глазами и открытым ртом и слушает доносящийся из трубки бодрый голос Бориса Сергеевича. Она отодвигает трубку от уха, смотрит на неё непонимающе, грустно вздыхает и вешает на рычаг. Антонина Борисовна открывает ящик стола, где Борис Сергеевич прятал алкоголь, и вытаскивает свой горн.


47. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Август 1993. Третья смена продолжается без новых конфликтов».

Ближе к вечеру девчонки из первого отряда разучивают сексапильно-акробатический танец перед своим домиком. Антонина Борисовна играет для них на горне, и руководит девчонками. За всем этим с удовольствием наблюдают мальчишки из первого отряда. Валя и Надя сидят на ступеньках, изредка поглядывая на танцующих. Валя обращается к Наде. Титры: «Ты Ленина любишь?» Надя задумывается. У девчонок не получается аккуратно взобраться на плечи друг другу и слезть – сделать пирамиду. Кто-то падает. Они начинают ругаться друг на друга. Надя отвечает Вале. Титры: «Он не такой, как все. С ним интересно». Валя ждет продолжения. Антонина Борисовна подходит к мальчишкам, указывает на Рокки и кивает ему в сторону девчонок, чтобы присоединялся. Мальчишки смеются, но Рокки с удовольствием бежит помогать. С помощью Рокки, участвующего в построении пирамиды, она, наконец, удается. Антонина Борисовна довольно аплодирует. Надя пожимает плечами и пытается объяснить ещё раз. Титры: «Мне с ним хорошо, а без него плохо».

Валя и Надя убираются вместе с детьми из разных отрядов в столовой. У всех в руках швабры и ведра. К ним заходят Бес и Бухой со своей папкой и внимательно оглядывают помещение. Дети останавливают работу. Бес и Бухой к ним не подходят и продолжают свой осмотр, как будто в столовой никого нет. Бухой заполняет отчетность, а Бес ему диктует. Выходя, Бес снисходительно улыбается Вале и кивает, что можно продолжать работу. Валя с каменным лицом не реагирует.

Надя и Инесса стоят перед окном изолятора и знаками спрашивают Вову, кушает ли он. Вова показывает, что он в полном порядке. Потом девочки изображают машину и приезд Вовиных родителей. Надя указывает пальцем на Вову и хочет узнать, когда его родители возвращаются. Вова показывает два пальца. Надя смотрит в окно и медленно и четко выговаривает так, что можно читать по её губам. Титры: «Через два дня?». Вова кивает и изображает полного мальчика в очках и, передвигая пальцами на подоконнике, показывает, что тот приедет и прикладывает палец к губам. Инесса смотрит на Надю. Титры: «Лева приедет?»

Дети из младшего отряда закрашивают вывеску «Казино для детей» и пишут на ней «6й Отряд: УЛЫБКА». Инесса, хоть и самая маленькая, руководит. Перед домиком останавливается группа девчонок из первого отряда с Рокки и Антонина Борисовна с вожатыми. Антонина Борисовна начинает играть на горне, вожатые выстраиваются, как для пения хором, а девчонки с Рокки делают свой сексапильно-акробатический танец, в конце которого они взбираются на плечи друг другу в пирамиду. Вожатые дружно выкрикивают первую часть речевки младшего отряда. Титры: «Подниматься с утра – это пытка, просыпаться нам не охота!» Пирамида рассыпается, девчонки падают на землю, но вожатые, не обращая на это внимание, заканчивают речевку. Титры: «Но, проснувшись, все мы с улыбкой идем по лагерным работам!» Инесса и младшие девочки вежливо хлопают.


48. Поздний вечер. Квартира Вовы.

Поздно вечером родители Вовы отпирают дверь в свою квартиру. Усталые и загорелые, они заходят в квартиру с чемоданами. Мама зажигает свет в коридоре и, скинув туфли, тут же идет на кухню к телефону.

Папа Вовы (опустив чемоданы на пол и, с облегчением опустившись на стул в коридоре, напевает): Ваше благородие, госпожа Разлука, мы с тобой родня давно - вот какая штука… Та-та та-та-та ... та-та та-та-там … Ваше благородие, госпожа Чужбина, жарко обнимала ты, да только не любила…

С кухни неразборчиво доносится какая-то запись с автоответчика.

Папа Вовы (зевает и потягивается): Э-эх, хорошо … на работу - в понедельник, за Вовкой - в воскресенье, а сегодня - среда!
Голос Мамы Вовы с кухни: Четверг уже!
Папа Вовы (смотрит на часы): На моих золотых еще среда! Целых две минуты. Остановись мгновенье – ты прекрасно!
Голос Мамы Вовы: Утром за Вовой поедем!
Папа Вовы (уточняет): В воскресенье утром?
Мама Вовы (появляясь в коридоре): Этим утром.
Папа Вовы (шутливо поднимая руки к потолку): Мгновение, ты не остановилось …
Мама Вовы: Его просят из лагеря забрать. Срочно. Иди послушай.

Папа Вовы встревожено поднимается, и они вместе идут на кухню.

Мама Вовы снова включает автоответчик. Но вместо Антонины Борисовны раздается голос Левы: «Мария Алексанна! Вы, наверно, за Вовой раньше поедете, и меня, пожалуйста, возьмите. Мне надо кое-что очень важное ему лично передать!»
Папа Вовы: Это ж Левка Бронштейн!
Голос Левы: Это Лева Сергеев. До встречи.
Мама: А до Сергеева-Бронштейна еще какая-то Антонина Борисовна звонила и требовала Вову забрать поскорее. Что-то он там сделал …

Папа Вовы сам перематывает кассету назад и включает сообщение Антонины Борисовны: « …Э-э… старшая воспитательница детского летнего оздоровительного лагеря «Искра», замещающая на настоящее время …»


49. День. Изолятор.

В палате изолятора Вова сидит по-турецки на кровати. У него в руках - листок бумаги с именами. Вова его внимательно перечитывает. Лева сидит на той же кровати. Перед ним стоит стул, на котором Лева, высунув язык, старательно подписывает искронцы за Антонину Борисовну, сверяясь с её настоящей подписью на лежащей перед ним купюре.

Лева: Я тебе говорил, что она – атасная девчонка. Теперь убедился? Раз Надя с ней дружит …
Вова (не поднимая головы от бумаги): Наверно. Я с ней не особо общался. (Дописывая имена в списке перед ним) Сереге с Никитой тоже можно доверять …
Лева (переставая подписывать искронцы, возмущенно): Значит этим обалдуям, которые надо мной издевались, ты доверяешь, а Вале, которая против Беса пошла – нет!?
Вова: Успокойся. Она – тоже в списке. И кончай свои личные мотивы тащить. Кто там и когда над тобой смеялся … Нам надо народ организовать так, чтобы все прошло по плану …
Лева (немного обиженно): Да надо просто раздать деньги всем – смотри, сколько привез! И всё. Сразу дойдет, что эти искронцы и искрубли – тьфу! Бумажки!
Вова (вскакивая с кровати и вышагивая по комнате): Лев!! А подумать? Мозгами? Если Бес и Антонина это увидят, они ж просто все деньги конфискуют, а потом отчетности свои возьмут и проверят, кто и сколько … Нам надо выиграть эту войну, а не просто раскидать деньги по лагерю. Понял?
Лёва (шутливо вскакивает и поднимает руку к виску): Слушаюсь, маршал Ильичев! Будем войну выигрывать. Смотри, как я намастерился подпись Антонины подделывать ... (Показывает подписанный им искронец).


50. То же время. Кабинет Бориса Сергеевича.

Родители Ленина сидят в бывшем кабинете Бориса Сергеевича перед столом, за которым гордо восседает Антонина Борисовна.

Антонина Борисовна: Если бы вы знали, как мне жалко, что зачинатель такого замечательного проекта в нашем лагере, стал враг проекта!
Папа Вовы (поморщившись, поправляет): Врагом проекта.
Антонина Борисовна (на мгновение недоуменно смолкает, но тут же, подняв вверх свой указующий перст, продолжает): Именно, врагом! После случая с девочками у меня не было выбора – изолятор! Ведь кто знает, что ваш сын ещё мог натворить!
Мама Вовы: Вова нам все рассказал, и мы ему верим. Это было подстроено …
Антонина Борисовна (шумно вставая из-за стола): Ах, конечно, Вова ничего плохого сделать не может! А вы
знаете, что случилось со старшей воспитательницей здесь в прошлом году? А? Вам ваш Вовочка рассказывал?!
Папа (тоже встает): Нам наш Вовочка про казино рассказал - в этом году! И про то, что вы со своим пионерским горном и песнями уже всех достали!
Мама Вовы (тянет его обратно на стул): Садись! Мы сюда не орать друг на друга приехали, а разобраться …

Прежде чем сесть, папа Вовы испепеляет Антонину взглядом, а она, не отвечая ему, опускается в свое кресло, потом подрагивающей рукой начинает наливать себе в стакан воду из графина, но останавливается, опускает графин на стол и вновь обращается к родителям Вовы.

Антонина Борисовна (со слезами в голосе): Вы не представляете, как это было ужасно, слушать хохот тринадцатилетнего мальчика из сарая, где он заперся с девочками…

Она собирается заплакать. Мама Вовы смотрит на папу Вовы. Тот поднимается и наполняет стакан для Антонины Борисовны.


51. Чуть позже. Изолятор.

Лёва выходит из изолятора. Вова наблюдает за ним в окно, пока тот не скрывается за деревьями. Вова стягивает резинками несколько пачек искронцев, берет их с собой и придвигает стул к окну. Окно открыть невозможно, оно заделано железными скобами. Вова встает на стул и открывает маленькую форточку наверху. Из кустов выходит прятавшаяся там Инесса, которая дежурит у изолятора, как связная между Надей и Лениным. Вова просовывает в форточку пачки денег и роняет их под окно. Инесса оглядывается по сторонам, бросается к окну и быстро собирает деньги, пряча их под свою футболку. Вова возвращает стул к кровати, кладет на него чистый лист бумаги, сам садится на кровать и начинает писать.

Вова (проговаривает то, что пишет): Дети и родители, а также все работники летнего лагеря «Искра» и наши уважаемые спонсоры, фирма «Ромашка» …


52. То же время. Внутри домика девочек первого отряда.

Валя: Мы сможем купить всё, что захотим на последней лагерной распродаже. Всё! Сколько мы в столовой заработали?! Что вы сейчас получаете от Беса за свои … выступления, а?
Голоса девчонок: Мало … Я чуть ногу не сломала в последний раз … А где эти деньги, о которых ты …?

Надя открывает дверь и заходит с пачками искронцев.

Девчонки: Афигеть! Сколько здесь? Всё нам?
Валя (встает между ними и Надей): Да! Вы себе оставите то, что нравится, а остальное раздадите детям. И никому ни слова! Клянитесь!

Девчонки останавливаются и ждут.

Валя: Повторяйте за мной! Если я скажу хоть слово, хоть звук кому бы то ни было об этих деньгах, я никогда … Ну!?
Все девчонки: Если я скажу хоть слово, хоть звук кому бы то ни было об этих деньгах, я никогда …
Валя: … Никого не поцелую и у меня никогда не будет бойфренда!

Девчонки молчат. Валя поворачивается к Наде, вытаскивает из кармана джинсов спички и передает ей.

Валя: На! Иди, сожги всё! Они не хотят!

Девчонки: Стой! Не надо! (Вразброд) Никого не поцелую и у меня никогда не будет бойфренда!
Валя: А теперь каждая в отдельности … Ты! (Указывает пальцем на одну из девчонок).


53. То же время. Перед домиком Бориса Сергеевича, потом, внутри.

Бес взбегает по ступенькам в домик Бориса Сергеевича, где Антонина Борисовна беседует с родителями Вовы. Бес без стука распахивает дверь. Родители Вовы ошеломленно на него смотрят.

Антонина Борисовна (в руках у неё горн): … Так я и не успела тогда выучить «Орленка». Для Егора. Но теперь … (Уставившись на тяжело дышащего Беса) Бесов, ты чего? Стучаться надо!
Бесов (запыхавшись): Очень важно … Деньги … Фальшивые …
Антонина Борисовна: Ничего не поняла! Какие деньги?
Бесов: Главбух детям деньги раздает … Фальшивые, но с вашей подписью. Вот! Мои люди отобрали … (Кладет перед ней несколько искронцев)
Антонина Борисовна (внимательно разглядывая свою подпись): Похоже. Хотя вот этот хвостик – не так … (Опомнившись) Все фальшивые деньги изъять! Собирай вожатых!

Антонина Борисовна берет горн и идет к двери. Вспомнив о родителях Вовы, поворачивается к ним.

Антонина Борисовна (подозрительно): Это вы Сергеева привезли? Вы знали про деньги, что он везет?

Вовины родители отрицательно мотают головами.

Антонина Борисовна (требовательно смотрит им в глаза): Забирайте ваших Сергеева и Ильичева из нашего лагеря! И поскорей!


54. Примерно через час после предыдущей сцены. В домике девчонок первого отряда. Потом на крыльце перед домиком.

Каждая из девчонок считают деньги, которые им раздала Валя. Они слышат с наружи мужские голоса и замирают.

На ступеньках перед крыльцом сидят Валя и Надя. Они режутся в «дурака». Перед ними стоит Михаил. За его спиной - Бес, Рокки и Бухой.

Михаил: Сергеев приходил к вам?
Валя (удивленно, на секунду отрывая взгляд от карт): А он в лагере что-ли?

Надя вскакивает.

Надя: Когда он приехал?!
Валя (со вздохом): Нет, не приходил. Забыл, значит, разлюбил. Эх, мужчины …

Дверь за спиной Вали и Нади открывается. На крыльцо выпархивают все девчонки из первого отряда.

Девчонки: Ой, Мишель! Здрасти, давно не виделись! Рокки, приветик!
Михаил: Передавал вам, Сергеев, что-нибудь?

Девчонки удивленно смотрят на него и друг на друга, спрашивают: «Сергеев? А че он должен был передать? Не-а!». Все отрицательно качают головами. Михаил поворачивается к мальчишкам.

Бухой (Бесу): Все равно надо им шмон устроить. Че-то не верю я …
Надя: А где он сейчас, Мишель?
Рокки: Увезли твоих дружков Ленинские предки! Не попрощавшись!

Надя грустно опускается на ступеньки.

Валя (обеспокоено): Вася … Бес! Что-то случилось?
Михаил (оборачиваясь): Деньги фальшивые в лагерь этот Сергеев-Бронштейн привез! (Бес кивает, не успев ответить Вале) Теперь их конфискуем.
Девчонки: Правда? А много? Все нашли?
Бухой (трясет Беса, который смотрит на Валю): Вася! Ау! Мы ж всех шманаем! (Трясет тетрадью) Сверим – сколько у них есть и сколько здесь записано.

Бес сбрасывает с плеча руку Бухого и делает шаг вперёд к Михаилу.

Бес (глядя на Валю): Ладно, Мишель. Пошли. Наших женщин надо уважать. Раз они говорят – ничего от Главбуха не брали, значит, не брали!

Валя улыбается Бесу, а он - ей в ответ.


55. Документальная черно-белая хроника в стиле немого кино. Титры: «Последний день третьей смены. План Ленина приводится в действие».

Длинные столы под временными тентами до отказа заполнены импортными конфетами, консервами, бижутерией. Такого изобилия еще не было. Вожатые уже ждут покупателей и украдкой кушают то, что им нравится. А некоторые даже примеряет приглянувшиеся вещи.

Рустам Иванович и Гарри Русланович на трибуне перед родителями и детской линейкой представляют депутата, который приехал вместе с ними. Улыбающийся депутат стоит на трибуне в шляпе, галстуке и костюме, несмотря на жару. Он берет слово. Титры: «Я инициирую государственную программу для летних лагерей: ДЕНЬГИ ДЕТЯМ!» Антонина Борисовна внимательно слушает его речь с вожатыми у трибуны. Она начинает хлопать, показывая пример детям и взрослым. Депутат поднимает руку и продолжает. Титры: «Рустам Иванович и Гарри Русланович будут во главе! Они справедливо решат, кому и сколько давать!» Депутат и Рустам Иванович с Гарри Руслановичем обнимаются и целуются.

Не дождавшись конца аплодисментов на речь депутата, Валя кивает девчонкам из первого отряда, и все они, кроме Нади, спешат к столам. Бес и Рокки с другими мальчишками из первого отряда сдерживают остальных детей и организуют очередь, чтобы девчонки отоварились первыми.

У девчонок столько денег, что они выкупают всё, что есть на столах и начинают раздавать купленное детям, стоящим в очереди.

Бухой подбегает к Бесу. Титры: «Развели нас, девки!» Бес смотрит на него непонимающе, но, оглядевшись, понимает, что происходит, и бросается отбирать всё у всех и возвращать это на столы. Но родители начинают возмущаться и защищать своих детей.

Антонина с вожатыми влезает в разборки, возникшие между Бесом, Рокки, Бухим, другими старшими ребятами и остальными детьми с родителями. Ей тоже достается, как и вожатым, от разгневанных родителей. Антонину Борисовну толкают, и она роняет горн, за которым бросается на землю, под ноги толпе. Между столами радостно носится и лает Му-Му.

Депутат на трибуне потрясенно указывает на происходящее Рустаму Ивановичу и Гарри Руслановичу. Они встают перед ним и пытаются загородить ему картину происходящего.

Сторож дядя Ваня отпирает радиорубку. За его спиной стоит Надя. Дядя Ваня и Надя заходят в рубку. В руках у Нади листок с речью Вовы. Дядя Ваня включает микрофон. Надя хочет забрать его из рук дяди Вани, но глаза сторожа разгораются, и он начинает кричать в микрофон. Титры: «Что ж вы … ХХХ ХХХ! ХХХ ХХХ! ХХХ ХХХ! … Понятно?» Удовлетворенный сказанным Дядя Ваня передает микрофон Наде, которая потрясенно смотрит на него.


56. День. Лагерь во время последней распродажи.

Все застыли в изумлении: и дети, и взрослые. Драки остановились. Антонина Борисовна сидит на земле с горном, прижатым к груди. Рустам Иванович, Гарри Русланович и депутат вместе ждут, что еще объявят по лагерю. Даже Му-Му сидит, подняв морду, и прислушивается.

В этот момент раздается очень резкий и раздражающий звук: микрофон фонит. Это, видимо, Надя поднесла микрофон слишком близко ко рту. Все на секунду выходят из ступора и затыкают уши.

В радиорубке Надя читает речь Вовы перед микрофоном.

Надя: Я хочу добавить кое-что к тому, что сказал дядя Ваня. Дети и родители, а также все работники летнего лагеря «Искра» и наши уважаемые спонсоры, фирма «Ромашка»! Пришло время исправить ошибки! Икрубли и искронцы сделали нас низкими и недобрыми! Мы не научились еще честно работать, работать и зарабатывать честным трудом …

Антонина Борисовна поднимается с земли, все также прижимая к груди любимый горн. Она затыкает уши, и уходит к своему домику.

Антонина Борисовна (разговаривает сама с собой): Ну, почему я его послушала!? ... Все надо, как раньше! … Без этого денежного безобразия!

Рассерженный депутат спешит к своей машине. За ним идут Рустам Иванович и Гарри Русланович.

Рустам Иванович: Это – хулиганство! Администрация лагеря за это ответит!
Гарри Русланович: Осквернили идею! Но идея – хорошая! Замечательная! Если поддержишь – мы тоже тебя поддержим …

Надин голос (разносится по всему лагерю): Если деньгами нечестные люди добиваются власти над честными, значит, деньги потеряли ценность! Но если люди этого не видят, надо превратить деньги снова в бумажки, которыми они всегда были. Чтобы все люди это увидели, даже те, которые не хотят ни за что видеть! Это мы дали бумажкам силу … Это мы сделали добычу искрублей и искронцев нашей основной целью. Разве это настоящая цель? …

Возбужденные родители тащат своих детей с территории лагеря. Среди них с полными руками конфет и разных банок спешат к выходу и Жора с Колей со своими папашами. Все что-то жуют, у всех набиты карманы и сумки. Слышны возгласы родителей: «Не роняй ничего!», «То зарабатывайте, то деньги – плохо!», «Где банка с икрой? У тебя?», «Чему учат?!», «Очки-то эти итальянские или наш ширпотреб?»

Мама Инессы с двумя коробками конфет тянет сопротивляющуюся Инессу, постоянно оглядывающуюся назад.

Инесса: Мам, давай Надю подождем … Она сейчас по радио закончит …
Мама Инессы: Не за чем нам какую-то сумасшедшую ждать!
Инесса: Она не сумасшедшая! Она – хорошая …

Валина мама кричит Вале от машины: Валентина! Мы с Михал Дмитричем уже уезжаем! … (Обиженно) Ну, Валя! …

Валя не спеша идет к машине, с усмешкой оглядываясь по сторонам.

Му-Му растерянно смотрит на разбегающуюся толпу, прячется под стол, грустно ложится там и прикрывает морду лапами.

Надин голос: Сегодня вы увидели, что деньги могут стать ничем! Деньги – это не главное! (Раздается треск и щелчок. Микрофон выключается)

Расстроенный Бес сидит в раздумье прямо на столе, с которого велась продажа. Вожатые и несколько детей с родителями продолжают наполнять целлофановые пакеты, карманы и рюкзаки тем, что осталось на столах и под ними. Среди них мама Беса и Рокки со своим братом.

Бухой возникает рядом с Бесом и молча садится на тот же стол. К ним подходит мама Нади (Елизавета Васильевна).

Мама Нади: Мальчики, вы не знаете, где здесь радиорубка?

Бес, не глядя, показывает рукой куда-то в направлении радиорубки. Бухой бесцеремонно разглядывает Елизавету Васильевну и поворачивается к Бесу.

Мама Нади (неуверенно, показывая пальцем примерно в том же направлении, что и Бес): Туда?
Бухой (Рокки): Похожи. Сразу видно, что мать и дочь.
Мама Нади: Вы друзья с Надей?
Бухой: Еще какие! Вы её спросите … Вон она, красавица!

Надя идет к ним от радиорубки.

Мама Нади (спешит к Наде): Ой, Надюш! Пока ты по радио выступала, тут такое творилось …

Бухой толкает Беса и показывает на них. Надя останавливается, глядя на Беса и Бухого.

Мама Нади (взглянув на них): Твои друзья? Хочешь попрощаться?

На лице Беса появляется улыбка. Он поднимает руку, машет Наде. Показывает ей большой палец. Надя раздумывает чуть-чуть и машет в ответ. Бухой с недоумением смотрит на Беса и сострадательно качает головой, как будто сочувствуя больному.


57. Поздний вечер того же дня в лагере. У домика дяди Вани, потом у ворот лагеря.

Дядя Ваня с небольшим, видавшим виды чемоданчиком выходит из своего домика. Он подходит к конуре Му-Му, отвязывает её и одевает ей ошейник и поводок. Му-Му явно удивлена и вертится вокруг собственной оси – такого на неё ещё не одевали. Дядя Ваня ведет Муму к воротам из лагеря. Там стоит и курит компания вожатых: Андрей, Миша, Костя, Альбина. Они вразнобой приветствуют дядю Ваню: «Добрый вечер, дядь Вань!», «А вы, дядь Вань, оратор!», «Все просто очумели!», «А куда это вы на ночь глядя с Му-Му, дядь Вань?» «С чемоданом?»

Дядя Ваня останавливается и выслушивает всю эту болтовню. Ставит чемоданчик на землю. Крепко жмет руку каждому вожатому.

Дядя Ваня: Буду вас вспоминать, молодые люди! Желаю вам хорошей жизни … без дурных привычек! (Вожатые смотрят друг на друга, и один за другим бросают на землю сигареты) А мы … (смотрит на собаку) с Му-Му пойдем, … как говорится, … по жизни дальше! Пора!

Вожатые гладят Му-Му и благодарят дядю Ваню: «Спасибо! Счастливого пути, дядь Вань!» Дядя Ваня подхватывает чемоданчик, улыбается и кивает молодым людям. Он слегка открывает одну створку ворот и протискивается туда с Му-Му. Начинает играть горн из домика Антонины Борисовны. Му-Му слушает и начинает подвывать. Дядя Ваня строго смотрит на неё, и она прекращает выть. Дядя Ваня и Му-Му уходят по единственной дороге, ведущей из лагеря – в ночь.


Идут заключительные титры фильма. После них – кадр с титром:

«ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ»


58. Осень. Вечер. На детской площадке.

Вова (в своей лагерной кепке – подарке дядя Вани) с Лёвой и Надей на детской площадке разжигает костер из лагерных денег.

Лёва (достает из кармана куртки конверт): Хотел тут вам кое-что почитать …

Надя наклоняется к Вове и что-то ему шепчет на ухо. Вова улыбается. А пока Лева достает из конверта письмо, оттуда выпадает фотография Вали в красном платье.

Вова (с притворным ужасом): Девочка в красном!

Вова успевает подобрать фотографию, прежде чем Лева до неё дотягивается и убирает её от Левы.

Лева (гордо): Заценил? Дружбу предлагает и встретиться хочет. Поняла всё!
Надя (взглянув на Вову): Можем все вместе в кино пойти …
Вова: Ага! На ужастик «Возвращение девочки в красном»! Как она снова заводит в лес и забирает очки у очкарика, чтобы он никогда не мог вернуться…

Лева пытается отобрать фотографию и начинает щекотать Вову. Тот хохочет и продолжает рассказывать.

Вова: Ха-ха … Но ей хочется быть знаменитой, и она … ха-ха-ха … оставляет фотографию у своей жертвы … ха-ха-ха …

Вова роняет фотографию Вали, которая падает в костер, но Лева успевает её оттуда выхватить и сбить пламя. Раздается звон разбитого стекла. Дети оглядываются.

Вдоль проезжей дороги пробегают несколько человек, разбивая по пути окна ларька. За ними едут две машины, из окна одной высовывается автомат. Машины похожи на те, на которых приезжали в лагерь Рустам Иванович и Гарри Русланович. Начинается стрельба. Дети падают на землю. И долго лежат. Надя и Лёва поднимают головы. Вова продолжает лежать.

Надя: Вов! Вов! Ты чего?
Лева: Я, по-моему, пули слышал …

Надя на четвереньках подползает к Вове и трогает его за плечо.

Лева (приподнимается): Ну что он, Надь?

Вова садится. Он слегка не в себе. Поднимается.

Лева и Надя: Вовка! Ложись!

Надя пытается поймать его за штанину, но у неё не получается. Вова ищет свою кепку. Находит её в нескольких шагах. В ней несколько дырок. Вова её долго рассматривает. Потом поворачивается к друзьям.

Вова (улыбаясь Наде и Лёве, уставившимся на него с земли): Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!

Лёва и Надя подходят к Вове и рассматривают дырки в кепке.

Этот кадр равномерно сжимается и становится все меньше и меньше, занимая только центр большого экрана, а вокруг возникают кадры документальной хроники 1993 года (выступление Ельцина, беспорядки на улице, демонстрации, танк на набережной, выстрел по Белому Дому, и т.д.). Они постепенно, как мозаика, заполняют весь экран, кроме самого центра с Вовой, Лёвой и Надей. Вова надевает кепку и, повернувшись к камере, как для фотографии, они все вместе замирают. Останавливаются и кадры кинохроники их окружившие.



КОНЕЦ ФИЛЬМА










(С) Авторские права защищены 2009 г.


Тел.: 8-926-670-8877, 8-101-704-9925720 (Андрей Тарнаруцкий)
e-mail: andreytarnarutskiy@yandex.ru, tarnarutskiyandrey@yahoo.com


Тел.: 8-903-552-5893 (Максим Бударин)
e-mail: budarinmail@gmail.com, budarinmail@mail.ru




МОСКВА

2009

© Copyright: Андрей Тарнаруцкий. Дата опубликования: 14.05.2009.

Добавить комментарий