Посвящается Вере Эйнберге
Действующие лица:
Вера Эйнберга
Я
Сергей Изриги
Девушка, моя дочь
Никто
Человек, которому я приснилась
Кто-то
Муха
Ворона
Володя Радзивилл
Его жена
Эрнст
Часть 1.
В камерном зале дворца культуры ВЭФ мы сидели на стульях небольшим полукругом. Нас было человек десять. Сергей Изриги (наш инструктор) проводил с нами занятие по медитации. Уже который раз он говорил нам, что для того, чтобы войти в состояние медитации, необходимо расслабиться, освободиться от мыслей и тогда – все получится само собой.
Мы медитировали под музыку. Звучали разные музыкальные темы, но вот один фрагмент сильно захватил меня и унес куда-то очень далеко. Мне показалось, что я летела на разных высотах среди облаков, как воздушный змей, а потом перенеслась в космическое пространство. Пролетев немалое расстояние, я попала в какое-то чудесное место, которое, скорей всего, не имеет аналогов на земле.
Это было необычное сооружение, похожее на огромный купол. Я погуляла там, но никого из людей почему-то не встретила. Пока я находилась в этом куполе, состояние блаженства заполнило все мое существо, и мне не хотелось возвращаться назад. Я не хотела возвращаться даже тогда, когда голос нашего инструктора настоятельно этого потребовал. Наконец, я подчинилась его команде и вернулась в этот зал, ощутив под собой сиденье стула и открыв глаза.
Теперь начинался разговор. Каждый из нас должен был рассказать о своей медитации: о том, где он был, что слышал, что видел и что чувствовал. Все увлеченно говорили о своих необычных ощущениях и видениях. Очередь, наконец, дошла до меня. И тут я со множеством эпитетов и метафор стала рассказывать о том необычном сооружении, которое я нашла в своем путешествии, по конструкции напоминающем купол, а по форме – огромную раковину, и, конечно, о том чувстве блаженства, которое я испытала, находясь в нем.
- А кто вы по профессии? – неожиданно спросил кто-то из группы.
- Архитектор, - ответила я и замолчала.
Все понимающе улыбнулись. Только Сергей Изриги не улыбался, у него на лице было удивление.
- Наверное, ему что-то известно об этом куполе, - подумала я.
Часть 2.
Дождь то начинается, то прекращается, как бы давая нам свой последний шанс уехать. Автомобили изредка проезжают по шоссе. Мы изо всех сил тянем руки, но никто из
водителей не хочет тормозить. Стоя на обочине, мы с отчаянием смотрим каждой
удаляющейся машине.
Моя деревня видна отсюда как на ладони. Несколько домов стоят близко друг к другу, видимо, удивляя самим фактом своего существования проезжающих, которые не понимают, как здесь, в такой глуши можно жить. Моего дома не видно ни отсюда с дороги, ни даже из самой деревни, так как он расположен как бы отдельно на хуторе.
И хотя он стоит на высоком месте, его нелегко найти, потому что никому не приходит в голову, что где-то за деревней, у самого леса кто-то еще может жить.
Я смотрю вдаль, туда, где мой дом, сквозь кустарник и лес. Тонкие нити дождя извиваются как живые и переплетаются с другими нитями, невидимыми нитями света и воздуха. Но стоит мне посмотреть вдаль и дать взгляду раствориться в пространстве, как эти невидимые нити начинают вибрировать и сиять.
Увлекшись своим созерцанием, я не сразу заметила внезапно притормозившую машину. Моя дочь уже бежала за ней. Дверца открылась и, после недолгого разговора с водителем, дочь замахала мне рукой.
- Легко сказать: иди сюда. А у меня еще две сумки невероятной тяжести.
Я бросаю сумки и бегу вприпрыжку к кабине. Увидев молодое, задорное лицо, спрашиваю:
- Вы можете нас подвести до Москвы?
- Могу, - отвечает мне это лицо.
И мы с дочкой стремительно бежим за нашими сумками, машина тут же дает задний ход. Быстро загружаемся вместе со своими вещами, и вот – мы уже на пути в Москву.
После некоторого молчания у нас завязывается разговор с водителем. Оказывается, что его зовут Володя. А еще – он из рода самих Радзивиллов.
- Сейчас я живу в Калининграде, переехал туда пять лет назад. Вожу из Польши в Россию строительные материалы, чаще всего гипс, - рассказывает он нам. И, так как мы ничего не отвечаем, а только киваем головой, он продолжает.
- Вообще-то, я никогда не останавливаюсь на дороге и не беру случайных попутчиков, потому что дорога – это строгий ритуал, не терпящий никакой импровизации.
- Ничего себе обороты речи у простого водителя. Наверное, у него высшее образование, - думаю я. Но так как я снова ничего не говорю, он продолжает.
- А сегодня я остановился, так как знал, что должен отвезти вас в Москву. Мы с дочерью удивленно переглядываемся, но ничего не отвечаем.
- Да, откуда-то я это знал. И вчера ночью из-за этого даже поменял место ночлега.
Сообщение водителя о необычном долге, который он выполняет по отношению к нам, ввергло меня в состояние сильной грусти. Но это было еще не все.
- Знаете, - заговорил он снова, - в моей жизни было много чудес. Я рано женился. У нас с женой родился ребенок и, не прожив и года, умер. Я не знал, что мне делать. Потом встретил мою теперешнюю жену. И когда мы поближе познакомились, оказалось, что мы с ней на землю прилетели в одной ракете.
Мы слушаем рассказ Володи, не решаясь задавать ему хоть какие-нибудь вопросы.
- Ну и что, - успокаиваю я сама себя.- У человека большие перегрузки на работе, к тому же он постоянно подвергается опасности на дороге, поэтому он так неадекватно трактует эту действительность. Или, может быть, они оба: он и его жена – сновидящие. Попали в одно сновидение, а потом встретились в жизни. Так ведь бывает…
Мы ехали долго и как один миг. Наутро были в Москве. Утренние сумерки придавали всему происходящему ощущение нереального, сновидческого. На прощание я пожала Володе руку и сказала:
Приезжай ко мне в гости в деревню, когда будешь снова ехать той дорогой.
- Куда? – удивленно спросил он.
- Туда приезжай, где нас подобрал на дороге. У меня там – дом.
Мы поблагодарили его за все и медленно побрели в сторону метро. Когда мы скрылись за поворотом, Володя завел машину и потихоньку въехал во двор стройбазы.
- Наверное, они мне все-таки приснились, - подумал он, и тут же обо всем забыл.
Часть 3.
Деревенский труд так тяжел для меня, что вечером после всех совершенных мной дел я думаю только о том, как доползти до своей кровати. Ночь, темная, опускается на мой дом, на мой сад, и, кажется, что время останавливается. Тихо шелестит ветер в саду, дождь чуть слышно стучит по стеклу, по шоссе изредка проезжают автомобили.
Воспоминания, тяжелые и грустные, всплывают в моей душе, и я отпускаю их, как маленькие облака, уплывающие от меня низко над землей. Иногда, в такие минуты, к горлу подступает комок, и хочется крикнуть изо всех сил:
- Заберите меня в эту темную ночь, заберите меня в сон того человека, которому я приснилась когда-то, заберите меня в никуда!
И этот никто в нигде и никогда отзывается, давая мне понять, что он существует.
Мне начинает казаться, что я умираю. Темнота гаснет, а сотни тысяч огней зажигаются. Они колышат меня, как мягкая колыбель. И вот уже душа моя летит к другим мирам, преодолевая космические расстояния.
Я - в нигде. Нет никаких ощущений, никаких звуков, никаких запахов. Только полная тишина. И вдруг, в этой абсолютной тишине раздается крик. Этот истошный крик вырывает и выталкивает меня на поверхность моей теплой и мягкой космической колыбели. От перегрузки при перемещении у меня закладывает уши и сдавливает грудь.
Проснувшись, оглядываюсь по сторонам и не сразу узнаю место, в котором нахожусь. Уже раннее утро. Смотрю через стекло и вижу, как одинокая ворона сидит на фонарном столбе как раз напротив моего окна. Ворона подняла крылья и взлетела – столб закачался.
- Я – дома, - подумала я и тут же снова уснула.
- Только в этот раз я отправлюсь не слишком далеко, потому что у меня много дел, а сил и времени мало.
Часть 4.
Из окна комнаты, в которой я нахожусь, виден мой любимый пейзаж: море такого необычного синего цвета, белый песок и небо, сливающееся с морем. Теперь я обвожу взглядом саму комнату и обнаруживаю, что она очень миленькая и уютная. Посередине стоит стол, покрытый белой скатертью. Неизвестный мне человек входит в комнату и ставит на стол вазу с одним цветком – красным тюльпаном.
Неожиданно у меня возникает желание забраться в цветок и посмотреть на мир оттуда. И я сразу же оказываюсь в нем.
В этот момент человек возвращается в комнату, подходит к столу и наклоняется прямо надо мной. Увидев меня, он от страха теряет сознание и падает на пол.
- Нужно его спасать, - думаю я.
Беру его за руку чуть повыше локтя и поднимаю. Он оказывается почти таким же легким, как и я.
- Ну что, уже пришел в себя? Пойдем, погуляем у моря! Я так люблю море, его соленый воздух и его белый песок! – говорю ему я. – А там, где я живу, моря нет! Понимаешь?
Он ничего не отвечает, то ли не может, то ли не хочет. Мы выходим из дому через дверь, забыв ее открыть. Он этого не замечает. А я думаю:
Вот и хорошо, зато и закрывать не нужно.
Мы гуляем долго. Мне хорошо и спокойно, пока я не вспоминаю, что мне нужно возвращаться домой. Я говорю об этом вслух моему новому дружку. Он изображает на своем лице что-то вроде улыбки и говорит про себя, так как не может сделать этого вслух:
- Наверное, ты мне снишься, но все равно – это хорошо.
Я возвращаюсь к себе домой и просыпаюсь. Мои волосы еще пахнут соленым морским воздухом.
В этот момент, человек, которому я приснилась, встал с пола и, выбежав на улицу, увидел на песке свои еще совсем свежие следы.
- Мы здесь гуляли, - удивленно сказал он сам себе.- Кто же ты? – спросил он у себя.
И я ответила:
- Я – твой тюльпан.
И засмеялась. Мой звонкий смех еще долго был слышен…
Тут я окончательно просыпаюсь. Встав с постели, иду на кухню, чтобы приготовить себе кофе. А потом, сев за стол и отхлебывая из чашки кофе, я буду составлять план своих дел на день. В этот момент дверь в квартиру открывается и, в нее входит девушка, всем своим видом показывая порывистость и нервозность. Это моя дочь.
- Наверное, она тоже прилетела в ракете, как и все мы, только об этом не знает, - думаю я и опять просыпаюсь.
Девушка читает книгу и что-то выписывает на листок бумаги. Ее порывистый почерк говорит о нервности характера. Покончив с одной толстой книгой, она принимается за другую, покончив с другой – приступает к третьей. Страницы судорожно переворачиваются пальцами – прочитываются, и снова переворачиваются и снова прочитываются.
Главное, чтобы этот процесс не прекращался. Тогда все будет хорошо. Ничего не вспомнится, ничего не заболит.
Ее болезнь подступает и отступает волной. Когда боли нет – жизнь кажется раем. Когда боль возвращается – жить не хочется.
Девушка отрывает свой взгляд от книги и смотрит в окно. Высоко в небе проплывают белые облака. Порывы ветра уносят их все дальше и дальше. Едва видимые тени ползут по подоконнику, нагоняя на меня непонятную тревогу.
В этот момент, человек, которому я приснилась, встал рядом со мной у окна и сказал:
- Если ей так трудно уже сейчас, то что она будет делать, когда окажется перед лицом бесконечности?
Как будто что-то услышав или увидев, девушка подняла голову. В воздухе зажужжала муха.
- Чтобы попасть на десятую ступеньку, нужно пройти первые девять, - ответил кто-то.
Теперь девушка складывает книги в стопку и относит их к стойке библиотеки. Ей кажется, что сегодня она очень много узнала из этих толстых книг. На самом деле, это не так. Главное знание для нее сегодня в жужжащей мухе, которая неожиданно вылетела из окна и помчалась вслед за белыми облаками.
Часть 5.
Я дома. На дворе разыгралась непогода. Я слышу, как ветер рвет ветви деревьев в саду, сильные струи дождя хлещут по стеклам, заглушая шум проезжающих по шоссе машин.
В комнате у меня тепло. Я подхожу к камину, чтобы почувствовать его жар своими руками, прикасаясь к блестящей ровной поверхности майолики, и вдруг вижу, что я здесь не одна. Вокруг стола, покрытого белой скатертью, на моих старых стульях сидят люди. Я всматриваюсь, так как в комнате легкий полумрак, и узнаю их.
Вера Эйнберга, моя дочь, человек, которому я приснилась, Володя Радзивилл и его жена, Эрнст и Сергей Изриги. Посередине стола стоит очень тонкая ваза с одним единственным цветком – красным тюльпаном.
- Что случилось? Почему вы все здесь? – взволнованно спрашиваю я.
В этот момент муха прожужжала прямо над моим ухом и села на тюльпан.
- Мама, разве ты не видишь – мы все летим в одной ракете. Еще немного, и мы достигнем того места, к которому ты всегда стремилась, - твоего купола!
В этот момент где-то каркнула ворона, но я не поняла, где.
- Там, на куполе, мы будем счастливы, потому что там – наша родина. Родина, которую мы когда-то покинули и к которой забыли путь. Но купол приснился тебе, и благодаря этому мы все его вспомнили.
Я села на стул рядом со всеми и положила руки на стол, приготовившись к долгому путешествию. Неожиданно погас свет, и мне показалось, что навсегда.
Часть 7.
Я иду по улице в Пурвциемсе и вижу на другой стороне Веру Эйнбергу. Она машет мне рукой. Она очень рада меня видеть. Я перехожу дорогу и подхожу к Вере.
Мне двадцать семь лет. Я молодая, красивая, одета в новое шелковое платье яркой расцветки, которого немного стесняюсь. На ногах у меня новые армянские зеленые туфли на каблуках.
Моей подруге – восемьдесят. Одета она в одежду, которой не меньше тридцати лет. У нее на лице старые очки с очень толстыми линзами. Перевязанные веревочками, чтобы не отваливались, дужки очков плотно прижаты к ее вискам. Несмотря на все это, Вера кажется мне совсем юной девушкой.
- О, дорогая моя, - говорит она мне, - ты могла бы стать драматической актрисой, как моя мама!
- Ну что вы, - скромно отвечаю я.
- А ты хочешь уехать в Америку! Если бы у меня была возможность, я бы уехала в Индию. Это – прекрасная страна. Во все времена люди стремились туда за знаниями. Не уезжай в Америку! Страна тебя потеряет, а ты ведь в первой десятке лучших людей.
Я смотрю через линзы очков прямо в глаза Веры и вижу, как две маленькие капли вытекают из уголков глаз и ползут по ее старческим щекам.
Чтобы не обидеть ее, я не предлагаю ей купить новые очки.
Часть 8.
Число девять обладает особенным свойством – свойством поглощения сил разрушения. Насилие, которое и сегодня множится во всем мире, нужно поглощать, чтобы сохранить жизнь на земле, - сказал Эрнст и погрузился в свои мысли. Через некоторое время, как будто вернувшись откуда-то, он посмотрел перед собой и продолжил:
- Теперь мы точно знаем о существовании пояса, на котором расположены определенные объекты, главной функцией которых является поглощение зла. Причем, нам известны далеко не все из них. Ясно одно, что в случае нового мирового катаклизма, который неизбежен, на наш взгляд, так как ось земли уже повернулась на критический угол, все живое погибнет. И только объекты на указанном мной поясе, останутся невредимыми, вероятно сохранив в себе любую жизнь. Как это было и в момент предыдущего катаклизма.
Как будто подтверждая слова лектора, где-то совсем недалеко раздался взрыв. Все присутствующие почувствовали какой-то необычный страх, но по-прежнему оставались на своих местах. В этот момент стекла в окнах зазвенели и стали высыпаться. Перекрытие
зала накренилось и рухнуло, накрыв собой всех, кто здесь находился.
Эрнсту показалось, что он сжался до немыслимо маленьких размеров. После этого какая-то ужасная сила схватила его за живот и швырнула в неизвестном направлении.
Часть 9.
Придя в себя, он огляделся вокруг. Он находился в незнакомом месте, а именно: в какой-то комнате. Рядом с ним были люди, которых он не узнавал.
В комнате было тепло и уютно. На столе, покрытом белой скатертью, стояла ваза с одним-единственным цветком – красным тюльпаном. Огромная навозная муха, какие бывают только в деревне, сидела в самом центре цветка.
Вспомнив, что с ним произошло какую-то минуту назад, Эрнст задрожал от страха.
- Наверное, я уже умер и попал в рай, - подумал он.
- Но я же грешник, - Эрнст заплакал.
- Мы все летим на родину, к куполу, откуда мы все родом, - громко сказала молодая девушка, сидевшая рядом с ним. И тут он снова огляделся по сторонам, и ему почему-то показалось, что все эти люди, и эта комната, и даже эта муха – все ему знакомо.
- Наверное, я в европейской деревне для медитирующих, - почему-то решил Эрнст.
В этот момент свет погас, как будто в этой деревне отключили электричество. Не было слышно никаких звуков, не было никаких особых ощущений, не чувствовалось запахов.
- Вот теперь я точно умер, - опять подумал Эрнст. И в этот миг его взору предстал огромный купол.
- Кажется, мы прилетели.
Реквием.
Огромный купол раскрылся над ними, как гигантская птица. И поглотил их. Все эти люди растворились в пространстве и стали невидимы. Каждый из них каким-то странным образом знал, что все они здесь.
Так как Эрнст был ученым, он сразу же стал исследовать это новое место. Оказалось, что он не мог думать и логически соединять отдельные кусочки своих знаний. Здесь каждая его мысль существовала в отдельности, была единственно правильной и не требующей никаких доказательств.
Он просто знал, что здесь нет времени, а также материи. Здесь все было заполнено красивой энергией. Он переносил себя в ее бесконечном море, ощущая ее потоки, но не имел в себе слов и желания для выражения того, что он раньше называл мыслью.
Видимо потому, что и выражать это было некому.
Послесловие.
Сегодня в первый раз за все время нашего знакомства Сергей подошел ко мне сразу после занятий и предложил пойти домой вместе. Мы вышли из здания дворца культуры последними и, не спеша, направились в сторону троллейбусной остановки. Хотя шли молча, нам казалось, что мы говорили друг с другом.
- Вы сегодня впервые были на куполе? – молча спросил Сергей, просто посмотрев мне в глаза.
- Не думаю, - загадочно ответила я, не произнося ни слова.
- Я помню, что нас было несколько человек, - опять произнес Сергей, не открывая рта.
- А я тогда подумала, что мы – такой совсем маленький народец, - ответила ему я все в той же молчаливой манере.
Мы стояли совсем рядом. Мы узнали друг друга и вспомнили все, что с нами было когда-то или, быть может, еще будет. Но даже было уже не важно.
В этот момент в каждом из нас поднялась и заклокотала какая-то неведомая сила, которая как будто сначала тянула нас друг к другу, а потом с еще большим напором стала разъединять нас. Между нами установилось такое сильное напряжение, что казалось, малейшего толчка было бы достаточно, чтобы взорвать нас изнутри и вознести на небо.
В это время мы поравнялись с остановкой, на которой стояло несколько человек. Никто из них даже не повернул голову в нашу сторону.
- Что происходит с нами? Что заставляет нас тянутся друг к другу и сразу же отдаляться? Неужели эта сила, которая живет в нас?
Как только мы оба синхронно подумали о силе, объединяющей и разъединяющей нас, раздался громкий хлопок. Мое тело сжалось до неизмеримо малых размеров и катапультировалось в неизвестном направлении.
Когда я проснулась, было раннее утро. Солнце, размазанное огромным розовым пятном между небом и землей, бросало острые блики в окна моего дома. Было очень тихо. И только одна неугомонная навозная муха наматывала круги под потолком.
- Если муха летает, значит, жизнь продолжается, - подумала я и встала.
- Жизнь – это строгий ритуал, не терпящий никакой импровизации, - вспомнила я что-то, - и поэтому я прежде всего выпью кофе.
Я вышла на кухню, взяла из шкафчика свою самую любимую чашку и стала готовить кофе. Его запах был очень приятным, но главное было в том, что он вообще был.
- Если я чувствую запах кофе, значит, жизнь точно продолжается, - подумала я опять и включила телевизор.
В этот момент голос диктора зазвучал с ноткой неуверенности. Он сказал:
- Ученые, проводящие исследования в области магнитного излучения земли, установили резкое увеличение угла наклона земной оси. По их мнению, это грозит мировым катаклизмом...
- Ну вот, кажется, это уже было.
А на фонарном столбе прямо напротив моего окна сидела одинокая ворона, которая тут же взмахнула крыльями и взлетела. Фонарный столб закачался…
д. Вороны
2004г.