Ч А С Т Ь П Я Т А Я

Г л а в а 1

В Ош пожаловала золотая осень. Деревья, словно молодые невестки, разбрасывали по улицам города, подобно атласному шелку, свои облачения и обнаживались. Опавшие желто-багровые листья тополей величиной с ладонь лежали на дорогах. Осенний ветер переносил их с одного места на другое. Временами моросил дождь, временами из-под белых облаков выглядывало дневное светило.
С каждым днем приближались сроки родов Камилы. Она за весь период беременности успела еще дважды пролежать в больнице. Бедняжка страдала анемией. Ничего не поделаешь. Все ее детство было прожито в недостатке. Айбарчин-апа кормила свою дочурку как могла: бывало, что ей не всегда удавалось напоить девочку парным молоком, но она никогда не оставляла малышку без куска хлеба. Вот теперь пережитые в юности трудности дают постепенно знать о себе. Словом, еще в годы лихолетья они успели наложить свой отпечаток на здоровье беременной женщины. Айбарчин-апа даже последний изюм, случайно обнаруженный в своих карманах, спешила положить в ротик своего птенца. Сама же, бывало, целыми днями голодала.

* * *
Между тем, на голову Максуда нагрянула иная беда. Вот уже несколько дней семья Алимовых не может найти Гуландом. Ее похитили незнакомые люди. Она в тот день возвращалась домой со школы. Когда собиралась пересечь перекресток, внезапно подъехала к ней легковая машина и остановилась рядом. А из нее выскочили двое здоровенных мужиков, которые, заткнув девочке рот, наспех посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Дильфуза же, получив известие о случившемся, чуть с ума не сошла. А Максуд, казалось, держался молодцом. Ведь он - мужчина, хотя его состояние было ничуть не лучше состояния растерянной жены.
-О, горе, как же мне теперь быть?! Что же все-таки произошло? Кто похитил мою дочку?! О, Боже, за какие мои злодеяния ты так караешь меня?! Чего плохого я сделала тебе? Горе-то какое! Лучше бы наш дом сгорел дотла! Чего же вы сидите, сложа руки. Сделайте хоть что-нибудь? Пока эти злодеи не справились с моей дочерью! Грош цена такому отцу, как вы! Если бы украли вашу Камилу, то вы бы здесь не сидели... Где же ты моя, единственная? О, ужас, как мне поступить теперь?- орала Дильфуза на всю округу, шлепая ладонями по коленям...
-Хватит! Перестань хныкать! И без того у всех поганое настроение. Чего же прикажешь делать? Если бы я знал, где наша дочь?! В милицию уже сообщили. Почти всем местным телевидениям успели дать объявление о похищении Гуландом. Вот-вот должны показать ее фото. Пусть сам Господь ниспошлет нам терпения. Пусть сам Аллах сбережет Гуландом! Дай Бог, чтобы за считанные дни нам удалось отыскать бедняжку,- твердил Максуд, успокаивая жену. - Кто же мог поступить так низко?- стонал он, обхватив руками разболевшуюся голову.
В это время внезапно зазвонил телефон. От неожиданного звонка все члены семьи переглянулись в недоумении. Что только не приходило в их головы тотчас? Но Максуд не растерялся. Быстро подбежал к телефону и поднял трубку.
-Алло, это квартира Алимовых?
-Да, кого вам надо?
-Максуда.
-Я слушаю вас, кем вы сами будете?
-Вам это не обязательно знать.
-Зачем тогда звоните к нам,- ответил Максуд, немного разозлившись.
-Но, но, братан, возьмите себя в руки. Не раговаривайте со мной в таком тоне. Если, конечно, все еще надеетесь увидеть свою дочь живой...
-Чего, что ты сказал, мерзавец?! Ты упомянул мою дочь? Где же она сейчас? Кто ты такой?!
-К твоему сведению, я, может быть, твой будущий зять?- захохотал с другой стороны линии тот незнакомец, и положил трубку.
Максуд же все еще повторял: "Алло, алло!", и фукнул на трубку, из ушной части которой доносился непрерывный зуммер: "туу-уу-ут". А Дильфуза, окаменев, молча наблюдавшая за телефонным разговором мужа с незнакомцем, вдруг изо всех сил вырвала трубку из рук мужа:
-Алло, алло, ответь мне, кто ты?! Негодяй! Где же моя дочь? Что с ней? Она жива?! Чего молчишь? Ответь мне, говнюк! Если поймаю, живым не оставлю. Если хоть один волосок упадет с ее головы, тебе не сдобровать - выколю тебе глаза! - кричала Дильфуза, нервно сжимая руками телефонную трубку.

Г л а в а 2

Видать "Беда не ходит в одиночку". Печальное известие, полученное из больницы относительно Шахруха, застало врасплох Максуда с Дильфузой, которые все еще находились в шоковом состоянии в связи исчезновением Гуландом. Их младший сын лежал в наркологическом диспансере в тяжелом состоянии. Узнав об этом, Дильфуза вдруг завопила, вцепившись руками в свои волосы. А Максуд упал на пол, прижимая руку к защемившему сердцу. Он потерял сознание. А Дильфуза валялась по земле: она рыдала, переворачиваясь с одного бока на другой...
Прислуга, домашние суетились в тревоге: кто-то звонил в "скорую", а кто-то с таблетками в руках спешил на помощь Максуду. Машраб массировал сердце брата, а Сиявуш - ноги отца. Невестки были заняты с Дильфузой. Но она отталкивала от себя невесток и стремилась встать, бормоча. Она то нервно смеялась, то громко ревела. Ее растрепанные волосы наводили ужас на окружающих.
-Доченька, дочка, Гуландом? Где же ты, ты где? - произносила Дильфуза навзрыд. - Шахрух, Шахрух! Он умер, скончался? Не верите мне?!- стонала она и хохотала. - А кто сказал, что мой сын умер?- твердила она после некоторой паузы. - А с какой стати он должен умереть? Чушь какая-то! Нет! Он жив! Да, он не мертв… Умерла дочка - Гуландом! А Шахруха похитили,- повторяла Дильфуза, все еще не переставая смеяться.
-О, Боже! Все это неправда! Все это ложь! Мои дети живы и здоровы! Моя Гуландом - дома. Она спит. А Шахрух с друзьями вышел прогуляться. Вам понятно? Нет, нет, нет! Они не мертвы. Это - я усопшая! Я – покойница! А они живы! Слышите, они живы?! - вновь и вновь повторяла Дильфуза подобные беспорядочные, непонятные фразы, то, рыдая сквозь хохот, то, смеясь вперемешку с плачем. Она умудрилась даже убежать на улицу босой, но ее с трудом вернули обратно.
Приехавшая в тот день по вызову "скорая", забрала обоих в больницу. Максуда - в областную, а Дильфузу - в психиатрическую...


* * *
Шахрух рано ушел из жизни. Оказывается, он превысил дозу наркотиков, в результате этого скоропостижно скончался… А Максуд все еще лежит в реанимации. Врачи сколько бы не кололи Дильфузе, все равно не могли усмирить ее. На больную надели смирительную рубашку. Она получает инъекцию за инъекцией. Но все еще бредит...
* * *
Тело Шахруха было предано земле на следующий день после пешина - полуденного намаза. Панихидой руководили его дяди, близкие родственники. Жаль, что он безвременно расстался с жизнью. Этого молодого парня, у которого, как говорится, еще не успел раскрыться даже один бутон из отпущенных ему десяти бутонов, впереди ожидало много светлых дней. Он мог бы стать женихом какой-то красавицы, главой семьи, отцом своих детей, в конце концов. Но он не счел необходимым воспользоваться подобными правами. Да, для него собственная жизнь ломаного гроша не стоила. Ему было и невдомек, что даже эти погожие дни не вечны, а сочтены. Увы? Прошлое не воротишь. Пусть земля будет ему пухом. Дай Бог, чтобы никто не уходил из жизни так, в полном в расцвете сил, в сезон любви, в весенний период бытия…

* * *
Получив известие об ужасной трагедии, произошедшей в доме отца, Камила не находила себе места. Внезапно у нее начались родовые схватки. Боль появлялаясь то в области пуповины, то в пояснице.
-Хм, хм,- стонала она, не зная, лечь ли ей в постель, или же сесть в кресло. Ей нелегко было терпеть незнакомую боль, отчего она, не переставая, ходила по комнате из одного угла в другой. Услышав стоны Камилы, тетя Шафоат вошла в спальню:
-Что с вами, доченька? Где же у вас болит? Поясница побаливает?
-Да,- ответила Камила вполголоса.
-Значит, начались схватки, милая. Вы только не волнуйтесь. Все будет хорошо. Если Аллаху будет угодно, то он даст возможность вам легко разрешиться от «бремени». Сейчас же принесу вам горячий чай. А вы пока полежите на кровати,- сказала тетя Шафоат, помогая ей прилечь на постель, укрыв ее шерстяным одеялом.
К сожалению, Камиле весьма трудно было спокойно лежать. Она вновь ходила по комнате, держа одну руку на поясе, а другой цепляясь то за кровать или диван, то за стол или стулья.


Г л а в а 3

За это время тетя Шафоат успела заварить сладкий чай, и заставила Камилу хлебнуть в горячем виде глоток за глотком. Лишь через некоторое время беременная пришла немного в себя. Заметив чуть улучшившееся состояние роженицы, тетя Шафоат спросила:
- Ну, как, доченька, немного полегчало?
-Да, немножко отпустило.
-Тогда давайте-ка ложитесь в постель и чуточку вздремните, пока боль притихла, - сказала тетя Шафоат, взглянув на часы, которые висели на стене.- Вы прилягте, а я пока приготовлю вам что-нибудь покушать. Вам необходимо покрепче поесть.
Затем тетя Шафоат принялась за приготовлением плова. За этот отрезок времени, схватки Камилы еще несколько раз давали о себе знать, но вновь отпускали.
"Кажется, есть еще немного времени. В роддом мы должны поехать, будучи на стадии готовности. А то тамошние могут малость помучить ее...", - думала тетя Шафоат.

* * *
И Кабыл ходил от волнения по двору, подготовив машину к выезду. Вдруг опять изнутри начали доноситься женские стоны:
-Ой! Ай! Бедная душа моя! Мамочка! Тетушка, где же вы!- стонала Камила, схватившись за спину. А все ее тело было покрыто холодным потом.
К полудню сварился плов тети Шафоат. Она всякими уговорами заставила Камилу съесть плов щепотку за щепоткой, запивать горячим чаем, заваренным из толченого миндаля.
...Духи Айбарчин-апы с Гуландом тоже были здесь. Они молились Аллаху, прося, дочери "легкий путь" и подносили ладони к своим лицам. Они, одна за другой, входили в тело и исходили из тела тети Шафоат, беспокоясь за состояние дочери: то гладили по пояснице Камилы руками, то нашёптывали, продувая на Камилу свои молитвы и заклинания губами тети Шафоат. Гуландом непрестанно посматривала на своего зятя - Кабыла. Она в это время вспомнила свою злополучную ночь, когда она стонала в муках, рожая Камилу. Тогда рядом с ней не было ее возлюбленного Максуда. Слава Аллаху, ее участь не постигла ее дочку. Ее зять Кабыл в трудные для нее минуты рядом с ней, стоит и жалеет свою Камилу. И это обстоятельство очень радовало Гуландом…


* * *
Тетя Шафоат то и дело посматривала на часы. А время шло. Между тем промежуток времени между схватками все сокращался и сокращался. Тетя Шафоат, наконец-то, вышла во двор, чтобы позвать Кабыла.
-Сынок, идите сюда. Помогите мне переодеть Камилу. Теперь ее можно отвезти в роддом,- сказала она. Вскоре спустилась в подвал и принесла тарелку муки, которой обвела вокруг головы роженицы и поставила блюдце на подоконник...

* * *
Ах, как Севара пригодилась. Ташкентские сваты все-таки успели приехать до проводов в последний путь покойного Шахруха. И Холисхон-ая, тети, все родственники находились в доме Мардона-ака. Они с причитаниями, полагающимися на мусульманских похоронах, встречали посетителей, которые пожаловали, чтобы выразить свои соболезнования…
Максуд все еще не пришел в себя. И состояние Дильфузы по-прежнему было тяжелым. До сих пор не было вестей и от Гуландом. Она словно в воду канула. Все еще никто не знал, что делать. Старушки округи, собравшиеся в одной из больших комнат, вели милую беседу о потустороннем мире, вспоминали тех, кто жил когда-то в этом доме. Отвратительное настроение было и у прислуги семейства...
И жители махалли были в растерянности от бед, которые свалились на головы соседей. Между тем их навещали сотрудники из разных органов. Машраб с Мансуром часто посещали своего больного брата - Максуда. Получив известие о том, что Камилу увезли в роддом, Севара со своими невестками на машине Асрора приехала туда. Когда они подъехали к воротам роддома, то Камила уже находилась в родильном зале...

Г л а в а 4

В самом центре огромного помещения, покрашенного белой краской, стояла большая кровать. Роды должен был принять мужчина. Говорят: " У мужчин-акушеров - легкая рука". В этом, может быть, есть доля правды. Дай Бог, чтобы Камила родила своего первенца без осложнений...
Как только беременную привезли в зал на передвижных носилках, дежурные медсестры зашевелились. А акушер-гинеколог, надев на вымытые руки резиновые перчатки, готовился приступить к очередному процессу своей профессии.
-Ну, как, будущая мать? Будем рожать? - сказал Игорь Алексеевич, бросив свой взор на Камилу между своим чепчиком и марлевой повязкой - маской.
При виде акушера-мужчины у Камилы от смущения прекратились схватки. Врачам пришлось оставить на время беременную в зале, чтобы у той вновь возобновились естественные схватки. Но не дождались. Тогда медикам пришлось сделать укол, ускоряющий роды. За это время Игорь Алексеевич успел перекусить в закусочной. Когда он вошел в родильный зал, схватки Камилы уже доходили до своего пика.
-Ай! Ай! Моя бедная душа! Ма-а-а-ма! Ма-а-а-моч-ка-а-а!
-Не кричите, не кричите, сестренка. Это не хорошо. Лежите спокойно,- успокаивали медсестры, окружившие ее. - Лучше тужьтесь, тужьтесь, ну-ка. Дышите глубже, и тужьтесь, тужьтесь! Все будет хорошо! Вот-вот разрешитесь.
Камила, хотя и слышала наставления акушерок, все же стонала от боли.
-Ма-а-ма! Маа-моч-ка! Милая! О, Боже мой, больше никогда не буду рожать! Зачем только я вышла замуж?! Нет, я вот-вот умру! Не могу больше! Ма-а-а-ма! Ма-а-а-мочка! О, Аллах, пощади меня, помоги мне. Меня и моего дитя сохрани в своих объятиях!
-Хватит, хватит, доченька, возьмите себя в руки, наконец. Вот, сейчас, вот-вот... Тужьтесь, тужьтесь, еще, еще, еще...
Камила словно купалась в собственном поту. Она почему-то кричала: "Я не могу родить, не могу!".
Да, в этот час в том помещении жизнь готовилась продолжить свой древнейший путь. Казалось здесь рождался не ребенок, а целый мир. Появлялся человеческий род, новая жизнь, не похожая на другие, судьба. Может быть, в образе девочки, может быть, в обличие мальчика. Но этого пока что никто не знал, кроме Бога. Да, это лишь самому Аллаху было известно...
Услышав младенческий крик, Камила заплакала от радости. А врач, принявший роды, подняв младенца, показал его роженице. Ребенок был мужского пола. Увидев малыша, не только его мать, даже медсестры обрадовались. А одна из них даже побежала вниз, чтобы получить от близких молодухи суюнчи – подарок, вознаграждение за радостную весть.
Акушерку окружили родственники Камилы. Один лишь Кабыл находился во дворе: он выкуривал одну сигарету за другой и, подобно челноку, все еще от волнения ходил туда-сюда.
-Дайте суюнчи, суюнчи,- закричала медсестра, увидев Севару.
-Кого она родила?
-Мальчика, мальчика! Где же его счастливый отец?
Услышав приятную новость, родственники бросились искать Кабыла, чтобы самим получить от него суюнчи.
-Кабылджон, братец, давайте поскорее суюнчи, вы, наконец, стали отцом.
А Кабыл молча глядел на Севару. Он был сам не свой. Был глух и нем, как рыба от блаженства.
-А что с Камилой? Она жива?- спросил он, немного погодя, чуть опомнившись, с трудом шевеля трясущиеся от тревоги губы...
- Ваша Камила оказалась "крепким орешком",- ответила акушерка, захохотав.
После этого все хором стали благодарить эту шуструю женщину.
Вскоре все начали поздравлять Кабыла с рождением сына. Хотя он был рад этому до глубины сердца, все же старался скрыть свою радость от женских глаз. "Слава Аллаху, Аллоху Акбар!", повторял он мысленно. Несколько минут спустя, они перешли в противоположную сторону родильного отделения и с нетерпением смотрели в окно палаты, куда была определена Камила. А через некоторое время из приоткрывшегося окна палаты появилась голова той же акушерки:
-Где же муж, где муж? Пусть отец поглядит на своего малыша. Он у него настоящий богатырь
-А сколько он весит, сестра,- спросила Севара, поинтересовавшись малышом.
-Три килограмма триста граммов.
-Ой-бой, он действительно Алпамыш, да-да, настоящий Алпамыш,- перешептывались между собой окружавшие.
А Кабыл, глядя на своего первого ребенка, словно глотал капельку за капелькой сладкие мгновения отцовства.
Одни из стоявших внизу посетителей твердили, что младенец больше всех был похож на мать, а другие же признавались в сходстве его с отцом. Ребенок же все еще спал, причмокивая губами. Он, мигая, еще не открывшимися глазами, не понимал, что пришел в светлый мир. На самом деле он еще не был похож ни на кого. Он, как все младенцы, был похож на обыкновенного младенца. И только...

Г л а в а 5

Максуд очнулся только на четвертый день. Можно сказать, на нем не было лица. Он во второй раз спасся от смерти. Значит, дни его еще не были сочтены. Пусть он здравствует ради своих детей. У человека нет иного пути, как не покоряться превратностям судьбы...


* * *
У въезда в микрорайон "Западный" находится необычное медицинское учреждение. Там содержатся наши с вами соотечественники с утомленными нервами, чьи души устали от повседневных жизненных забот. Если одного привел сюда его злосчастный рок, то второго приковала к больничной койке его генетическая, наследственная болезнь. Кто-то из них стал идиотом, глуповатым, "благодаря" земным заботам скудного мира сего, а кто-то сошел с ума по причине супружеской измены. Кто-то впал в такое состояние, став нечаянно ясновидцем, а кто-то помешался на почве безответной любви. Один из них сидит в углу, прижав колени к груди. Другой пляшет, распустив волосы. Кто-то горько хнычет, а кто-то громко хохочет. Где-то двое душат друг друга, а кто-то поет колыбельную, прижав к груди подушку, словно грудного ребенка. Это - женское отделение. Большинство из присутствующих здесь постигло несчастье. Да поможет Аллах всем им восстановить их разум, сознание. Дай Бог, чтобы в мире никто и никогда не лишился рассудка!..
Психическое расстройство Дильфузы чуточку отошло. Точнее, успокоительные уколы подействовали, возымели эффект - она стала смиренной. Дильфуза теперь не бредит, как прежде. Если ее только вчера охватывала истерика, то ныне она просто «спит». Да, «спит» наяву, если еще точнее выразиться, она живет во сне, с открытыми глазами, будучи бодрствующей, не спящей…
Нынче для нее и море по колено. Ее ничуть не тревожат земные заботы. Теперь у нее появились другие «заботы», которых здравомыслящему человеку не понять. Кто ее муж, а кто ребенок? Кто падчерица или пасынок? У нее ни до кого нет дела. Словом, она никого не помнит и не признает. И ее глаза ныне глядят не так, как раньше. В них царит какая-та опустошенность, похожая на хаос. Лицо ее увядшее, осунувшееся, тусклое, потерявшее здоровый цвет... От ее былой красоты не осталось и следа. Теперь она не наделена ни чутьем, ни инстинктом. Одним словом, ее можно было уподобить вышедшему из строя роботу. О, Бог ты мой, я раскаиваюсь!.. Упаси, избавь нас от подобной участи, наказаний...

* * *
Ах, как нескончаемы, бесконечны, словно вереница, дни божьи. Вот и наступило очередное утро. Как будто, ничего и не случилось. Казалось, что все на своем месте. А на самом деле? Нет, многое изменилось за это время. Но подобные явления не заметны для огромного мира, в котором мы живем. Ведь Вселенная, время, издревле привыкли проглатывать муки и страдания человечества вместе с их отрадой и усладой... Для белого света, повидавшего многое на своем веку, людские трагедии - просто-напросто пустяки, мелочь. Самое главное, лишь бы Аллах не лишил нас терпения, выдержки, выносливости, а также честности и совестливости...

* * *
В один из таких обыденных дней с утра пораньше во дворе покойного Мардона-ака вновь зазвонил телефон. Трубку подняла Севара. С того конца провода доносился голос того незнакомца, с которым несколько дней назад разговаривал Максуд:
-Если вы хотите увидеть Гуландом живой, то вам придется заплатить сначала компенсацию за нее...
-Алло, алло? Кто это? Вы упомянули имя Гуландом? Где же она сейчас?!
-Ваша дочь в наших руках. Она жива.
-Как нам убедиться, удостовериться в этом?!
-Вот, пожалуйста, у вас есть возможность услышать ее голос. В это время из трубки послышались девичьи стоны. Севара сразу же узнала по голосу свою племянницу.
-Гуландом, это ты? Ты жива-здорова? Цела и невредима? Где же ты сейчас находишься?
В это время трубку из рук Гуландом вырвал похититель:
-Вы поняли нас? Чем скорее, тем лучше. Цена вашей дочери десять тысяч долларов. Где и когда будем встречаться, сообщим дополнительно,- сказал незнакомец и положил трубку на место.
А, когда Севара опомнилась, то ее правое ухо щекотал непрерывный гудок. Трубку из ее рук взяла невестка - Бернара. Севара же все еще находилась в шоке...

* * *
Прошли еще пять-шесть дней. Кабыл с тетей Шафоат в сообществе с другими родственниками привезли Камилу из роддома. Один из слуг был за рулем "Лимузина". Они с несколькими букетами цветов встретили роженицу с новорожденным и привезли их в дедушкин дом погостить.
Словом, они намерены и маленькую, и большую чиллю – двадцатидневье и сорокодневье после родов и рождения младенца, провести именно здесь - в доме бабушки. Затем они на какое-то время уедут в кишлак. И Санобархон-ая, и Шакирджон-ата несказанно счастливы от появления на свет внука. Правда, горе, постигшее их сватов, естественно, и их серьезно встревожило. Больше всего они с болью в сердце восприняли известие о безвременной кончине Шахруха. Санобархон-ая приняла участие во всех обычаях по случаю смерти, унаследованных от предков. Они всерьез горевали и за судьбу сватьи - Дульфузы. Неужели такая молодая женщина в один несчастный день может впасть в такое состояние? Ведь у нее еще имелись несовершеннолетние дети...

Г л а в а 6

Только на седьмой день Максуда перевели из реанимации в палату. Ему было запрещено впадать в унынье и просто радоваться. Несмотря на это Севара все же не сдержалась. Сообщила о том, что Камила родила мальчика и сердечно поздравила своего старшего брата. Услышав приятную новость, Максуд не знал, радоваться ли ему или горевать. Ему так хотелось не удерживать свою радость от появления "нового гостя", но в то же время мелькал перед его глазами образ покойного сына. Мало того, его глубоко тревожило и происшествие с Гуландом. Ах, эта изменчивая судьба, которая сегодня готова в одной рукой давать тебе цветок, а другой - ударить по голове. У нее так много испытаний, уготовленных людям, что, порой, человек не успевает побороть их. А не справившиеся, подобно Дильфузе, люди могут стать и душевнобольными.

* * *
И состояние Камилы было не лучше остальных. Если с одной стороны ее радовало то, что она благополучно стала матерью, то с другой стороны ее беспокоило печальное состояние отца. Кроме того ее нежное сердце все время щемила прискорбная участь брата Шахруха и мачехи - Дильфузы. Она все чаще и чаще стала плакать. Увидев в ее глазах слезу, тетя Шафоат не устает успокаивать ее:
-Успокойтесь, Камилахон, сколько можно печалиться? Вам противопоказано угнетать себя, тосковать. Вы же кормящая. Может отойти ваше молоко. Пожалейте хоть малыша, если себя не хотите щадить. Ведь в чем его вина? Возьмите, наконец, себя в руки. Вот, увидите, и эти дни пройдут бесследно. И ваш папа поправится. Вы еще молоды. Вся ваша жизнь впереди. Если сейчас не сбережете себя, то кто же потом будет воспитывать ваших детей? Теперь вам следует заботиться, больше думать о будущем своего ребенка.
Только после этих слов тети Шафоат Камила чуточку успокоилась. Начала кормить младенца с особой любовью. А ребенок сосал грудь своей матери с наслаждением. Увидев эту картину со стороны, я ловил себя на мысли, что дети - это тот спасительный круг, который бережет нас в трудные для нас, взрослых, минуты: во время бедствий и одиночества.
"Тысячу раз готова благодарить Господа за то, что он одарил, осчастливил меня младенцем. Дал возможность продолжить свой род. Ниспослал мне, выросшей без отца и матери, женщине - сына, у которого есть отец и мать. Хоть я добилась того счастья, которого не смогла достичь моя бедная мать. Да будут радоваться души моих покойных мамы и тети!", - думала про себя Камила.
И Кабыл был пьян от счастья. Ведь и он, освободившись от девятимесячных мук, наконец, вытянул руки и ноги, лежал рядом со своим ребенком и крепко спал. Его сынишка то зевал, разинув рот величиной с пуговицу, как тандыр, то ревел, не давая отдохнуть родителям. Его запахом была наполнена вся спальня. Это благоухание напоминала молодым родителям, скорее всего, райское веяние.
* * *
Во второй половине дня однокурсницы Камилы приехали с огромным букетом цветов, чтобы поздравить подружку с появлением малыша. Первой гостям навстречу вышла тетя Шафоат. Она тепло приняла девушек, как дорогих гостей, широко раскрыв свои объятия. И Камила была вне себя от радости, увидев входящих в комнату одну за другой сокурсниц. Молодая мама была занята кормлением новорожденного.
-О, какие люди, добро пожаловать, добро пожаловать. Милости просим! - сказала Камила, вставая с постели, уложив малыша в люльку.
Подружки долгое время сидели в гостиной. Говорили о разном. Камила рассказала девчатам о том, как тяжело и почетно быть матерью.
-Камила, мы чуть не забыли спросить имя малыша. Любопытно, как его назвали?
-Фарангизом. После выписки из роддома со свидетельством о рождении пригласили в дом муллу - он прочитал азон - призывную молитву.
-Ты сказала Фарангиз, - переспросила одна из подруг. - Откуда отыскали такое тяжело запоминающееся имя?
-Чего тут трудного. На мой взгляд, очень красивое и оригинальное имя. Мне, например, очень понравилось,- добавила другая из девушек.
-А ну-ка, вынеси. Дай нам на него посмотреть. Не бойся, не сглазим.
-Действительно, давай, показывай нам своего малыша. Мы ведь приехали, в первую очерердь, навещать его. Просто мы хотим узнать, на кого он похож,- сказала Малохат, сидевшая в углу с яблоком в руке.
-Интересно, на кого ребенок может быть похожим? Конечно же на своих родителей - на отца или на мать. Или же на обоих сразу,- подшучивали девчата между собой и хохотали.
Камила вынесла ребенка из соседней комнаты с улыбкой на лице. Первой малыша взяла в руки Гульчехра.
-Ой-ёй, какая прелесть! Не ребенок - а просто загляденье. Ах, ты солнышко мое,- ласкала она младенца. -Точь-в-точь Камила.
-Нет-нет, не совсем. Глаза и брови больше всего походят на Кабыл-ака,- возразила другая.
-Ну-ка, дайте мне его. Вы ошибаетесь, милые. Этот ребенок напоминает мне его дедушку. Посмотрите, какие у него густые брови. Правда? Мы же видели его на свадьбе Камилы.
- А как он сладко благоухает, - сказали хором девчата и одна за другой лезли понюхать его подбородок.

Г л а в а 7

Один из роскошных дворов, расположенных на окраине города. Именно здесь собираются члены шайки, которые похитили Гуландом. Начинались сумерки. Отовсюду был слышен собачий лай. В гостиной, находящейся на втором этаже дома, предавались наслаждениям, кутежам. В этом злачном месте были и девушки легкового поведения. Бесстыжие, так дурно вели себя, что, посмотрев на них, человек нечаянно кусает свой воротник...
А в темном подвале сидит Гуландом в заточении и горько плачет. Она похудела, как щепка. Тяжело смотреть на ее впавшие глаза. Жалко бедняжку. Она так сильно тоскует по дому. Если бы были у нее крылья, то она бы вырвалась из подвала через оконную щель и улетела бы к маме. Она еще не знала, что случилось с членами ее семьи. Поэтому про себя думала: «Неужели меня не ищут мои родители. Конечно, они ведь не знают, где я нахожусь. Может быть, давно уже объявили розыск». Мысли Гуландом были заняты подобными догадками. И от бессилия она вновь зарыдала: «Мама, мамочка, спасите меня!».

* * *
В это время на балконе двое вели непринужденный разговор:
-Если Богу будет угодно, то мы от Максуда - богача выудим кругленькую сумму. Вот увидишь, приятель. Ведь его единственная дочь в наших руках.
-Как знать, как знать, старик. Почему-то мне не верится, что мы получим за нее дармовые деньги. Максуд - человек большого круга. Небось, имеет солидных знакомых. Лишь бы нам самим не попасть в его сети...
-Чтоб тебя понесло? О чем ты болтаешь? Кто же захочет смерти своего дитя? Ты что, помешался? Максуд не такой идиот, как ты. Он, наверное, больше всех заинтересован в возращении родной дочери живой и невредимой... Вот увидишь, будет так, как я сказал. Самое главное, нам следует в первую очередь получить откупные. А дальше пусть все что будет...
-Его хоть выписали из больницы? Дай Бог, чтобы он покамест не испустил дух. Сперва мы получим свое... Говорят, что жена его рехнулась. Это правда?
-Да, правда. Она находится в психушке. Поэтому мы должны действовать очень осторожно. Лишь бы кто-нибудь не учуял...
-Осуществление нашего плана немножко затянулось. Мы должны поскорее довести его до конца. "Или пан, или пропал".
-Завтра же нам следует связяться с ними, и назначить место встречи.
* * *
Ранним утром вновь зазвонил телефон. В этот раз трубку поднял Машраб:
-Да, слушаю вас.
-Очень хорошо. Тогда слушай внимательнее. Завтра на сорок шестом километре от города будем ждать. Если надеешься увидеть Гуландом живой, то привезешь назначенную сумму. Советуем никуда не обращаться за помощью. Иначе... Пусть на встречу приезжает сам Максуд.
Один из негодяев буквально передал слова главаря банды, отчеканивая каждое произнесенное слово.
Машраб поначалу не смог сосредоточиться. Чуть придя в себя, наконец, понял, насколько эта задача важна и опасна. Затем в кругу близких тщательно обсудили эту проблему. Кто-то предлагал сообщить об этом Максуду. Другой напомнил всем о его нынешнем состоянии. Случись что, его здоровье может ухудшиться. Старшие, взвесив все сказанное во время сбора, пришли к единому мнению и решили Максуда поставить в известность. Но каким образом? Кто расскажет ему об этом? Эти вопросы долго мучили собравшихся...

Г л а в а 8

Максуд лежал в палате, устремив свой взор к потолку. Все его мысли были связаны с Гуландом. «Мерзавцы, кто же они? Если поймаю, знаю что сделать с ними, - сказал мысленно он, сжав кулаки. - Это чьих рук дело? Кто же стоит за этим? Может, организаторами инцидента являются противники Шахруха?».

* * *
По совету тети Шафоат, Кабыл из кишлака привез свою мать. Они хотят выпускать «ис» - приносить жертву злым духам, пригласив на угощение несколько старух из махалли. Спозаранку испекли кулчу - маленькие лепешки, сварили холвайтар - кушанье из муки, зажаренной на курдючном жире с сахаром, напоминающее по вкусу манную кашу. Накрыли дастархан, приготовили плов. Пригласили и отинчу махалли - женщину, читающую молитву, траурные стихи. Маленьким жителям улицы были розданы кулчи с холвайтаром. Дети так радовались, так радовались...
К счастью, есть тетя Шафоат. Она знает, как проводить обычаи, традиции, оставшиеся в наследство от наших предков. Бедняжка старается хоть как-то компенсировать Камиле отсутствие ее матери. Каждый божий день смазывает спину Камилы смесью из желтка куриного яйца с куском сухой глины, говоря: «Станет крепче ваша спина, сбережет от воспалений». Эту процедуру она повторяла на протяжении всего сорокодневья. «Рожавшая женщина в течение всей чилли должна оберегать себя, обвязав крепко-накрепко спину», повторяла она в наставление Камиле...

* * *
Ближе к вечеру в палату Максуда заглянули Севара с Машрапом. Они, спросив брата о его здоровье, перешли к делу:
-Брат, вы только не волнуйтесь. Все будет хорошо,- начала Севара, затаив свое волнение.
-Что случилось? Говорите прямо. Не бойтесь, я в порядке. Получили какое-нибудь известие? Никто не звонил больше?
-Звонили,- ответил Машраб, взяв себя в руки. – Звонили. Гуландом жива-здорова...
-Хвала Аллаху! Благодарю Всевышнего.
-Но... Но...
-Что «но»? Договаривайте, ничего не тая. Я же сказал, что со мной все в порядке. Не беспокойтесь, мне ничем не навредите.
-С ними должны встретиться завтра. Просят десять тысяч долларов. По их словам, предпочтительнее было бы, если в переговорах приняли участие вы сами. «Попросили» никуда не сообщать.
-Ладно, я согласен. Пусть об этом пока никто не догадывается. Главная наша задача - спасти Гуландом, пока те люди не навредили ее здоровью и жизни. Да, дело не в деньгах. Их можно достать. Только, вот, придется снять с лицевого счета...
Севара с Машрапом вышли на улицу с облегченной душой. Ведь они так жалели больного брата. Легко ли человеку с больным сердцем передавать неприятную новость? Но их брат все воспринял спокойно. Значит, теперь все будет в порядке. Критические дни остались позади.
* * *
Слава Богу, Максуду удалось успешно преодолеть и очередной барьер. Он был несказанно рад тому, что благополучно вернул в свои объятия любимую дочь. Однако ее должны положить в больницу и вылечить. Ведь она пережила ужасный стресс. Определить это было не трудно. Впавшие глаза выдавали ее. И не вооруженному глазу было видно, что она стала боязливой, пребывала в постоянной тревоге, лишилась душевного покоя. К тому же смерть родного брата, недомогание матери отрицательно сказались на ее здоровье. Видимо, девочка пошла в отца или в сестру Камилу - выросла сдержанной, сладкоречивой и смышленой девчонкой. Может, на нее подействовали наставления, воспитание Василы-апы, хотя она является дочкой богача, но не привыкла смотреть гневно в глаза к старшим. И в обществе ведет себя скромно, сдержанно. И с подружками в теплых отношениях.

Г л а в а 9

Естественно, и Сиявуш все происходившие беды принял близко сердцу. А как же? Шахрух же приходится ему родным братом. С одной стороны психические расстройства матери, с другой стороны болезнь отца, мало того, исчезновение его любимой сестренки наложили свой отпечаток на состояние парня. Кроме того, любимую девушку - Лолу родители, вопреки ее желанию, выдали замуж. Ее отец не захотел отдавать свою дочку парню из дальних краев. Она-то у него была единственной. Что поделаешь? Так устроен свет. Ты должен быть готовым к его проделкам. Получив неожиданное известие о свадьбе своей возлюбленной, Сиявуш долгое время не находил себе места. Но его мужская сила воли не дала сломиться ему. Положительные качества отца были весьма развиты и у его старшего сына. Он - сильный, неслабохарактерный малый. Его терпению, снисходительности любой мог бы позавидовать. Сиявуш способен спокойно переносить всевозможные невзгоды. Одна из черт его характера - это умение адаптироваться к ситуациям. По его мнению, разлука с Лолой - не трагедия по сравнению с тем, что в его семье произошло за последнее время. Пускай она будет счастлива с тем, с кем ее сейчас соединяют супружеские узы. Пусть доживет вместе с ним неразлучно до глубокой старости. Значит, судьбе так было угодно. Все равно, будет так, как захочет этого Аллах...

* * *
Сиявуш с Гуландом в сопровождении отца каждый день навещают маму в больнице. Девушка каждый раз крепко обнимает и целует свою заболевшую мать. Жаль, что мать все еще не признает ни дочку, ни сына, ни супруга. Сидит, обратив свой взор только в одну точку, впав в задумчивость. Говорят же: «Тот, кто дал болезнь, тот и сам исцелит». Бог милостив. Он смилуется. Хотя Дильфуза - нехорошая, злая женщина, но она же все-таки мать. Может быть, она никому не нужна в этой жизни, но ведь она всегда нужна будет своим детям. Потому что для Сиявуша и Гуландом их мать неповторимая, единственная. Если найдут даже взамен прекрасную женщину с идеальным характером, она не сможет заменить им родную мать. Матери при всяких обстоятельствах, всюду и везде остаются матерями...

* * *
Казалось, все понемножку возвращалось на свои места. Если не считать кончину Шахруха и болезнь Дильфузы, то, можно сказать, все остальное было по-прежнему. В скорейшем выздоровлении Максуда большую роль сыграло и благополучное рождение внука. Поэтому каждый божий день, возвращаясь с детьми из больницы, он обязательно заезжает к Камиле. Взяв мальчугана в руки, он, как говорится, избавляется от дурной энергии - ему легчает от общения с внуком. И Гуландом чаще всего остается рядом с сестрой - Камилой. Появление Фарангиза на свет стало утешением, настоящей забавой и для нее. Гуландом лелеет своего племянника больше всех. Так, наверное, никто на свете не ласкает ребенка. Дай ей волю, она бы ни на минуту не оставила бы малыша без присмотра... А у Камилы в таких ситуациях появляется возможность не надолго вздремнуть...

* * *
Максуд, прислушавшись к советам родственников, в связи с прошедшими ужасными событиями, зарезал быка и устроил угощение с богоугодной целью. Между тем провели и сороковку Шахруха. Однако неприятности начались, почему-то, именно после этого. Шахрух в последнее время чересчур увлекся азартными играми, чрезмерно злоупотреблял наркотиками. Видимо, он задолжал огромную сумму денег. Даже под расписку брал у знакомых и друзей в долг, чтобы вести свой увеселительный, неразборчивый образ жизни. А те дожидались того дня, когда закончится сорокадневье. Максуд со всеми расплатился. Ибо ему хотелось, чтобы его сын спокойно лежал в могиле. Только после этого его семья обрела покоя, хотя потерпела огромный материальный ущерб.
«О, Боже, ниспошли и нам немного светлых дней, наконец! За какие мои грехи ты так мучаешь меня? Может быть, смерть Гуландом была на моей совести?! Может быть, по вине моего излишнего богатства ты посылаешь на мою голову столько бед?! Астагфурулло. Помилуй. Аллах! Может быть, я чрезмерно черпал из источника питания: урвал больше положенного хлеб насущный?! Однако содержал семью исключительно за счет незапрещенной шариатом пищи. Не могу ничего понять? Неужели человеку суждено быть крепким, как сталь? Я, как все, не пропуская, совершаю пять раз в день намаз. По мере возможности протягиваю руку помощи обездоленным. И родители вроде бы ушли в мир иной довольными мной. Был далек от совершения скверного поступка. Все накопленное добро распределял между собственными детьми. Сколько себя помню, работаю и работаю», обращался Максуд к Аллаху и плакал. «И дальнейшая моя жизнь зависит от Тебя. Помилуй нас. Дай моей жене исцеление. Пусть она будет здоровой ради своих детей. Смилуйся над бедной женщиной, сбившейся с праведного пути. Верни ей рассудок. Ты же ведь милосердный, щедрый. Милостивый. О, Творец! Создатель!».

Г л а в а 10

И Кабыл время от времени навещает своего тестя, племянников. Справляться о здоровье, состоянии близких - благородное дело. Он, порой, на своей машине позволяет себе прокатить Сиявуша. В салоне машины они слушают музыку, обмениваются информацией, успевают поговорить по душам.
-Сиявуш,- сказал однажды зять, взглянув в его глаза. - Вам следует жениться, как только справим годовщину вашего брата. Отец наш мучается от одиночества после болезни тещи. К тому же, и вам, наверное, надоело жить одному. Это и на пользу вашей сестренке - Гуландом. Наверняка, у вас есть любимая девушка. Если так, нам следовало бы заблаговременно «поломать» голову над этим...
- О какой свадьбе можно вести речь, дорогой зять? Сейчас мне не до свадьбы. Подобные мечты не идут мне на ум. На меня напала хандра. Не знаю, это мрачное настроение когда-нибудь покинет меня или нет? Не отрицаю. В ваших словах есть доля правды. Действительно, отец от одиночества стал задумчивым. И за Гуландом я болею душой. Была у меня любимая девушка. Недавно ее отец насильно выдал замуж за другого. Голова расскалывается от бессилия. Не знаю, как мне быть?
-Жаль, что так получилось. Извините, я не знал об этом. Ей Богу, мне не хотелось сыпать соль на вашу рану. Простите...
-Ничего зазорного, зять. Думаю и надеюсь, что все это пройдет...
-Не принимайте все близко к сердцу. И в нашем городе много хороших девушек. Мне хочется верить, что одна из них, рано или поздно, непременно вам понравится...
-Как знать...
* * *
Вот и завершился последний учебный год Камилы с Кабылом. Они успешно закончили учебу, получив диплом о высшем образовании. За это время обзавелись семьей и ребенком. «Наконец-то открылась и дорога в родной кишлак. Ведь Кабыл настоящий мужчина. Достаточно ему быть «ичкуёв», жить в доме у тестя. Он еле-еле переносил это обстоятельство: согласился прожить здесь хотя бы до завершения учебы. К тому же столько бед нахлынуло на голову его тестя. По его мнению, нехорошо злоупотреблять добрым вниманием, хотя в доме Камилы их никто не притеснял. Несмотря на это, им необходимо было возвращаться в село. Может быть, им надо будет завести фермерское хозяйство или же заниматься бизнесом. И родители его постарели. Он должен оказать им посильную помощь в женитьбе младших братьев». Голова Кабыла последние дни была занята только подобными мыслями. Наконец, он сказал об этом и супруге:
- Камила, вот, благодаря Аллаху, мы окончили учебу. Несколько лет прожили в доме вашего отца. За это огромное спасибо тестю. Но мы в будущем не должны жить за его счет. Сами обязаны стараться сделать хоть что-нибудь для себя. Ведь я не могу всю жизнь проживать в вашем доме. К тому же, в кишлаке остались мои пожилые родители. И братья мои один за другим достигают совершеннолетия...
- Не возражаю, Кабыл-ака. Пусть будет так, как вы задумали. Но как наше предложение воспримет отец? Ведь столько лет прожив здесь, нехорошо без его согласия оставить дом без хозяев. Мы, наверное, должны прислушаться к советам отца.
-Не отрицаю. Все это верно. Я тоже думаю об этом. Конечно же, мы в первую очередь должны получить благословение тестя. Не уехать же нам, не посоветовавшись с ним.
- А что, если еще немножко повременим с переездом? Ведь вам прекрасно известно, что папе сейчас очень тяжело одному. Он находит утешение в Фарангизе. Не станет ли ему хуже, если мы уедем?
-Вы правы, Камила. Я ведь тоже не слепой: все вижу прекрасно. Все услуги, безвозмездно оказанные нам отцом, безусловно, заслуживают лишь уважения. Все это, конечно, похвально. Не по-людски было бы на его доброту отвечать неблагодарностью. Но вы тоже постарайтесь понять меня. Нам рано или поздно надо будет возвращаться в село. Мне тоже хочется, наконец, начинать свое дело, собственными руками построить дом, например...

Г л а в а 11

Тетя Шафоат попросила у Максуда денег, чтобы купить бешик - деревянную колыбель. Она собственными руками сшила необходимые для нее принадлежности и сообщила об этом Максуду. Он в тот же день приобрел роскошную коляску, дорогие игрушки, одежду и приехал вновь навестить внука.
-Салам-алейкум, добро пожаловать, папа.
-Ваалейкум - салам, доченька. Как поживаете? Где мой внучок? Принесите-ка его мне. Ну-ка, жеребеночек мой, дитятко мое, иди к дедушке, - ласкал Максуд малыша, взяв его из рук Кабыла.
-Ой-бой! Отец, не стоило вам столько тратиться. Вы же достаточно накупили ему вещей. Вы чересчур его балуете.
-Не обращай на это внимания, доченька. Я ведь не каждый день становлюсь дедушкой. К тому же Фарангиз мой первый внук. Если была бы жива твоя мать, она бы тоже радовалась вместе с нами. Увы...
От полных раскаянием слов отца из глаз Камилы потекли слезы. Вместе с ней заплакала и тетя Шафоат. Чуть погодя она вытерла слезы кончиком рукавы своего платья и пригласила Максуда к дастархану:
-Максуджон, добро пожаловать в гостиную. Попейте чаю вместе с зятем. Вот-вот будет готова еда.
После этого они долгое время беседовали с зятем в комнате. После ужина тетя Шафоат начала разговор:
-Наконец-то истекли сроки и большой чилли вашего внука. Теперь мы, наверное, обязаны отвезти вашу дочь с младенцем в кишлак. Наверняка сваты ваши заждались. Санобархон-ая каждый раз, когда приезжала навестить малыша, уговаривала невестку поехать с ней. Ведь им тоже хочется, чтобы их внук был рядом с ними. Кроме того, и у Камилахон есть свои заботы. Ей необходимо приступить к обязанностям невестки. И так она столько лет прожила в городе. Но тогда молодые учились...
-Вы правы, сестра, вы совершенно правы. И я об этом часто думал. Мы не должны быть эгоистичными - лишь думать о себе. Нам нельзя подводить сватов. Ладно, мы завтра же купим им все необходимое для поездки и отправимся в кишлак. Заодно мы с вами навестим дорогих наших сватов. Я долгое время не виделся со своим сватом.
- Вы не беспокойтесь. Все необходимое - корзину с лепешками и лакомствами и все остальное я приготовлю сама. Вам только надо будет пригласить Саадатхон-аю.
-Ладно, по дороге домой, я заеду к ним...

* * *
После переезда молодой семьи в кишлак прошло более двух недель. С приходом весны здесь давно уже начались полевые работы. Кабыл вместе с братьями намерен просить у сельской управы гектаров пять-шесть для выращивания хлопка. В будущем он планирует завести здесь фермерское хозяйство. Хочет взять кредит в банке и выращивать скот. Подобные мысли у него впервые появились еще в студенческие годы... Кабыл окончил университет с «красным дипломом». Полученные в университете знания, несомненно, пригодятся ему в жизни. И Камила привыкла к сельскому быту без особых усилий. Сельские девчонки по-прежнему смотрят на нее с особой завистью. В священные дни они с мужем и свекровью посещают могилы ее мамы и тети.
Ежедневно дома остаются потерявший силы свекор да Камила с Фарангизом. Остальные с утра до позднего вечера трудятся на поле. Камила, привязав своего младенца к колыбели, каждый божий день, по знакомым с раннего детства ей тропам, носит обед работающим в поле. А бешик Фарангиза до возвращения невестки качает лежа Шакир-ата. Мальчик не такой уж капризный. Если накормить его грудным молоком вдоволь, то он долгое время спит спокойно без лишних забот и внимания. Если даже нечаянно проснется, то лежит, глядя через приоткрытое накидное полотно колыбели на деревья, а иногда мило бормочет по-своему или же сосет свой пальчик, положив в рот. Он стал утешением и для Шакира-ата. Лежа рядом с внуком, бедняга так забавляется, так забавляется. Ему кажется, что от отрады его ноги вот-вот зашевелятся. Кто знает, может быть, благодаря приходу мальчика и Шакир-ата встанет на ноги...


* * *
Когда Камила дошла до поля, где трудились ее домашние, то ее свекровь, муж с братьями поливали поле. Увидев Камилу, начали собираться у шалаша, построенного вблизи рядов хлопчатника. Камила принесла горячие лепешки, каймак, шавлю - рисовую кашу с мясом, луком, маслом и морковью - и в большом термосе чай. Выросшие на поле, вымыв руки в арычной воде, собрались за дастарханом...
После обеда Камила помыла посуду у арыка и возвратилась восвояси...
Г л а в а 12

Через значительный промежуток времени состояние Дильфузы немного улучшилось. Консультировались у известных докторов. Больную лечили дорогостоящими медикаментами. Максуд по-прежнему через день приезжает навестить жену. И местные врачи подтверждают факт частичного выздоровления Дильфузы. Ее перевели в отдельную палату. Хотя все еще проявляются симтопы амнезии. Но понемножку начала самостоятельно принимать пищу, научилась отвечать на некоторые вопросы родных. И Максуд, каждый раз, когда приезжает к жене, некоторое время сидит рядом с ней. При совершении каждого намаза, он все еще просит у Аллаха исцеление матери своих детей...

* * *
За это время и душа Максуда нашла успокоение. И дела его пошли на поправку. В данное время его беспокоит судьба Сиявуша. Он должен соединить его жизнь с достойной девушкой, сыграв свадьбу. До полного выздоровления жены, наверное, есть еще немного времени. Поэтому, посоветовавшись с родственниками, размышляет сразу же после проведения годовщины смерти Шахруха женить Сиявуша. На примете - младшая дочь друга Кахрамона. Все его сомнения по этому поводу связаны с тем, что молодые могут не понравиться друг другу. Подобные вопросы никак не укладывались в голове Максуда. А прежде чем женить сына, должен купить себе другой дом. Столько лет прожил с семьями братьев, чтобы не погас свет в доме дорогих родителей. Теперь ему необходимо завести отдельное от братьев хозяйство. Здесь пока поживут его братья с семьями...

* * *
Вечером Бахрамджон с Халимахон, сварив пельменей из зелени, пожаловали в дом свекра Камилы по поводу рождения ребенка.
Камила очень обрадовалась, увидев у крыльца невестку с Бахромджон-ака. Она только что вытащила из тандыра испекшиеся лепешки. Гостей пригласили на сури, где лежал Шакир-ата. Все раскрыли ладони, чтобы с благими пожеланиями поднести ко лбу. После чего начали здороваться между собой.
-Шакир-ата, пусть приход вашего внука будет священным.
-Поздравляем,- добавила Халимахон.
-Спасибо, спасибо, - ответили хозяева, приложив руки к груди. - Сами живы-здоровы? Бахадыржон поправился?- спросила Санобархон-ая.
-Благодарим вас, с ним все в порядке. Сами как поживаете? Растет наш новый гость? Как воспитываете его, без затруднений? - поинтересовалась Халимахон.
-Как дела у Кабылджона? Хорошо складываются? Почему-то его не видно? - спросил Бахрамджон.
-Спасибо, Бахром-ака, отец наш с братьями все еще на поле, - ответила Камила. - Почему не захватили Бахадыржона? Погостил бы вместе с вами.
-Он еще не вернулся из школы. Попросили предупредить его о том, что мы чуть позже возвратимся.
-Стоило бы затруднять себя, навестив нас. Я сама на днях намеревалась посетить вас,- сказала Камила.
-Было бы не плохо. Посидели бы с вами, побеседовали бы о днях минувших,- подхватила инициативу Халимахон.- Камилахон,- сказала она чуть погодя. - Если вы помните, нам достались две дойные коровы Айбарчин-апы, подаренных вашим отцом. Я показывала вам их приплод, когда вы приезжали к нам погостить в последний раз. Бычков сейчас вместе с коровами восемь голов. Они нынче еле-еле помещаются в коровник. И буренки значительно подросли. Мы хотели бы, чтобы вы их приняли обратно...
-Что с вами, невестка. Не говорите так. Не обижайте нас, пожалуйста. Ведь этих животных все это время выращивали вы. Ухаживали за ними. Значит, и коровы, и бычки, теперь ваши.
-Не говорите так, сестрица. Не смущайте нас, - поддержал жену Бахром. - Мы итак столько лет пили молока. И в парном, и в заквашенном виде. Пусть Бог вознаградить вашего отца - Максуда-ака. Он оказал нам большую услугу в становлении нашей семьи на ноги. Было время, когда мы продавали молоко, катык и каймак этих животных. Слава Аллаху, подкрепили свой бюджет. И двор ваш унаследовали мы.
-Спасибо, сынок. Вы оказались благодарным человеком. Но ваши слова не совсем правильны. Ведь моя невестка - не чужая вам. К тому же именно вы кормили и поили коров. А вечером доили их. Содержать бычков - тоже не простое дело. Значит, и выгоду должны получать вы…
-Вы точно подметили, Шакир-ата. Но сейчас таких коров можно приобрести за большие деньги. И они не были бы лишними и для вас...
-Хватит, Бахром-ака. Не надо. Не уговаривайте нас. Если наш разговор дойдет до отца, то он горько обидится на вас. Эти животные, может быть, пригодятся на свадьбе Бахадыржона...

Г л а в а 13

Максуд долго не затягивал осуществление задуманного плана. Купил двенадцать соток земли в районе центрального автовокзала города. Он поставил перед собой задачу до наступления осени закончить домостроение. К тому же должно отметить по мусульманским обычаям годовщину смерти Шахруха и сыграть свадьбу Сиявуша. Может быть, до этого времени Дильфуза поправится и выпишется из больницы... Поэтому известные архитекторы по личному заказу Максуда разработали индивидуальный план современного жилища в евростиле. Приступили к строительству опытные мастера. Судя по фундаменту, здание, будет весьма громадным. Здесь трудится около двадцати строителей. На старости лет они с женой Дильфузой будут жить именно здесь. Их дочь - Гуландом, как говорится, собственность отца, за кого отдаст, тому подаст руку и уйдет. Но, человек, если он мужчина, должен хоть раз в жизни самостоятельно построить дом. Иначе что же останется в этом мире от него? На самом деле, построить жилье - тяжелейший труд. Если ты живешь в достатке, то позволишь себе нанять работников и возвести дом в течение нескольких месяцев. Если у тебя руки коротки, то должен вкалывать до седьмого пота до конца своих дней... Пока жив, человеческий род не может сидеть без дела. Ведь сама жизнь состоит из движения. Люди живут ради своих потомков, беспокоятся о будущем своих детей. Мечтают, чтобы их сыновья и дочери жили намного лучше их самих. Именно с такими добрыми намерениями и Максуд затеял большое дело. Это не легко, конечно... Но пусть Аллах наделит его силой, энергией и бодростью.
Родственники, оказывается, пригодятся именно в таких случаях. Благодаря им, устроили несколько раз хашар. Мало того, родные, друзья и приятели один за другим навещают строителей. Кроме калорийной еды, они привозят с собой гостинцев, подарков для мастеров: дарят чапаны с чорси - квадратный платок для подпоясывания, а также сорочки. Так, по крайней мере, это стало в народе традицией. Испокон веков на востоке с уважением относились к усто - искусным умельцам, знатокам своего дела.

* * *
Последние дни Максуд часто впадает в глубокие раздумья. А как же? Ведь чего только он не пережил за последнее время?
«Жилье рано или поздно мне удастся построить. Слава Богу, не убогий. И сын вроде бы стал подмогой. Но меня терзают абсолютно другие мысли. За нашего сына теперь кто-нибудь выдаст свою дочь замуж? Я, порой, по-своему строю иллюзии: просить ли дочь того или предложить ли этакому стать сватами, не зная, согласны ли они выдать за нашего сына своих дочерей? К сожалению, я раньше об этом почему-то не подумывал. Что же будет, если узнают, что мать жениха - женщина с психическими отклонениями? Куда податься, кому пожаловаться в таком случае? И сам я, кажется, не из «идеальных». Если пойдет молва «о моей дочери со стороны», конечно, тоже будет некрасиво. Что же стряслось с нашей семьей? Ах, какие мы были счастливые при жизни наших родителей? Порой недооценивали те беззаботные дни. Где же нынче наша молодость... Оказывается, денег, богатства можно добыть. Но невозможно найти человека, потерянного однажды. Если бы только были живы наши родители. Они указали бы мне верный путь. Ах, как мне не достает сейчас их наставлений, советов...»
* * *
Камила, вскармливая Фарангиза, была погружена в подобные мысли: «Сегодня мне приснился отец. Жив-здоров ли он? Съездить ли мне к ним? И мачеху ни разу не навестила. Все же она жена моего отца. Мать моих братьев и сестренки. А как же сейчас чувствует себя Гуландом? Невестки - Фаридахон с Бернарахон, а также их дети, наверняка, не оставляют ее одинокой. Как же мне быть? Посоветоваться, что ли с Кабыл-ака. Я теперь не успокоюсь, пока не навещу их. И сама так затосковала по отцу. Наверное, и перед глазами дедушки мелькает образ Фарангиза? У отца дел невпроворот. Бедняга, от зари до зари не знает что такое покой. Боюсь, не заболеет ли он от перенапряжения... И тетя Шафоат в огромном дворе осталась одна-одинешенька. Так хочется мне свидеться и с ней. Если свекор со свекровью не возразят, то завтра-послезатра обязательно должна съездить в город. Сердце мое почему-то не хочет успокоиться».

* * *
Пожалел ли Аллах Дильфузу или Всевышнему стало жалко ее не обустроенных детей, постепенно к ней начал возвращаться разум. Она изо дня в день стала узнавать людей. И медики постарались - сделали все возможное и невозможное. Правда она время от времени все еще впадает в беспамятство. Смотря на Дильфузу, ловишь себя на мысли, что человеческий мозг не такой уж крепкий орган, как нам это кажется. От психических ударов он легко выходит из строя, порой, до потери сознания, и, подобно отключенному свету, он останавливается в бездействии. А включить эту прогоревшую "лампочку" обратно - задача не из легких. Дай Бог, чтобы никто и никогда не лишался рассудка. Такого наказания нельзя пожелать даже своему злейшему врагу.
Пациенты, лежащие в психиатрических больницах, в первую очередь, наши с вами современники. Они жертвы, "калеки" современности, мирозданья, Вселенной. Сейчас на всем свете, в каждом городе есть аналогичные лечебные учреждения. Какой ужас! У таких больных, видимо, во время стресса души не смогли выйти наружу, а наоборот, «испортились» в теле. Ведь недаром говорят, что всему свое время. Наверное, и душевнобольные «живут» до тех пор, пока их не призовет к себе Аллах, если даже они сами того не знают: живут ли они, дышат ли они...

Г л а в а 14

Время вылечивает любую рану. В последнее время, кажется, и на душе Сиявуша появился свет, как в конце туннеля. Он, наконец-то, вышел в люди: начал общаться с ровесниками, выходить не вечерние прогулки. Феруза - девушка его друга Акмаля познакомила Сиявуша со своей подружкой - Наргизой. Отец Наргизы - одна из знатных людей города. Она студентка. Первые дни Сиявуш был абсолютно равнодушен к ней. Точнее он приходил к Наргизе, чтобы найти убежище, укрытие от своего одиночества. Так, мало-помалу, парень привык к этой девушке. Изо дня в день Наргиза превращалась в часть бытия Сиявуша. Она была шатенкой, хорошо воспитанной, застенчивой, одевающейся со вкусом симпатичной девушкой.
* * *
Лето было на подходе. Началась подготовка к годовщине Шахруха. На ритуал была приглашена вся родня, близкие и соседи. Недаром говорят, что ворота двора, откуда провожали в последний путь человека, остаются открытыми настежь. По словам местных старцев, покойник уходит, постелив длинный дастархан. На днях из этого двора снова будет доноситься плач. Что ни говори, пусть эти вопли, рыдания станут последними.

* * *
В поминальный день из дома Мардона-ака с раннего утра до позднего вечера были слышны молитвы муллы. А когда вслух читается молитва, то вокруг становится так тихо, будто эта тишина околдовывает пришедших соболезновать людей... В эти минуты перед глазами человека, как в замедленном кино, поочередно проходят и радостные, и грустные дни, прожитые в этом тленном мире...
* * *
Подходит к завершающему этапу строительство нового дома. Здесь сейчас трудятся над отделкой. Глядя на работу мастеров, ты вновь и вновь убеждаешься, что они действительно мастера своего дела. Они так искусно обрабатывают липкой стены, столбы, потолки, что, смотря на них, глаза разбегаются от цвета, к месту подобранного колера. Двор с четырех сторон был огражден высокими кирпичными стенами, оформленными дорогостоящим кафелем. И ворота, по словам ошан, были в стиле "Санты-Барбары" и покрашены в белый свет. Дом был построен с многочисленными подвальными помещениями, отдельной кухней, естественно, со специальным гаражом...
* * *
Наступила пора раскрытия хлопковых коробочек. Все земледельцы вышли на поле. Лишь один Шакир-ата по-прежнему лежит рядом с внуком. Однажды Фарангиз спал в колыбели с завернутыми в пеленки ручонками. Не зря говорят, что «Старость - не радость». Качая бешик малыша, Шакир-ата невольно уснул. В это время по закону подлости вдруг проснулся ребенок, и усердно шевелясь, освободил правую руку из специального тряпичного ремня. Шнур, прикрепленный к колыбели, внезапно развязался. И ребенок начал плакать. Активно двигая ножками, малышу удалось освободить и нижнюю часть тела. Затем он пытался перевернуться на правый бок, и упал ничком на сури и закричал. А Шакир-ата, проснувшись от испуга, быстро посмотрел в колыбель. А там, к сожалению, не было Фарангиза. Старик, естественно, начал тревожиться, с волнением оглядываясь по сторонам. Был слышен только плач ребенка, но самого малыша не было видно.
В это время впавший в панику от неожиданного случая Шакир-ата встал на ноги, сам того не замечая. Он, с трудом согнув спину, взял в руки упавшего вниз младенца и словно окоченел на том месте, где стоял…
Именно в этот момент вдруг со скрипом открылась деревянная дверь, и во двор вошли вернувшиеся с поля члены семьи. Санобархон-ая не верила своим глазам, глядя на своего мужа, стоявшего с ребенком на руках. И Кабыл, и Камила замерли от неожиданности...
Словом, произошло чудо. Не знаю, Аллах ли пожалел немощного старца или дошли до Создателя вздохи малого, который с раннего рождения лежал рядом со своим дедом с ограниченными физическими возможностями…

Г л а в а 15

Максуд с Сиявушем и дочерью Гуландом переехали в новый дом. От этого роскошного, благоустроенного домостроения все еще пахло свежей краской. Хотя жилище это было полностью построено, однако назвать его домом все еще было рановато. Ибо, несмотря на то, что домостроение было комфортабельным, фешенебельным, все же в нем пока что не было обыкновенного домашнего уюта. Безусловно, этому меблированному, хорошо обставленному дворцу еще не хватало людского дыхания. На наш взгляд, его, стало быть, можно назвать настоящей крышей над головой только после свадьбы Сиявуша. Ибо в день свадьбы в большие-прибольшие казаны - котлы ложится жир, масло, словом выпускается «ис» - приготавливается пища для гостей, приносятся в жертву бык или барашек. Только тогда, когда эти безлюдные, холодные помещения наполнятся людьми, эти стены сами по себе приобретут теплоту, а темные комнаты станут светлыми, а от шума, гама, в хорошем смысле этих слов, исчезнет гнетущая тишина.
Наконец-то мечта Максуда сбылась. Строительство дома было благополучно завершено. По середине двора стоял огромный с разноцветными фонарями фонтан, по его краям были посажены диковинные цветы. Словом, это домище было намного громаднее дома, возведенного Мардоном-ака. Если Богу будет угодно, они с женой Дильфузой на старости лет здесь будут воспитывать детей Сиявуша.
* * *
Спозаранку по распоряжению Максуда его водитель привез из дома младшую тетю - Саадатхон-аю. Завтра у них состоится запланированное мероприятие по поводу новоселья.
- Милая моя, Гуландом! Превосходная моя! Твоя тетушка даже не знает, как выразить тебе свою симпатию. Не знаю даже, как тебя приласкать? Ах, ты моя голубушка, красавица моя. Быть ли мне жертвой твоего стана? Какой же ты выросла, миловидной, прелестной…,- сказала Саадатхон-ая, поцеловав девушку в лоб. - Из старших, наверное, осталась в живых лишь я. Если бы была жива сестра моя, то мы вдвоем пожаловали бы к вам. Жаль, что и брату моему не было суждено увидеть дом, построенный тобой, - сказала старушка, глядя на Максуда.
-Не говорите, тетя. Недаром наши предки назвали мир скудным.
В это время пришел с улицы Сиявуш. Увидев его, Саадатхон-ая обратилась и к нему:
-Как ты поживаешь, мой милый. Очаровательный мой. Ах, каким молодцом ты выглядишь? Не знаю чем тебе угодить…
-Спасибо, дорогая тетушка. Как у вас здоровье? Как сами поживаете? Домашние все живы - здоровы?..

* * *
Во второй половине дня в новом доме начала собираться родня. Испекли самсы, лепешки. Было принесено в жертву несколько овец. Началась подготовка к утренней нонуште – общественному завтраку…
Заодно родственники посоветовались между собой на счет свадьбы Сиявуша. И Кабыл с Камилой несколько дней были здесь. Речь между родственниками зашла, конечно, о женитьбе Сиявуша. Были перечислены имена тех девушек, которые, по их мнению, были достойны стать невесткой для этой семьи.
-Сынок, если у тебя на примете есть кто-нибудь, то скажи сразу, не стесняясь, - спросила Саадатхон-ая, сидя рядом с Сиявушем на айване. - Если у тебя никого нет, то дай нам отыскать тебе достойную невесту. Не хорошо, не к лицу тебе ходить без спутницы жизни. До каких пор ты будешь ходить в холостяках. Давно пора тебе жениться…
* * *
С тех пор Сиявушу показали несколько девушек. Если одна из них была красавицей, то не подходила ее семья. У другой девушки были богатые родители, но не нравилась сама девушка. У одной - брат пяньчуга, у третьей - сестра легкомысленная. Кого-то отец бросил. То понравившаяся Сиявушу девушка была не по вкусу Гуландом или их невесткам. У одной - был скверный характер, у четвертой - ноги кривые, иная - была ниже ростом. Как говорится, женитьба, замужество - это не покупка коня, а сделка жизни. Поэтому при таких случаях необходимо семь раз отмерить и один раз отрезать. Пока звезды молодых не сойдутся, невозможно сыграть свадьбу. Иные женщины, не сомневаясь в том, что против них организован заговор, повезли показать будущего жениха ворожеям. И это не помогло. Словом, очень трудно было отыскать вторую половину Сиявушу. Буквально все семейство, вся родня была «занята» этим благородным делом…

* * *
Отец, разрешите мне хоть этот раз навестить мачеху. Было бы стыдно, если уеду, не повидавшись с мамой Дильфузой.
Услышав слова дочери, Максуд почему-то вздрогнул.
-Камила, что ты сказала?
-Мне бы хотелось посетить Дильфузу-аю. Будет лучше, если вы сами отвезете нас к ней. И зятю вашему неловко оттого, что мы ни разу не навестили бедняжку…
- А как ты думаешь? Ваше посещение обязательно? Ведь она сделала тебе так много подлостей. Неужели тебе не терпится увидеться с такой злой женщиной…
-Отец, пожалуйста, ради Бога, не говорите так. Я ведь тоже женщина. И прекрасно понимаю ее состояние. Поэтому было бы не плохо, если бы мы ее навестили. К тому же она пережила многое. Подобные трагедии я не пожелаю даже врагу своему. Нет на свете большего горя, чем потерять родного ребенка. Теперь за душой Дильфузы-аи нет никакого греха. На мой взгляд, она сегодня безгрешна, как малое дитя. Ведь разве можно держать обиду на человека, пережившего невосполнимую утрату. Нет, конечно.
Выслушав до конца сердечные слова своей дочери, Максуд поцеловал дочку в лоб и поблагодарил ее за добрые слова.
- Пусть будет так, как ты этого пожелаешь. Главное при виде тебя лишь бы у нее снова не началась истерика…

Г л а в а 16

Когда они доехали до лечебницы для душевнобольных, то Дильфуза была во дворе - она вышла проветриться. Как только ее взор упал на Камилу, тотчас же из ее глаз вылетели искорки. Сидя на скамейке, Дильфуза смотрела на нее с вожделением, завороженным взглядом. Максуд, Камила с Кабылом, не обращая внимания ни на что, тихо шли к тому месту, где отдыхала Дильфуза. И Фарангиз был на руках Кабыла. Дильфуза по-прежнему сидела без движения. А Камила подошла поближе к ней, и обняла ее. Крепко поцеловав, поинтересовалась о состоянии больной. Дильфуза же не смогла сказать ни слова. Она горько-горько плакала. И только… В это время Максуд с Кабылом переглянулись между собой и решили оставить их наедине. Дильфуза все еще не могла успокоиться от слез, наоборот, она начала реветь еще громче, крепко-накрепко обняв Камилу, как родную дочь.
-Простите меня, доченька, простите. Много подлости сделала вам. Но Аллах наказал меня за мои грехи…
-Не говорите так, успокойтесь, пожалуйста, ... мама. Иначе и я заплачу вместе с вами. Чего плохого вы мне сделали?
-Вы не знаете, не знаете.…С первых дней встречи с вами я желала вам столько зла. Житья не давала, мучила, истязала, пытала…
-Забудьте все, что было раньше. Старое лучше не ворошить. Давайте больше не будем вспоминать о худшем…
-О каких светлых днях мне можно говорить, - спросила Дильфуза навзрыд. - Я - женщина, чья жизнь давно уже сгорела дотла. Мне даже нельзя мечтать о светлых днях. Нынче оставшаяся моя жизнь состоит из ада. Если даже вы простили меня, то я до конца дней своих не смогу простить саму себя! Ведь нет тяжелейшего наказания, чем угрызения совести.
-Успокойтесь, мама. Возьмите себя в руки. Вам противопоказано волноваться. Вот увидите, все будет хорошо. Вы нам поможете вырастить своего внука - Фарангиза. Я когда-то потеряла свою мать. А вы недавно лишились родного сына. Если я тоскую по матери, то ваша душа изнывает от тоски по Шахруху…
Слушая умные слова, сказанные Камилой, Дильфуза призадумалась. В это время в ее сердце появилось некое тепло по отношению к Камиле. Это чувство постепенно перерастало в любовь и воспламенялось. Эта теплота чуть позже вышла горячими слезами Дильфузы. Эта жидкость, ассоциирующаяся с любовью, протекая по щекам больной, придавала им цвет жизни – румянец… Несколько мгновений спустя Дильфуза вновь обняла Камилу, сказав ей «доченька, доченька моя». И Камила, в свою очередь, обратилась к Дильфузе, назвав ее матерью. Увидев обнявшихся - жену с дочерью, и Максуд невольно заплакал - в его глазах заблестели слезы. «Слава тебе, Господи! Благодарю тебе, Аллах», шептали его губы.
Недаром говорят: «Никогда не поздно �