Расплата.


Очень горько осознавать, что человек, многие годы пользовавшийся твоим доверием и добрым расположением, вдруг оказался предателем.
К сегодняшнему дню он отошел в мир иной и уже никогда не сможет подтвердить или опровергнуть брошенные в его адрес обвинения. Поэтому, ссылаясь на совет мудреца, сказавшего: «О мертвых или хорошее или ничего», - я вношу в дневник всплывший на поверхность воистину беспрецедентный факт, оставляя его без комментариев. Они излишни.

Около 12 часов дня ко мне в кабинет ворвался дежурный по РОВД и, задыхаясь от волнения, выпалил:
- Георгий, срочно выезжай! – Он протянул листочек с адресом, но передумав, скомкал его и швырнул в урну. – Ты и без этого знаешь куда. Атаев убит.

Я вытаращил глаза, поставил на стол недопитый стакан с минеральной водой и хотя фамилию расслышал четко, недоверчиво переспросил:
- Кто-кто убит?
- Атаев. Часа два назад. У себя дома.


Автомашина с оперативниками быстро домчалась до известного нам адреса и остановилась у настежь распахнутых ворот.
Я, Аршалуйсян и трое сыщиков вошли в дом и сразу же наткнулись на рыдавшую на диване женщину. Она не слышала наших шагов, но интуитивно почувствовав присутствие в комнате посторонних людей, опустила скомканный носовой платочек до уровня подбородка и не в силах что-либо произнести, слегка повела рукой вглубь помещения: - там…
Мы прошлепали по мастерски выложенному паркетной доской полу и замерли у одной из дверей. Все ещё не веря в случившееся, я легонько толкнул её указательным пальцем, шагнул вперед и вглядевшись в запрокинутую на подушку голову, через секунду-две с сожалением констатировал: - Он…Назир.

В комнате повисла режущая уши тишина.
Затаив дыхание, пятеро сотрудников милиции уставились на неподвижно застывшего на супружеской кровати мужчину, голый торс, губы, глаза которого залепили успевшие роем налететь мухи.

Затянувшееся молчание нарушил Карен:
- Пойду опрошу жену. Пока не понаехало начальство и прокурорские работники нужно осмотреть дом, его личные вещи и, вообще, представить картину произошедшего. Скоро начнется бестолковая суета и выяснить свои вопросы в тишине не будет возможности. Давай, Георгий, поторопимся.

Переминаясь с ноги на ногу, подчиненные ждали моих распоряжений. В этом доме они бывали многократно: отмечали достойные внимания события, парились в жарко натопленной сауне, ели умело приготовленный плов, пили водку и чай, играли в карты, биллиард, нарды. Ни я ни начальник РОВД не возражали против устоявшихся традиционных посиделок, так как после напряженных будней сотрудники уголовного розыска нуждались в товарищеском общении и психологической разрядке. Более укромного, уединенного помещения, чем оборудованный для приема гостей вместительный подвал, в районе не было. Лучшего, собственно говоря, никто и не искал. К тому же немногословный Назир вкусно стряпал заказанные блюда, подавал на стол, подрезал салаты, наливал, убирал, вытирал, не требуя компенсации.
Поэтому нерешительность оперов, обычно выступавших в подобных ситуациях с собственной инициативой, была мне понятна.

- Займитесь выявлением свидетелей, - негромко произнес я, а сам принялся осматривать покрывающийся характерными пятнами труп и окружающие предметы.

Атаев лежал на насквозь пропитанной кровью простыне со связанными за спиной руками. Из одежды на нем были лишь трусы, ввиду чего определить места получения четырех ножевых ран, из которых удар в сердце не оставил шансов на жизнь, не представляло труда.

Я неспеша перебирал брошенную с вечера на стул одежду потерпевшего. Вывернул карманы спортивного трико и джинсовых трюк, однако, кроме маленькой красной книжечки ничего не обнаружил. Открывать её мне не было надобности. Данный документ, удостоверявший личность Атаева и подтверждавший, что он, с декабря 1992 года, является пенсионером органов внутренних дел, вручал лично я, во время проводов на заслуженный отдых.

Назир Атаев проработал в уголовном розыске двадцать лет. Девять из них он находился непосредственно в моем подчинении. Все годы, как сыщик, майор числился на хорошем счету. Раскрывал тяжкие преступления, изымал и возвращал законным владельцам похищенные ценности, десятки раз задерживал вооруженных преступников. Руководство РОВД-УВД хвалило его оперативную смекалку и смелость, что находило отражение в приказах о поощрении отличившихся в борьбе с преступностью сотрудников.

Естественно, фамилия Атаева включалась в тесный список представленных к награде лиц с моей подачи.

Но внезапно, ранее не жаловавшийся на здоровье сыщик, заболел странной болезнью, выражавшейся в сильных приступах головной боли, периодическим ухудшением памяти, потере координации при ходьбе и с мая по конец ноября 1992 года практически в отделе внутренних дел не появлялся.

В течение истекших месяцев он бессчетное количество раз посетил врачебные кабинеты, недели три провалялся в госпитале МВД, получил заключение медицинской комиссии о своей дальнейшей профессиональной непригодности и с декабря, к великому удивлению друзей и коллег, оказался зачисленным в категорию пенсионеров.

- Не помешаю, Георгий, - раздался сзади меня негромкий голос Аршалуйсяна. – Хозяйка знает причину гибели мужа. Но семейный секрет раскрыла неохотно. Мне пришлось на подавленную горем женщину даже прикрикнуть.

Я вложил удостоверение пенсионера МВД в карман висевшей тут же рубашки и повернулся лицом к заместителю:
- Какие, к черту, могут быть семейные секреты? Мы раскрываем убийство самого близкого ей человека! Она обязана помочь. Так что за причина?

Карен сделал несколько шагов вдоль стены, обогнул платяной шкаф, наклонился и приподнял край дорогого персидского ковра в углу комнаты.
- Хозяйка сказала так, как оно есть на самом деле. Атаев соорудил в этом месте тайник и хранил в нем килограмма три изделий из золота. Как обрамленные отборными бриллиантами кольца, серьги, броши попали к мужу она не ведает. Убийца нашел тайник и забрал содержимое. – Аршалуйсян обвел взором пустое углубление в полу и перебрав пять-шесть лежащих на дне золотых монет, ковер расправил.

Сотрудники уголовного розыска догадывались, что у Атаева завелись деньги, причем немалые. Уже через пару месяцев после увольнения из органов внутренних дел, пенсионер развил бурную деятельность. Он временно переселил жену, сына и дочь в тесную квартирку родителей, подогнал строительную технику и до основания снес принадлежащий ему дом.

Бригада рабочих трудилась круглосуточно. Люди безостановочно заливали фундамент бетоном, поднимали кирпичную кладку, прокладывали канализационную систему. В итоге, к середине осени 1993 года, на месте сыробитного строения вырос двухэтажный особняк.

- Никогда бы не подумал, что Назир богат сказочно, - сказал Аршалуйсян. – Бедняга всегда экономил на сигаретах, предпочитая курить дешевые сорта. А тут, на тебе, мраморные ступени, роскошная мебель, новая автомашина. Преступник или преступники, бесспорно, к нападению готовились и нагрянули сюда именно за еще нерастраченным золотишком. Я не ошибусь, если буду настаивать на утверждении, что они точно вычислили даже его стоимость, иначе не отважились бы убить бывшего сотрудника уголовного розыска. – Цепким взглядом Карен оглядывал комнату. – А это что за вещичка?
Оперативник обратил внимание на большие солнцезащитные очки с вывалившимся глазком, застрявшие между сброшенных с массивного восточного сундука ватных одеял.

Я осторожно подцепил их пинцетом, разглядел и дал краткую характеристику:
- Очки старомодные. Местного производства. Такую форму носили лет двадцать пять назад. Клеящее вещество рассохлось и перестало держать глазок в пластмассовой оправе. Нужно выяснить кому они принадлежат.

Еще не успел звук моего голоса раствориться в воздухе, как послышался похожий на стон ответ, молчаливо стоявшей в дверях хозяйки дома: - Вещь не наша.


Мы вернулись в отдел внутренних дел. Я полез в шкаф в надежде быстро отыскать среди вороха бумаг понадобившуюся тетрадь с записями прошлых лет, а Аршалуйсян сел на диван и закурил.

За многие годы на полках скопилось столько исписанных листов, что часть их пришлось выложить на письменный стол.

- Не ищи, Георгий, - докурив сигарету, обратился ко мне заместитель. – Я уже навел по телефону подробную справку и располагаю интересующей информацией.

Я слегка улыбнулся краешком губ и произнес:
- Тогда выкладывай, телепат, его полные анкетные данные, время освобождения из заключения и домашний адрес.

Карен раскрыл свой небольшой по формату блокнотик и глядя сквозь него, прочитал:
- Тереков Ринат Рустамович, 1959 года рождения, ранее трижды судим за квартирные кражи. Кличка «Ринго». Последнее наказание отбывал в исправительно-трудовой колонии № 22. Освобожден в мае 1996 года. Убыл к месту прежней прописки по адресу: город Ташкент, улица Ибн Сино, корпус 2, квартира 5.

Сыщик попал в точку. На протяжении нескольких лет я увязывал прозвучавшую фамилию с именем покойного Назира. Мне было известно, что вора-домушника и моего бывшего подчиненного связывает невидимая постороннему глазу прочная ниточка. Информацией я ни с кем не делился, но не считал её абсолютно закрытой и недоступной другим сотрудникам уголовного розыска.

Сейчас, как выяснилось, в голове Аршалуйсяна, ни разу не обмолвившегося на эту тему, кружила такая же мысль, а проснувшийся интерес к личности Терекова был вызван не праздным любопытством.



Анкетные данные Рината Терекова впервые я внес в свой специальный журнал еще в начале 1992 года. В холодное ненастное февральское утро жители многоэтажного дома задержали его с поличным в момент совершения кражи из квартиры и доставили в РОВД.

Тогда Ринго слегка просчитался. Он бесшумно вскрыл отмычкой сложный по конструкции замок уникального образца, опорожнил металлический сейф и плотно упаковал добычу в чемоданчик. В эту минуту за забытым ключом от гаража, домой вернулся хозяин квартиры. Столкнувшись нос к носу с одетым в длинный черный плащ и кожаные перчатки незнакомцем, упитанный мужчина испустил далеко не боевой клич, стремглав выбежал на лестничную площадку и поднял в подъезде шум. Выскочившие на подмогу старушки мертвой хваткой вцепились в одежду домушника и не выпустили её из рук до прибытия подкрепления в лице участкового инспектора.

Авторитетный в преступном мире вор безоговорочно признал свою вину и не глядя подписал составленные операми документы. После чего, посмеявшись над собственной поспешностью и бесстрашно обезвредившей его «группой захвата», попросил показать список нераскрытых за последние два года преступлений.

Тереков напряженно вчитывался в отпечатанные на машинке строчки, почесывал то затылок, то переносицу тыльной стороной ладони, утирал градом катившийся со лба пот, сморкался в несвежий носовой платок, по ходу отмечая кружком адреса ранее вскрытых им квартир.

Закончив непривычное занятие, вор вскользь заметил, что перечень похищенных вещей в уголовных делах приведен не полностью.
Минут десять задержанный жадно затягивался табачным дымом, о чем-то размышлял или вспоминал, переводил взгляд с одного оперативника на другого, а затем разоткровенничался:

- Я «бомбил» хаты только высших милицейских чинов, прокуроров, судей, банкиров и высокопоставленных торговых работников. Брал по-крупному, миллионами. А в ваших списках фигурирует какая-то мелочевка. Впрочем, оставшуюся неразбазаренной часть драгоценностей я сдам добровольно в обмен на культурное со мной обращение.

Поведение Ринго моих подчиненных не удивило. Он высоко сидел на воровской иерархической лестнице и обязан был поддерживать свой авторитет криминальными подвигами. А они измерялись количеством вскрытых замков и весом похищенного. В особый зачет в тюремной камере шли совершенные кражи из квартир сотрудников правоохранительных органов, одно упоминание которых доставляло арестантам мстительное наслаждение.

Терекову на слово я не поверил, уж больно астрономические цифры он называл. В районе и в целом по городу перечисленные им кражи действительно имели место и из месяца в месяц включались в число нераскрытых. Но в заявлениях потерпевших говорилось о минимально понесенном ущербе: серьги с рубином, кольцо с александритом, фотоаппарат, подаренный на день рождения золотой портсигар.

Тем не менее, отправив вора в камеру для задержанных, я вызвал к подъезду служебную автомашину и взяв с собой двух старших оперуполномоченных, Назира Атаева и Султана Фатхуллина, вышел во двор отдела внутренних дел.

Увидев меня в зарешеченное окошко, дежурный по РОВД крикнул:
- Георгий, подожди. Из МВД поступила телетайпограмма. Министр срочно собирает всех начальников уголовного розыска города. Оперативное совещание начинается через тридцать минут.

Ослушаться генерала, не прибыть на совещание или направить вместо себя заместителя, означало накликать на начальника милиции лишние неприятности. Поэтому я отвел Атаева в сторону и сказал:
- Назир, вот тебе ключ он квартиры, в которой Ринго, якобы, хранит награбленное. Если факт подтвердится, пригласи двух понятных и составь протокол изъятия вещественных доказательств. Эта работа займет не менее пяти часов, к тому времени я успею вернуться. Если нет, то возвращайтесь в РОВД и занимайтесь по своему индивидуальному плану.


Совещание в министерстве растянулось на два часа. Я подробно записал указания генерала, сбежал вниз по лестнице, сел в автомашину и подъехал к отделу, чтобы передать некоторые важные документы начальнику.

Едва я переступил порог кабинета, как полковник раздраженно произнес:
- Твои опера доложили, что хата оказалась пустой. Вор повесил тебе на уши лапшу. Продолжайте «колоть» Терекова до тех пор, пока не перетрясете всех контактировавших с ним скупщиков краденого.
- На вещественные доказательства мы особо-то не рассчитывали, - ответил я, протягивая пакет с директивой министерства. – Не ясно одно, зачем опытный вор погнал сотрудников уголовного розыска на заведомый порожняк. Опера такие шутки не прощают.

- Показания Терекова распространились по городу с быстротой молнии. Если мы не вернем потерпевшим ценности, то они не поймут нас правильно, а это люди могущественные. Нажить в их среде недруга равносильно потере должности в ближайшей перспективе. Цена вопроса, Георгий, наше благополучие. Поэтому слышать отрицательный результат не же-ла-ю. – Последнее слово шеф отчеканил по слогам, видимо, чтобы оно глубже врезалось в мою память, вскрыл поступивший из министерства пакет и уткнулся в него носом.

Выйдя от начальника, я вызвал к себе в кабинет старших оперуполномоченных Атаева и Фахтулина и по внутренней телефонной связи дал указание дежурному сержанту привести задержанного.

Уловив на наших мрачных физиономиях недовольство, успевший выспаться Ринго промямлил:
- Неужели недостаточно? Мне удалось схоронить довольно-таки много. Потянет в баксах «лимона» на два…

Атаев угрожающе насупил брови:
- Хата пуста.

- Не может быть, не может быть, - отчаянно затряс подбородком задержанный. – Кодированный замок на двери мой подельник вскрыть не сумеет, квалификация низковата. Да и адрес ему не известен…А кто производил обыск?

Движением головы я указал на сидевших на диване сыщиков:
- Они будут работать с тобой до тех пор, пока напротив каждого уголовного дела не появится отметка об изъятии вещественного доказательства. Предупреждаю, им разрешено действовать жестко и не всегда по привычным правилам.

Вор как-то искоса взглянул на Атаева, закусил и пожевал верхнюю губу, затем обречено выдохнул:
- Тогда мне хана. Хотел как лучше, а получилось как всегда.

Загадочно высказавшись, он стал отвечать на вопросы рассеянно, не взял предложенную сигарету и в конце-концов замкнулся в себе.
Спустя день Ринго отказался от всех ранее данных показаний.

Через два месяца после ареста районный суд рассмотрел уголовное дело в отношении Терекова, обвиняемого в совершении кражи из квартиры и приговорил вора к четырем годам лишения свободы.

Из тюрьмы он был этапирован в исправительно-трудовую колонию №22, отбыл наказание и в мае 1996 года вернулся в город Ташкент.



До осуждения Тереков проживал в квартире сводной сестры Зухры. Женщина ненавидела и побаивалась братца, способного на любую подлость. Он приводил в дом дружков-разбойников , напомаженных девиц легкого поведения, устраивал шумные пьянки, ломал мебель и по малейшему поводу нещадно колотил её.

От месяцами длившегося кошмара, нервных стрессов, сердечных приступов и неизбежного инфаркта Зухру спас арест Ринго.

Сделав вывод, что после освобождения из заключения Терекову прописаться негде, кроме как у единственной родственницы, я сказал Аршалуйсяну:
- Поговори с ней. Зухра, без сомнения, захочет избавиться от наскоками проживающего в квартире деспота и выложит о нем всю информацию. Ринго нужно найти и доставить в РОВД. При необходимости оставь в доме засаду.


Получив от женщины злобный ответ: - Да, был. Переночевал со шлюхой и исчез. Надеюсь надолго, - дотошный Карен осмотрел две убого обставленные смежные комнатенки, заглянул в темную кладовую и прихватив с собой валявшийся на полу потрепанный фотоальбом, вернулся в отдел.

- Помотри-ка сюда, Георгий, - заместитель протянул мне любительскую фотографию с оторванным уголком. – Что скажешь?

Я навел увеличительное стекло на черно-белое изображение, внимательно вгляделся и довольно воскликнул:
- На нем очки, обнаруженные рядом с трупом Атаева! От такой серьезной улики не открестишься.

Мы стали думать в каком направлении осуществлять дальнейший розыск подозреваемого, четко понимая, что найти его будет не легко.

Скрупулезно проанализировав ситуацию, я высказал свое мнение:
- У Терекова есть два вероятных пути. Он либо сегодня же сбагрит золото скупщику краденного и сбежит из города, либо надолго заляжет в каком-нибудь незасвеченном притоне. Обширные связи в преступном мире позволят ему отстегнуть некоторую сумму в «общаковую» кассу и без проблем получить возможность есть, пить и щупать баб до конца года, не покидая помещения.

Аршалуйсян согласился с приведенными доводами:
- Я исхожу из наличных средств у Ринго. За деньги он купит себе и гарантированную безопасность и комфорт в любом из десяти районов Ташкента. Город громадный. С какого конца приступим?

- Мы не знаем с кем из криминальных авторитетов Тереков поддерживал тесный контакт раньше, в какую из группировок входил и от кого получал передачи с продовольствием, находясь в заключении. Я предлагаю сию же минуту позвонить в исправительно-трудовую колонию. Прежде чем выпустить отбывшего наказание осужденного на свободу, оперативники заполняют опросный лист. Допускаю, что в личном деле Ринго отражены какие-то имена, клички, адреса.

Карен набрал номер коммутатора МВД и попросил телефонистку соединить начальника уголовного розыска района с дежурным по ИТК №22.

- Капитан Маслобойников. Слушаю, - раздался в трубке голос находящегося за восемьсот километров от меня офицера. – Кого? Талгата Ахмедовича? Начальник колонии дома. Отдыхает.

- Есть у него домашний телефон? Могу ли я с ним поговорить?
- Конечно есть. Минуточку, - отозвался из далека дежурный.

В наушнике послышался треск, протяжные гудки и командный басок:
- Коженов у аппарата.

Не вдаваясь в подробности, я попросил подполковника поручить оперативникам сделать выписку из личного дела отбывшего срок наказания Терекова и телетайпом отстучать на мое имя.

Уловив суть и цель позднего звонка, смышленый Коженов пробасил:
- Кажется, я смогу вам помочь и без оперов. Последние полгода Тереков находился на вольном поселении. Жил в общежитии химического завода. Там познакомился с буфетчицей по имени Ильгиза, близко сошелся с ней и стал сожительствовать. Сегодня я встретил отца девушки, разговорился и поинтересовался причиной её увольнения с работы. В нашем захолустном городишке рабочих мест мало. Чтобы уволиться необходимы веские основания, а бросить доходное место в торговле осмелится лишь сумасшедший. Так вот, мужик огорчен неразумным поведением забеременевшей от Ринго дочери. Он обеспокоено сказал, что Ильгиза купила авиабилет до Иркутска и первым утренним автобусом уехала в город Ташкент.

Сидевший возле телефонного аппарата и прослушивавший разговор Карен взял в руки справочник.
- Иркутск…Иркутск, - медленно повел он пальцем сверху вниз по расписанию вылета самолетов из аэропорта. - Иркутск…Один раз в неделю. Посадка на рейс будет объявлена через полтора часа.

Аршалуйсян выразил уверенность, что Тереков намерен улететь в Россию вместе со своей сожительницей, которую без труда можно опознать по характерным приметам и выпуклости живота.

Он бросил взгляд на часы, взял с моего письменного стола ключ от автомашины и занял выжидательную позу.

Чтобы успеть снять влюбленную парочку с рейса времени оставалось достаточно. Тем не менее я тут же позвонил коллегам в аэропорт и попросил проходящего регистрацию под фамилией Тереков пассажира и его беременную спутницу задержать.


С момента нашей последней встречи Тереков сильно изменился: некогда густой волос заметно поредел, на щеке появился затягивающийся розовый шрам, кожа на лице загрубела, приобрела темноватый оттенок и местами потрескалась. Не хватало боковых зубов.

После общеформальных вопросов и ответов, предусмотренных протоколом допроса, я пошел в психологическую атаку и, как само собой разумеющийся, не требующий доказательства факт, сказал:

- Твоя сожительница увешана бриллиантами. Вы собирались продать их в Иркутске и год-два безбедно пожить на вырученные деньги. Оперативниками достоверно установлено, что драгоценности похищены из дома Атаева. – Я вытащил из сейфа старомодные солнцезащитные очки и любительскую фотографию с оторванным уголком, - следствие ждет от тебя чистосердечного признания.

Краски на загорелом лице Ринго сменяли одна другую. Поднесенная к губам сигарета зависла в воздухе, по телу заметно пробежала дрожь.

За двадцать лет работы в уголовном розыске я повидал десятки преступников, твердо и невозмутимо державшихся во время допроса. Но лишь единицы из них, при виде нежданно выросших на столе неопровержимых материальных улик, продолжали оставаться непоколебимыми.

Задержанный к числу последних не относился. Маска безмятежности мигом слетела с его лица, оголив разбухшие от ненависти ко мне подрагивающие скулы и буравящие насквозь колючие глаза.

- Рассказывай, как на исповеди, - ледяным тоном произнес Аршалуйсян. – Только правду. Показания записываются на аудиопленку.

Тереков затушил обжигавшую пальцы сигарету, машинально прикурил следующую и набрав полные легкие дыма, прерывисто выдохнул:
- Нового я ничего не скажу…Вы и без моей помощи давно вычислили мотив убийства…Четыре года назад Атаев присвоил принадлежащее мне золото…Он построил дом, купил автомашину…Я забрал свое…

- Кто был с тобой? Кто нанес ножевые ранения, - спросил Карен.

- Лишать жизни в план нападения не входило . Мой подельник лишь чуть-чуть пощекотал его перышком (на жаргоне - нож). Когда мы выпотрошили тайник и уже собирались уходить, Атаев выкрикнул, что достанет нас из-под земли…ну и…

- Ты нанес смертельный удар в сердце. К чему тебе понадобилась жизнь пенсионера? Он не осмелился бы заявить в органы внутренних дел об отнятых бриллиантах.

- Я не убийца, я – вор и живу по закону, запрещающему насилие над человеком. Искусство домушника состоит в том, чтобы вползти в хату ужом и отвалить из неё незамеченным. Молодежь не хочет терпеливо постигать ювелирные стороны ремесла, она предпочитает махать ножом…Беспредел устроил юный подельник. За «мокруху» его вытащат на воровскую сходку и учинят спрос. Жесточайший. Он будет рад-радешенек, если лишится только пальцев или кисти руки, но останется жив. Я за беспощадность, иными мерами наши вековые традиции не восстановишь…

У меня участился пульс и поднялось кровяное давление. Слушать подробности пытки и убийства Атаева дальше не было сил. Я вышел в коридор, спустился вниз по ступеням, сел на стоявшую во дворе отдела скамейку и закурил.

В памяти, вопреки моему желанию, вновь закружили события февраля 1992 года.

После проведенного осмотра указанной вором квартиры, старшие оперуполномоченные Атаев и Фатхулин доложили, что ценностей в ней не обнаружено. Сомнение в искренности подчиненных закралось мне в душу сразу же. На следующий день, не говоря никому ни слова, я подъехал к нужному дому и побеседовал с сидевшими у подъезда бабушками. На вопрос: «Видели ли вы вчера оперативников», - они ответили утвердительно, а моя старая знакомая, сыну которой сотрудники уголовного розыска помогли восстановить похищенные документы, охотно пояснила:

- Видели, как же не видеть! Приезжали на автомашине дважды. Первый раз пробыли в квартире №46 минут десять и уехали. Вторично вернулись через полчасика, уговорили супругов Чайкиных побыть в качестве понятых, обнюхали в квартире все углы и ничего интересного в ней не обнаружив, захлопнули дверь.

Наблюдения бдительных бабушек расставили все по своим местам. Я убедился, что сыщики совершили тяжкое должностное преступление. Вскрыв квартиру без участия понятых, они нашли то, ради чего пришли, вывезли драгоценности на автомашине и спрятали. Затем, вернувшись повторно, осмотрели помещение официально.

Пока я мучительно размышлял над тем, как поступить дальше и, вообще, предавать ли беспрецедентный факт огласке, грозивший обоим подчиненным неминуемым арестом, Атаев заболел, перестал выходить на работу, бегал по врачам, лег на обследование в госпиталь. А старший оперуполномоченный Фахтуллин, подключив мощные родственные связи, в течение недели перевелся в аналогичное подразделение другого РОВД.


Карен допрашивал Терекова четвертый час, но уже выяснял вопросы, не связанные со зверским убийством Атаева:

- Кого ты хотел ограбить следующим?

- Богатейшим руководителем считается прокурор вашего района. Я намеревался кинуть его хату, - ответил не моргнув глазом Ринго.

- А кто сказал, что он богат?

- Покажите мне человека, не слышавшего о его подарке сыну на совершеннолетие.

Сыщик, конечно, знал смаковавшийся в районе разговор о достойном саудовского шейха подарке щедрого отца любимому отпрыску, видевшему себя после окончания школы студентом юридического института. Родители возлагали на юношу историческую миссию – омолодить собой вымирающую династическую ветвь в правоохранительных органах и не дать непотопляемому семейному кораблю встать на прикол в неприметной бухточке. Ради достижения этой цели, по важности не сравнимой ни с чем другим, денежные ресурсы тратились не скупясь по принципу: «Потом все окупится сторицей».

Аршалуйсян наигранно удивился:
- Что за подарок? На ежемесячную зарплату в сто долларов шибко не разгуляешься и далеко не уедешь.

- Прокурор осчастливил ненаглядного сыночка джипом, стоимостью 40 тысяч долларов. Отсюда и несложный арифметический подсчет: купил дорогостоящую игрушку, не имеющему водительского удостоверения пацану, не на последние бабки. Прокурорская казна пополняется ежедневно. Только бригадир мошенников города по кличке «Красавчик» отстегнул туда шестизначную цифру баксами и сейчас, вместо того, чтобы тянуть за убийство соседского мальчишки пятнадцатилетний срок, кайфует на рижском взморье.

- Что еще говорят о нем в преступном мире? – Аршалуйсян пропустил мимо ушей умышленно приведенный задержанным пример. Он лично занимался раскрытием дерзкого преступления, доказал вину Красавчика и основываясь на свидетельских показаниях, добился санкции на его арест. Однако в деле замелькали имена «авторитетных» людей и большие деньги. В результате, прокурор района наплевал на кем-то принятые законы, общественное мнение, труд заместителя начальника уголовного розыска и отменил собственноручно подписанное постановление о водворении убийцы в следственный изолятор. Не укладывающийся ни в какие существующие рамки факт вновь тормошить и обсуждать с Ринго не было смысла.

- Разговоры самые обычные, земные. Утверждают, что в обмен на бумажки зеленого цвета отмажет от тюрьмы любого. Условие лишь одно – бумажек должно быть много или очень много. Их количество зависит от статьи уголовного кодекса.

Я вмешался в отвлеченный от протокола затянувшийся диалог:

- Заканчивай допрос, Карен. Передай Терекова следователю, дальше им будет заниматься прокуратура.

Добавить комментарий