4 Марта 1992г.

Зайдя ко мне в кабинет, заместитель начальника РОВД по оперативной работе майор милиции Анатолий Тарасенко, протянув руку, весело произнёс: - наконец-то зима закончилась и нет больше необходимости охранять общественные туалеты. На этих «стратегически важных» объектах с преступностью покончено.
Сидевшие на диване оперативники улыбнулись. Смысл шутки был им вполне ясен и подтверждал несколько минут назад сказанные слова начальника уголовного розыска о предоставлении всему инспекторскому составу двухдневного отдыха.

Действительно, прошедшая зима изрядно потрепала нервы всем сотрудникам РОВД. Отмеченный с конца ноября минувшего года резкий рост преступности, не удалось сбить до марта 1992 года. Причём преступность выросла за счёт лишь одного вида – необычной формы грабежей, совершённых в общественных туалетах. В районе таких туалетов насчитывается двенадцать: два на крупной ярмарке галантерейных изделий, куда в надежде купить товар подешевле, съезжаются люди со всех Республик, два на центральном рынке, два в парках отдыха, два на конечной трамвайно-троллейбусной остановке и автовокзале, один у главного универсального магазина (ГУМ). Другие также расположены в местах массового скопления народа.
Учитывая актуальность возникшей проблемы, любое совещание у начальника РОВД или его заместителей начиналось с обсуждения ситуации, сложившейся вокруг выделенных яркой краской на карте района, помещений туалетов.
Что же касается нижестоящих руководителей отдела, то они в дневное и ночное время суток носили с собой служебную документацию и отвечая на интересующий вопрос, водили указкой по предварительно развешанным на стенах вычерченным схемам, диаграммам, графикам. Плакаты отражали абсолютно всю информацию: сколько милиционеров выделено на охрану общественных туалетов; примерное количество людей, их посетивших; время совершения грабежей; в отношении какой категории лиц совершены преступления; сколько грабителей задержано, их фамилии, местожительство, возраст, род занятий. И горе тому, чей доклад на совещании звучал расплывчато, туманно или не полно.
Секретарь совещания, обычно начальник инспекции по делам несовершеннолетних, закончившая в юности курсы стенографисток, добросовестно заносила в журнал-протокол произнесённые фразы, цифры, замечания или дату подготовки какого-либо документа. В дальнейшем аналитики отдела внимательно изучали записи и делали соответствующие выводы.
В целом каждый сотрудник РОВД знал, что потерпевшими, в основном, являются жители России, Украины, Белоруссии, а нападающими подростки и юноши, в возрасте от четырнадцати до двадцати лет.
Однако, обилие цифровых данных на бумаге и теоретические выкладки никакой практической пользы не приносили и РОВД ежедневно регистрировал новые заявления о грабежах. – Скорее бы потеплело, пришла весна, - с надеждой говорили и посматривали на небо от сержанта до полковника. Но от этого количества дней в календаре не уменьшалось.

- Судя по схемам и диаграммам туалеты охраняются надежно, - сведя брови на переносице, жёстко произнёс начальник РОВД.- Почему же тогда преступления продолжают совершаться? По чьей вине? – Он перевёл взгляд на командира роты. – Я тебя спрашиваю, Тугаев! В твоём подчинение пятьдесят милиционеров.
Тугаев, обладающий зычным голосом, моментально вспотев, ответил чуть слышно:
- Десять человек на службу не выходят – трое больны, двое оформляют пенсию, пятеро студентов-заочников сдают зимнюю экзаменационную сессию, четыре места вакантны. Остальные милиционеры охраняют режимные объекты, государственные банки и сберегательные кассы. У общественных туалетов задействованы те, кто уже отработал суточную смену. Людям в течение дня нужно покушать, согреться…
- Это не ответ командира роты, - жестом руки остановил его начальник отдела. - Ещё один грабёж и встанешь у двери туалета сам.
Примерно на таких мрачных тонах заканчивалось каждое очередное совещание. Офицерам они настроения не прибавляли, а сыпавшиеся градом «Выговора» вносили в работу лишь разлад и пассивность.

Преступления, совершённые в туалетах, получили в милицейских кругах названия «смешные.» Но может ли ограбление быть смешным, тем более, что в январе – феврале за недобросовестное исполнение служебных обязанностей, выразившееся в самовольном оставлении поста, из органов внутренних дел уволены трое милиционеров. А заместитель командира роты, не контролировавший несение службы подчиненными, понижен в должности. Тут уже явно не до смеха. Наказанными заинтересовалась прокуратура района, усмотрев в их деянии, вернее бездействии, халатность, повлекшую за собой причинение материального ущерба гражданам.
Слово «смешное» преступление появилось в обиходе после того, как десяток мужчин, по-очередно описав первые эмоции от совершенного в отношении них грабежа, начинали смущенно посмеиваться. Далее к детальному опросу приступал дежурный офицер. Выявляя подробности, он задавал заявителю вопрос за вопросом, отвечая на которые смех рассказчика и милиционеров переходил в хохот. Некоторые потерпевшие, обладавшие артистическими способностями и повышенным чувством юмора, пытались даже наглядно продемонстрировать происшедшее.
В чём же необычность преступления, заставлявшего человека плакать, смеяться, а нередко, скомкав уже написанное заявление, дружески улыбаясь окружающим, со словами: - не хочу доставлять вам хлопот, - покидать помещение РОВД? Суть его такова: мужчина, одетый в зимнее пальто и добротную меховую шапку, заходил в туалет, садился на унитаз и начинал оправлять нужду. В это время не заметно вошедший за ним юноша, протянув руку через разделяющий унитазы невысокий барьер, срывал с него шапку и мгновенно исчезал. Десять – пятнадцать секунд человек недоуменно соображал в чем дело, растерянно вертел головой, до предела вытягивал шею, авось хлопцы шуткуют, пятнадцать - двадцать секунд натягивал брюки и на ходу застёгивая пуговицы, крючки, ремень, выбегал на улицу. А кого искать? Он не успел разглядеть даже как выглядит грабитель со спины. Озираясь по сторонам, потерпевший стоял у входа в туалет несколько секунд, затем, безнадежно махнув рукой, возвращался на прежнее место.
Преступление не требовало предварительной или специальной подготовки. Головной убор мог сорвать любой подросток. Поэтому желающих обладать заветной шапкой день ото дня становилось все больше и больше. Шапки, как правило, выбирались норковые, ондатровые или из другого дорогостоящего меха. Их носили, статистика отразила географические координаты, люди приехавшие из более холодных регионов страны –России, Украины, Белоруссии.

В конце февраля милиционеры задержали очередного грабителя и передали его сотрудникам уголовного розыска. Щупленький, невысокого роста, лет восемнадцати мальчишка был одет в заношенное пальто, под которым виднелся давно не стиранный светлый свитер, потёртые брюки и резиновые калоши на босую ногу. Задав ему несколько стандартных вопросов – фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес, я спросил: - сколько всего шапок ты сорвал и кому их продал?
Вытерев нос и катившиеся слёзы рукавом пальто, задержанный прошепелявил:
- На одиннадцатой «шпалился». Шапки я не продавал, а обменивал. – Он замолчал и продолжая всхлипывать, вытащил правую ногу из сырой калоши, положил её на согнутое калено и принялся растирать рукой замёрзшие пальцы.
- На что и где обменивал? – не выдержал сидевший рядом со мной оперативник.
- На картошку, лук, рис, мясо. На рынке за пышную норковую шапку можно получить три килограмма мяса и мешок лука, ондатровую – мешок картошки, нутрия дешевле. Мама запретила брать деньги, они словно вода, быстро утекают.
-Так родители знают, каким способом достаётся тебе картошка? – удивился инспектор.
Паренёк отрицательно затряс головой:
- Нет, нет! Мама уверена что я зарабатываю на рынке, помогая водителям разгружать автомашины с овощами и фруктами. А отца мы уже давно не имеем, он умер пять лет назад. Трое моих братьев были тогда ещё совсем маленькими. Тётка все время твердит, что мне теперь предстоит «вывести их в люди».
Я сидел и молча слушал безрадостную историю жизни человека, прожившего на земле всего восемнадцать лет. Весь смысл его существования в последние годы сводился к добыванию, любой ценой, пищи семье. Она давала возможность детям посещать школу, хорошо учиться и мечтать о будущей профессии: летчика, военного, учителя. – В какое время мы живем? – неожиданно пришел мне на ум вопрос, - в далеких двадцатых годах или в канун двадцатого века?
- Разрешите? – прервав мои мысли, в кабинет вошёл заместитель начальника уголовного розыска Шаймиев Искандер, неся чайник чая и в промасленном бумажном пакете пирожки. - Наверно проголодался, Георгий?
- Да желудок настойчиво требует своего, но я здесь не один.
Искандер приподнял пакет с пирожками и добродушно произнёс:
- Ешьте, хватит на всех. – Он разложил содержимое на две пластмассовые тарелки и придвинул одну из них ближе к задержанному, - бери, не стесняйся, о шапках поговорим позже.
Кабинет наполнился вкусными запахом жаренного мяса и лука. Паренёк не заставил уговаривать себя дважды. В считанные минуты он съел несколько горячих пирожков и выпил стакан обжигающего чая.
- Чаёвничаете? – раздался у меня за спиной голос заместителя начальника милиции Тарасенко. – Руководству МВД срочно потребовался квартальный отчет о проделанной работе по грабежам. Министр держит данный вопрос на контроле, а ты, Георгий, я смотрю не торопишься и, как всегда, либеральничаешь с преступным элементом. - Скорчив брезгливо-презрительную гримасу, он указал рукой не то на пирожки, не то на задержанного, сидящего за столом. – Их не жалеть, их давить надо и как можно сильнее. Через час жду цифровые показатели в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. – Хлопнув дверью, зам. удалился.
Я нервно зашагал по кабинету из угла в угол:
- Значит, мы должны давить этого пацана, Искандер, - не сдержавшись, сказал я. - Но ведь преступник преступнику рознь. Мы не имеем морального права слить всех в однообразную массу, а массу отправить под пресс. Разве можно ставить на одну чашу весов осужденного в январе тридцатилетнего детину, убивавшего беззащитных старушек за тощий кошелек ради приобретения заморской мебели капризной любовнице и восемнадцатилетнего парня, желающего накормить братьев картошкой? Сотрудник милиции не железный робот, автоматически выполняющий запрограммированную операцию. Он обязан, понимаешь, обязан отличить закоренелого преступника от оступившегося по определённой причине человека. Да, правосудие беспристрастно. Оно относит убийства и грабежи к категории тяжких преступлений и сурово наказывает преступившего закон. В этом его сила. Однако, я не оправдываю, но в какой то мере могу понять сидящего здесь задержанного: общество не дало ни его матери – посудомойщице, ни её четверым детям ничего, что могло бы материально поддержать еле-еле держащуюся на «плаву» семью, создав школьникам минимум условий для человеческой жизни. И не удивительно, сегодня мы пожинаем плоды собственной чёрствости и бездушия – старший сын стал преступником и ему гарантирован длительный срок тюремного заключения. Кто возьмёт на себя в семье его функции, а решившись, будет с нетерпением ожидать наступления следующей зимы? Пустой желудок, голод способны толкать людей на самые непредсказуемые поступки. Тем более, если человеку всего восемнадцать лет и за ним стоят малолетние не накормленные рты.
Искандер изумлённо смотрел на меня. Он никогда не слышал от своего шефа таких странных слов и выводов. – Видимо, мне придётся уволиться из органов внутренних дел и перейти в адвокатуру. Во всяком случае адвокат может свободно высказаться, не взирая на должности и звания, сослаться на давно всеми забытый пункт процессуального кодекса, позволяющего судьям смягчать наказание подсудимому и, если удастся, облегчить его незавидную участь. Кстати, - обратился я к понуро сидящему юноше, – когда тебе исполнилось восемнадцать лет? Это крайне важно для следствия.
- Сегодня.
Искандер с полуслова понял мои намерения в отношении задержанного: не достигшие восемнадцатилетия граждане по закону считаются несовершеннолетними. Их запрещено содержать в КПЗ отдела. Поэтому уголовный розыск, по усмотрению начальника, периодически вносит в следственный аппарат ходатайства о применении к задержанному, чистосердечно раскаявшемуся в содеянном, подписку о не выезде за пределы города. Такая мера пресечения даёт молодому человеку возможность ожидать судебное решение не в тюремных условиях, а проживая дома. Впоследствии, в процессе суда, данный фактор учитывается при назначении срока наказания.
- Поверьте мне, - стучал себя в грудь и клялся паренёк, - я хотел в последний раз обменять шапку на продукты и отметить день рождения. Отпустите к маме, под подписку. Вы же не роботы, не давите меня!
- Ну, вот что, именинник, - не обращая внимание на поток сыпавшихся слов, протянул ему три листа белой бумаги Шаймиев, - аккуратно заверни все пирожки и забери их с собой. В камере до утра тебя кормить не будут.
Оставшись в накуренном кабинете один, я взглянул на стенку: графики, диаграммы, схемы, таблицы, отражавшие результат работы РОВД по борьбе с грабежами и сорвав ближайший от меня плакат, разорвал на части. Зима закончилась.

Добавить комментарий