Одноактная пьеса

Действующие лица:

Он – врач-психиатр; возраст - около 50 лет.
Она – пациентка психиатрического отделения; возраст - около 45 лет.


На сцене стол и два стула. На заднем плане диван. Рядом - гримерное зеркало со всеми принадлежностями. Это одновременно кабинет врача и артистическая гримерка.

Сцена 1

О н (подходит к краю сцены, обращается к залу). Молчите. Решили посмотреть нашу трагедию. Думаете, станет легче, увидев, что кому-то хуже, чем вам? Нет. Не выйдет! Сегодня будет наоборот. Мне… жаль вас. Правда, жаль. Вернетесь домой. Ужин, душ и - спать. Нет, забыл. Собаку вывести. Для нее это - счастье. Завтра все сначала: (говорит быстро) душ, кофе, сигарета, метро, толкотня, эскалатор, текучка, обеденный перерыв, дотянуть до конца, снова метро, толкотня, эскалатор, вывести собаку, котлета, макароны, сериальчик, душ, все. Это все? Конечно, нет. Есть мечты о счастье.

Входит Она. Низкого роста. Волосы темные. Внешность напоминает Эдит Пиаф. Запястья забинтованы. Садится на диван.

О н а. Ты с ума сошел! Какое счастье?! Публика сейчас разойдется. Еще деньги за билеты потребуют.
О н. Они не уйдут, не услышав тебя.
О н а. Давай спою, пока ты всех не распугал.
О н (публике). Вы счастливы? Нет? Это правильный ответ. Счастливым может быть только псих.
О н а (подходя к краю сцены). С душевнобольного меньше спросу. (Обращается к залу.) Оставайтесь. (Указывая на него.) Он не буйный.
О н. Псих – не псих, это мы решаем. Между нормой и психозом граница нечеткая. По-моему, ее вообще нет.

Он и она садятся за стол друг против друга.

О н. Я - ваш лечащий врач. Меня зовут…
О н а. Не трудитесь. Все равно не запомню. Можно называть вас просто "доктор"?
О н. Слово "доктор" забыть не боитесь?
О н а. Я не боюсь. И вы не бойтесь. Забывать иногда полезно. Жаль только, что нужно помнить забываем, а что хотим забыть, никак не стирается из памяти. Сидит где-то там глубоко (показывает на голову) и сверлит, и сверлит… Жить не дает.
Он. Прошлое стереть невозможно.
Она. Конечно. Как можно стереть то, чего нет, что уже прошло.
Он. Но в памяти прошлое становится настоящим.
Он. Браво! Браво, доктор! Оно может больно ранить, даже убить.
О н. Послушайте.
Она. Да, доктор.
Он. Я не намерен проводить с вами философскую дискуссию. Давайте ка я буду спрашивать, вы – отвечать. Идет?
О н а. Нет. Но выбора, похоже, не остается. Придется соглашаться. Спрашивайте.
О н. Живете одна?
О н а. Что вы имеете в виду?
О н (с легким раздражением). Я задал очень простой вопрос.
О н а. У вас достаточно времени выслушать ответ?
О н. Рабочий день кончается в три.
О н а. Если человек не в коме, он не может быть один. С ним его мечты, думы, воспоминания. Можно быть здесь - и далеко отсюда. В мечтах я могу переспать с вами и рассказать об этом вашей жене. Убить начальника авторучкой в глаз и не "сесть". Спасти любимого и больше с ним не расставаться. Эмоции всегда связаны с другими…
О н. Эти "другие" внутри. Мой вопрос о тех, кто снаружи.
О н а. Спешу домой, бегу из него. Бегу от людей, а без них одиноко.
О н. Работаете?
О н а (цитирует). "Я не люблю одиночества, ужасного одиночества, которое сжимает вас в объятиях на заре и с наступлением ночи".
О н. Сосредоточьтесь.
О н а. Я опоздаю на обед.
О н. Боитесь, что остынет?
О н а. Пища здесь ужасная при любой температуре.
О н. Почему вскрыли себе вены?
О н а. Вскрыла вены. Звучит красиво. Как я могу перерезать себе вены, если мое тело мне не принадлежит?! (Пауза.)
О н. Вас пытались убить?
О н а. Убить? Нет. Я умерла своей смертью.
О н. Не умерли, но пытались покончить жизнь самоубийством. Мне важно знать, почему.
О н а. Ерунда какая-то.
О н. Крови много потеряли.
О н а. Да. Я много потеряла.
О н. Еще немного, потребовалось бы переливание.
О н а. Мы с мужем попали в аварию. Я порезалась осколками лобового стекла.
О н. Невозможно порезаться осколками лобового стекла! Оно рассыпается в крошку.
О н а. Точно, как моя жизнь.
О н. Вас нашли в ванной с перерезанными венами! Вовремя, к счастью.
О н а. К счастью? Что вы знаете о счастье? Скажите мне, что это, счастье?! Молчите. А, понимаю! Такого диагноза в перечне нет. (Подходит к краю сцены, обращается к залу.) А вы… вы знаете, что такое счастье. (Говорит кривляясь.) Счастье! Если кто-то здесь сможет ответить мне в двух словах, что такое счастье, пусть встанет и ответит! А… молчите… молчите. Не знаете. Правильно и я не знаю. И вы (указывает пальцем на Него.) не знаете!
Он. Ну, хватит!
Она. Да, да! Не знаете! И не пытайтесь казаться умнее, чем вы есть! (Протягивает руки к залу.) Объясните мне, как это… Как это может быть: все хотят счастья, но никто не знает что это такое.
О н. Давайте продолжим.
О н а. Давайте!
О н. Кем вы работаете?
О н а. Я… работаю. И вы (указывает в зал) работаете. Мы все работаем! Для чего? Для кайфа? Чтобы не сдохнуть с голоду или не сойти с ума?! (Тихо). А может, мы зарабатываем себе на счастье? Устаем, чтобы потом отдохнуть. Копим на лекарства? Тянем до пенсии, чтобы начать жить?! (Пауза.) Устала. Отпустите меня в палату. На сегодня хватит.
О н. Нужно оформить историю болезни.
О н а. Хотите откупорить бутылку, а штопора не имеете.
О н. Шампанское можно открыть без штопора.
О н а. В день моей выписки - непременно. (После короткой паузы.) Зачем меня положили сюда?
О н. Вы согласились.
О н а. Слишком настойчиво предлагали.
О н. Уже хотите выписаться?
О н а. У меня завтра выступление в "Олимпии". Контракт, знаете ли. Билеты распроданы. Могу устроить "входной".
О н. Что вы думаете о вашем психическом состоянии?
О н а. Оно не мое…
О н. Это не важно, чье. Как вы сами его оцениваете?
О н а. Нет штопора. Выбиваете пробку ударом по донышку? Не выйдет! Сегодня посмотрите на этикетку и аккуратно бутылку - на место.
О н. Хронические заболевания?
О н а. Прободение язвы желудка. Это случилось на одном из выступлений в Америке. Там же сделали операцию. Теперь падаю в обморок от каждого съеденного пирожного.
О н (кивнув, записывает). Демпинг-синдром.
О н а. Осложнения красивыми именами называете.
О н. Что еще?
О н а. Еще бронхоэктазия и ревматизм. Умерла от печеночной недостаточности 10 октября 1963 года.
О н. Примите мои соболезнования.
О н а (оглядев его с головы до ног). Это вы примите мои. (Указывая на дверь.) Вы позволите?
О н. До завтра.

Она собирается выйти, но задерживается около гримерного зеркала, смотрится в него.

О н (подходит к краю сцены, обращается к залу). Так она ворвалась в мою жизнь.
О н а (передразнивая). Ворвалась! Иду своей дорогой. Никому не мешаю. Хочешь со мной, пошли! Только, как в Евангелии, сначала продай виноградники, а деньги раздай нищим.
О н. Сам был нищим.
О н а. Не понимал, не верил, не хотел. Хотеть не запрещается. Понять – слишком тяжело. А верить нельзя, нельзя-а-а (качает головой.) Можно самому в больничной пижаме оказаться. Или небо в клеточку.
О н. Опасная профессия.
О н а. Я должна верить, что красный диск, погружающийся в море, - это Солнце, вокруг которого вращается Земля? Должна? Кто может меня заставить?! Никто! Как никто не обязан понимать меня! Ой, да пошли бы вы все! (Махает рукой, выходит.)


Сцена 2

Он и Она сидят у стола.

О н (пожав плечами). Отказываетесь принимать лекарства. Что делать с вами прикажете?
О н а. Кто решил, что я больна и меня нужно лечить?!
О н. Нам дано право решать.
О н а. Я опасна для окружающих?
О н. Для себя.
О н а. Вот! И не лезьте в мою душу! Иду своей тропинкой, (кричит, указывая в зал) а вы меня в стадо, в загон!
О н. У вас были две попытки самоубийства.
О н а. Плохо считаете.
О н. Что будет, если очередная окажется удачной?
О н а (возмущенно). Ой! Ну какой же вы!.. Если очередная удастся, ничего уже не будет!
О н. Ничего для вас. Но все продолжится без вас. Может, не стоит торопиться?
О н а (подходит к краю сцены). Глупости. Я уже похоронена на кладбище Пер-Лашез в Париже.
О н. Мне показалось, вы беседуете здесь со мной.
О н а (тихо). Я – гнездо, в котором поселился воробей. (Кричит.) И мне плевать на то, что вы об этом думаете! Своей жизнью вправе распоряжаться сама!
О н. Играете с огнем!..
О н а (успокоившись). В конце концов, "Надо же с чем-то играть".
О н. Раздражены. Я не зря прописал вам лекарства.
О н а (возвращается к столу). Ваши лекарства… Кто дал вам право?! Кто?! (Возбужденно расхаживает по комнате.) Катя из нашей палаты - энергичная, счастливая, уверенная… Пела, читала стихи, вальсом кружила по палате, смеялась! Всего за два дня уколы превратили ее в дегенератку, шаркающую по палате с отвисшей губой и пустыми глазами! (Пауза.)
О н. Не лезьте в чужую историю… болезни.
О н а. А вы не лезьте в мою!
О н. Как не лезть, если я сам ее пишу?
О н а. Прежде научитесь слышать и понимать!
О н. Делаем свою работу, как умеем.
О н а. Запихиваете людей в рамки, силой?
О н. Рамки необходимы.
О н а. Ваши рамки - решетки на окнах?
О н. Люди рождаются жестокими, завистливыми и жадными тварями.
О н а. Это вы о себе?
О н. Низменные инстинкты преобладают над духовностью.
О н а. Да, я пела на улице, чтобы заработать на ужин.
О н (указывает в зал). Большинство людей не совершают преступление только из-за страха наказания.
О н а. Я пела, не воровала.
О н. Так распорядилась природа.
О н а. Когда прозрела, был теплый солнечный день.
О н. В Ледниковый период наступило похолодание. Людям пришлось накапливать еду и одежду впрок.
О н а. Все раздавала. Копила только долги.
О н. Кто-то первым сообразил, что отнять у соседа – легче, чем накапливать самому. Кроме еды и шкур можно захватить женщин и рабов.
О н а. Однажды в Чикаго подарила норковую шубку проститутке, зашедшей в бар. (Подходит к краю сцены, смотрит в зал.) Рабов больше нет. Или… может… есть?.. (Пауза.) Женщины в палате никудышные, шкуры партия "Зеленых" запрещает, (повысив голос) а еда в отделении - просто дрянь!
О н. Веками выживали завистливые и жестокие варвары, а мудрецы и философы погибали.
О н а. Как это вам удалось уцелеть?
О н. Вот почему футбольные стадионы полны орущими болельщиками, а фильм без насилия и жестокости обречен на провал.
О н а. Дайте им свободу – станут лучше.
О н. Моя свобода кончается там, где начинается свобода другого человека.
О н а. А я совершенно свободна. Только приоткройте форточку, чирикну и упорхну.
О н. На справедливость ближнего рассчитывать не приходится. Нужны рамки.
О н а. От меня вы чего хотите? Чтобы я забыла свои песни, перестала страдать, мучаться, любить? (Тихо.) Мне не нужно воровать, убивать и насиловать. Хочу жить своей жизнью и умереть своей смертью. (Кричит.) Почему меня лишают такого права?!
О н. Выбрали чужую жизнь.
О н а. Насильно возвращаете меня в свою?.. Тесная квартира, пьяные крики за стеной, серая толпа в метро, начальник – похотливая сволочь, и коррекция идиотских текстов с восьми до пяти. (Пауза.) За что? (Пауза.) Вы разочарованы в людях. Жаль. Они такими рождаются. Нет. (Раздраженно.) Их рожают, не спросив их согласия! (Тихо.) Не вините их. "Не суди, да судим не будешь"… Вы открылись мне. Пусть белый халат не помешает вам понять… меня. Непонимание повсюду, даже в семье. Всю жизнь укрывались одним одеялом, а друг друга так и не поняли. Только на моих концертах (указывает в зал) тысячи глаз горят одинаково. Люди одинаково плачут, одинаково смеются, одинаково молчат.
О н. Им нравится сказка о нищенке, ставшей королевой. (Смотрит на часы.) Я рад, что раскрылись передо мной. Но, извините, время… Время вышло. Продолжим в другой раз.
О н а. Другого раза может не быть. Однажды пригласили выступить в лагере французских военнопленных в Германии. Поехала. Пела с кузова грузовика. Узники, охранники и администрация стали зрителями. Вместо партера – мостовая, бельэтаж – крыльцо администраторского здания, балкон – вышки с часовыми. Они вместе слушали, вместе подпевали, вместе аплодировали и кричали "браво!" Потом фотографировалась с узниками.
О н. Почти все, кто попали в кадр, бежали из лагеря.
О н а. Отсюда даже с фотографиями не убежишь.
О н. Снимки пригодились для фальшивых документов.
О н а. Меня использовали. И правильно сделали!
О н. Извините, но мне надо идти.
О н а. Как скажете! (Выходит.)
О н (про себя). Десятого октября шестьдесят третьего… Кладбище Пер Ла Шез, Париж. Красиво!

Звонит телефон на столе.

О н (снимает трубку, возмущенно). Алло? Да… Верно… Да… Я отменил… Потому что не вижу необходимости загружать ее седативными препаратами… Я помню, что вы заведующий отделением… Попрошу таким тоном со мной не!.. Никто вам не давал… Слушайте, в таком тоне я разговаривать не намерен! Позвоните мне когда успокоитесь… Так-то лучше… Почему? Это мое решение. Я лечащий врач и несу ответственность за эту пациентку!.. Именно. Если что-то случится, вы первый напомните мне об этом. На ваше плечо не рассчитываю. Вы об этом знаете… Да. Именно так! Всего доброго! (бросает телефонную трубку, расхаживает по сцене, про себя.) Пер Ла Шез, Пер Ла Шез, Париж… Красиво… (Подходит к телефону, снимает трубку, набирает номер. Примирительным тоном.) Алло? Я. Да… Я… Я сожалею за повышенный тон. Просто, не сложилось впечатления, что ее надо загружать вот прямо сейчас. Она не совсем закрыта. Есть ниточка, за которую можно потянуть и размотать клубок… Есть какая-то загвоздка в ее истории… Мне кажется… Знаю… Конечно учту… Не сомневайтесь… Серьезно?!. Вот как! Не знал. Отмечу в истории болезни… Вашу рекомендацию, непременно запишу. Но дайте еще пару дней разобраться… Знаю. Все знаю. Прослежу… Конечно… Спасибо. Всего хорошего. Да. И извините, ладно? Пока! (Кладет телефонную трубку. Про себя.) Пер Ла Шез (пытается произнести с французским прононсом.) Пер Ла Шез. Красиво!

Сцена 3

Слышен гром и шум дождя. Он подходит к столу, поднимает телефонную трубку, набирает номер.

О н. Алло? Да! Прибыл. Да. Только что. Не стыдно вам, вызывать меня в отделение ночью, да еще в такую погоду?! Экстренный случай?! Все экстренные случаи в хирургии. Я психиатр. Забыли?.. Ну и что, что просил?! Теперь каждую минуту будете меня к ней вызывать?! А-а-а, зав. отделением. Понимаю. Да… Ладно. Не важно. Давайте ее сюда ко мне. Только не говорите, что уснула и не добудиться! (Присаживается к столу, закуривает.)

Входит Она.

О н а (раздраженно). Послушайте вы, как вас там?!
О н. Просто доктор. Забыли.
О н а. В палату я не вернусь. Там не темно, черно! Неужели не понимаете?! Не могу я находиться в абсолютной темноте! Может, вам по-французски объяснить?
О н. Учил, но не владею.
О н а (повысив голос). О, Боже мой! Как можно владеть французским?! Это он владеет нами!
О н. Я не в счет.
О н а. Потому, что моих песен не слушаете.
О н. Знаю все почти наизусть.
О н а. Я была о вас худшего мнения. Непонимание изображаете?
О н. По долгу службы.
О н а. Не понять мои песни нельзя. В переводе они не нуждаются.
О н. Они как открытая рана.
О н а. Браво, браво, браво! Отвергли меня, но еще немного - признаюсь вам в любви.
О н. В три часа ночи?
О н а. Я не вернусь в палату! Не могу больше. Алкоголичка в нашей палате выключает свет. Вы же знаете, что для меня темнота и ночь.
О н (с раздражением). Знаю, знаю. (Расхаживая по комнате. С издевкой.) Вы воспитывались в Парижском борделе, и в возрасте четырех лет ослепли из-за воспаления радужки. (Цитирует.) "В период этого исследования мира вслепую и родилась исключительная чувствительность Пиаф. Ей всегда было необходимо коснуться вещи или человека, чтобы определить их для себя и дать им название". (Разведя руками.) Знаю. Читал… и не раз…
О н а. Ослепла. Не хотела видеть все, что там происходит.
О н. Чушь! Вы были ребенком и не знали, что порок, а что благодетель!
О н а. Я и теперь не знаю.
О н. Эта история не имеет к вам никакого отношения.
О н а. "Предпочла бы читать о ней, а не участвовать в ней". (Берет историю болезни со стола.) Это - моя история. Если не понимаете, постарайтесь хотя бы поверить.
О н. Понять – моя обязанность, поверить, извините, - нет.
О н а. Говорите, как следователь. Понимать, это не обязанность, а Божий дар. (Повысив голос.) Извольте ценить и уважать его!
О н. Вам надо успокоиться.
О н а. Даже если уколите, не поможет. (Подходит, хватает его руку в свои ладони.) Позвольте мне остаться здесь, с вами!
О н. Я не завожу романов с пациентками.
О н а. Ах, да! Еще не забыли, что вы доктор. (Садится на стул перед гримерным зеркалом, смотрится в него. Цитирует). " Мне просто необходимо каждый раз умирать от любви. Если же этого не происходит, я вообще забываю, что еще живу".
О н. Память тренируете?
О н а. Да, были мужчины, отвергшие мою любовь. Лепле не интересовался женщинами, Беко хотел остаться только другом. Шарль Азнавур решил добиться успеха, минуя мою постель. (Пожав плечами.) Добился… Кстати, его настоящая фамилия Азнавурян. Родился в семье эмигрантов из Армении. Отец помогал армянам уклоняться от призыва в германскую армию… Шарль вбил себе в голову, что должен петь на эстраде. Ему говорили: нельзя с такими голосовыми связками. Упрямый мальчишка! (Глядя в потолок, напевает первые строки песни "Une Vie d'Amour".) Почему вы… отвергаете меня? У вас приятный голос. Могли бы выступать вместе.
О н. Послушайте!
О н а (вскакивает со стула). Нет, это вы послушайте! Впрочем, если не желаете, можете не слушать. (Цитирует.) "Я пою не для всех. Я пою для каждого!"
О н. Я провожу вас в палату.
О н а. Торопитесь?
О н. Отдельных палат у нас нет.
О н а. Это хорошо.
О н. Пойдемте!
О н а. Мой выход? (Подходит к гримерному зеркалу, поправляет прическу.) Гримерка пропахла вашим одеколоном. Вы задержались слишком долго. Прощайте. Мне пора на сцену! (Преображается.)

Подходит к краю сцены в круг прожектора. Поет.

JE T'AI DANS LA PEAU
Paroles: Jacques Pills, musique: Gilbert Bécaud, enr. 28 juin 1952

Toi...
Toujours toi...
Rien que toi...
Partout toi...
Toi... toi... toi...
Toi...

Je t'ai dans la peau
Y a rien à faire
Obstinément, tu es là
J'ai beau chercher à m'en défaire
Tu es toujours près de moi
Je t'ai dans la peau
Y a rien à faire
Tu es partout sur mon corps
J'ai froid, j'ai chaud
Je sens la fièvre sur ma peau

Après tout je m'en fous de ce qu'on peut penser
Je ne peux pas m'empêcher de crier
Tu es tout pour moi, je suis intoxiquée
Et je t'aime, je t'aime à en crever

Je t'ai dans la peau
Y a rien à faire
Obstinément, tu es là
J'ai beau chercher à m'en défaire
Tu es toujours près de moi
Je t'ai dans la peau
Y a rien à faire
Tu es partout sur mon corps
J'ai froid, j'ai chaud
Je sens tes lèvres sur ma peau
Y a rien à faire, je t'ai dans la peau...

Она кланяется, разваливается на диване, смотрит на него.

О н а. Вы еще здесь? Что-то забыли? Сейчас завалятся наши "милые паразиты" с цветами… (Заглядывает ему в лицо.) Какие усталые глаза. Конечно. Вы не были там (указывает рукой на край сцены.) Ваша грусть здесь неуместна. Смывайтесь! Поторопитесь!
О н. У нас гораздо больше времени, чем вы думаете.
О н а. Глупо измерять то, что нам не принадлежит.
О н. По истории болезни, вы Пиаф, а не античный философ.
О н а. Поедемте с нами! Мои обжоры наверняка арендовали зал в ресторане на Сен-Жермен или на бульваре Капуцинов.
О н. Кухня на ключе. Могу предложить стакан чаю.
О н а (оглядываясь). Ну, где же они?! Не могут гримерку отыскать?
О н. За время госпитализации вы сильно похудели.
О н а. Обо мне говорят: "женщина-ребенок", а когда умру, назовут "сломанной марионеткой". Тело слишком мало для такой большой души.
О н. Отказ от еды – предвестник депрессии.
О н а. У вас умные глаза. А говорите глупости. (С ударением.) Какая может быть связь между куском колбасы, брошенным в желудок, и такими понятиями, как мечты, любовь, успех, страх! (После короткой паузы.) Что насчет алкоголички в нашей палате? Переведете по-хорошему или опять вены вскрывать?
О н. Все равно нечем.
О н а. Прыгну в окно!
О н. Холодно на улице.
О н а. Осень.
О н. Подержать вас до лета?
О н а. Лето. Белые ночи. Люблю. Мы отвлеклись. Как насчет другой палаты?
О н. Темно? Душевного света недостаточно?
О н а (Указывая пальцем на его голову). Мрак слишком густой.
О н. Ночью положено спать.
О н а (кричит). Не смейте разговаривать со мной, как с ребенком!
О н (резко). А вы не разыгрывайте из себя маленькую девочку!
О н а (тихо). Женщину. Маленькую женщину.
О н. И не кричите на меня. Мы еще не женаты!
О н а (успокоившись). Вам самому надо лечится…
О н. Знаю.
О н а. Ужин затянется до утра. На рассвете – баиньки, как всегда… Мне не нужно было вас беспокоить.
О н. Золотые слова.
О н а. Вы женаты?
О н. Какая разница? Я вас уже отверг.
О н а. Ясно. Повышать голос только через ЗАГС.
О н. Смешно.
О н а. Не хочу обратно. Переведите меня.
О н. Утром, когда вернетесь из ресторана.
О н а. Надеюсь, мы договорились. Пойду. (Выходит.)

Сцена 4

Он подходит к краю сцены. Обращается к залу.

О н. Считаете, зря приехал? Не надо было? Не вылезая из-под одеяла, накричать на дежурный персонал и все? Нет, не зря. Ночной город посмотрел. С ней поговорил, вроде как в Париже побывал на концерте… В ресторан пригласила... Устрицы с шампанским… Пробовали? А. Не кошерное. Знаю. Хорошо. (После небольшой паузы.) Два года. Кладу ее, выписываю и снова кладу. Слушаю только ее песни. От ее прононса – дрожь по всему телу и мурашки по коже. Как много понимаешь на чужом языке, совершенно им не владея. И, бывает, ничего на своем. (Подходит к дивану, садится.) Не умеем мы друг друга слушать.

Освещение меняется, создавая иллюзию наваждения. Входит Она в вечернем платье, присаживается у гримерного столика.

О н. Где мы?
О н а. (Вспоминая.) Война только закончилась. Попросили спеть для американских солдат. Мой импресарио отговаривал…
О н (вспоминая и кивая). Им нужна сексбомба с американской улыбкой, а ты – заморыш с грустными глазами.
О н а (возмущенно осматривая его с головы до ног). Ой-ой-ой-ой-ой!
О н. И вообще, что они поймут по-французски?
О н а (выходит на край сцены). Представляете? Сцена из неструганых досок. А внизу, на холодном асфальте - целая дивизия.
О н. Не досмотрел! Нельзя было петь на холодном ветру. Но тебя же уговаривать бесполезно. Видишь сцену, как с цепи срываешься (берет ее за руку, ведет к дивану. Она зродит от холода, будто промокла.) Простудилась.
О н а. Простудилась... Не понимая ни единого слова, они плакали. Потом устроили такую овацию… Полчаса не давали сойти со сцены.
О н. Да. Их не могла успокоить даже военная полиция (Укладывает ее на диван.)
О н а (слабым голосом напевает). Mon légionnaire! Mon légionnaire!
О н. Простудилась. Что с тобой делать сейчас?!
О н а. Да, простудилась… Мы договорились, что прошлого нет. (Резко встает с дивана.) Но эти слезы и эти глаза остались со мной навсегда. (Подходит к раю сцены в круг прожектора.) Целое море людей. От их дыхания холодный ветер стал теплее. Я обняла их вот так (протягивает руки к залу) и продолжала петь.

Поет

MON LÉGIONNAIRE
Paroles: R. Asso, musique: M. Monnot, 1936

Il avait de grands yeux très clairs
Où parfois passaient des éclairs
Comme au ciel passent des orages.
Il était plein de tatouages
Que j'ai jamais très bien compris,
Son cou portait: "pas vu, pas pris"
Sur son coeur on lisait: "personne"
Sur son bras droit un mot: "raisonne".

Je sais pas son nom, je ne sais rien de lui
Il m'a aimée toute la nuit
Mon légionnaire!
Et me laissant à mon destin
Il est parti dans le matin
Plein de lumière!
Il était mince il était beau,
Il sentait bon le sable chaud
Mon légionnaire!
Y'avait du soleil sur son front
Qui mettait dans ses cheveux blonds
De la lumière!

Bonheur perdu, bonheur enfui,
Toujours je pense à cette nuit,
Et l'envie de sa peau me ronge.
Parfois je pleure et puis je songe
Que lorsqu'il était sur mon coeur,
J'aurais dû crier mon bonheur...
Mais je n'ai rien osé lui dire.
J'avais peur de le voir sourire!

On l'a trouvé dans le désert,
Il avait ses beaux yeux ouverts,
Dans le ciel passaient des nuages.
Il a montré ses tatouages
En souriant et il a dit,
Montrant son cou: "pas vu, pas pris"
Montrant son coeur: "ici personne"
Il ne savait pas... Je lui pardonne.

Je rêvais pourtant que le destin
Me ramènerait un beau matin
Mon légionnaire!
Qu'on s'en irait loin tous les deux
Dans quelque pays merveilleux
Plein de lumière!
Il était mince il était beau,
On l'a mis sous le sable chaud
Mon légionnaire!
Y'avait du soleil sur son front
Qui mettait dans ses cheveux blonds
De la lumière

О н а (кланяется). Спасибо! (Гаснет свет.)

Сцена 5

О н. Мы знакомы не первый год, а мне не удается выяснить, с чего началось ваше… заболевание.
О н а. В беседе с психиатром нужно взвешивать каждое слово. Иначе… Как это в Евангелии: "Язык мой – враг мой".
О н. Есть и другие версии: "Язык твой – враг мой" и наоборот. Попробуем вместе добраться до точки, с которой началось заболевание.
О н а. Заболевание? Я не больна.
О н. Вы не больны. Мы зря держим вас здесь.
О н а. Именно!
О н. Оставим спор о болезни. Когда появились мысли о самоубийстве?
О н а. Это не ваше дело (Пауза.)
О н. Знаете, я тоже очень люблю Эдит Пиаф. Несомненно, это великая певица. Ее песни будут жить всегда.
О н а (путаясь). Так что… что вы хотите от меня?
О н. Вам нравится воображать из себя Эдит Пиаф. Верно?
О н а. Что за чушь?!
О н. Чушь?!
О н а. Ага!
О н. Вы здоровы.
О н а. У вас прозрение?
О н. Вот что я скажу вам. Вы играете раздвоение личности. Хорошо играете! Какая актерская работа!
О н а. Да, вы с ума сошли!
О н. Но почему? Зачем? О! Я скажу вам, зачем! (Говорит с возрастающим тоном.) Вы одиноки.
О н а (подбегает к краю сцены, указывает в зал). Это не правда. Не правда!
О н. Да, да! Одиноки! Живете блеклой серой жизнью! Никто вас не замечает и не хочет… Может начальник хочет. Но хочет не так как бы вы хотели, чтобы он хотел!
О н а. Говорите проще, люди потянутся к вам.
О н. Он хочет вас просто как еще одну! Просто! Но вам это не подходит. Не годится! Вам нужно вни-ма-ни-е! Это желание сильнее жажды и голода! Вот почему вскрыли себе вены!
О н а (на гране истерики). Вы… Вы жестоки! Как вы можете! Вы! (Кричит, указывая в зал.) Как вы все можете топтать мою жизнь?! (Ему.) А вы еще называете себя врачом!
О н. Но вы же не больны. Не так ли?
О н а (закрыв лицо руками). Нет. Но я не хочу чтобы вы…
О н. Внимание (указывает на нее пальцем.) вам необходимо как воздух. Но как получить его… силой (бьет кулаком по столу.) Выбираете образ Эдит Пиаф. Чувствительная особа, сумасшедшая девчонка, поднялась с грязных улочек на вершину славы.
О н а (сквозь рыдание). Я прошу вас, прекратите!
О н. Внушили себе, что вы не вы. Прекрасно! Сидите тихо дома. Пойте. Так, ведь, нет! Вы вскрываете себе вены! Почему? О! Это же так просто! Вам нужна публика, (указывает в зал.) зрители! (Подходит к краю сцены, обращается к залу.) Ну что, не прав? Вскрыть вены (показывает на себе) это эффектно, кр-р-расиво, кр-р-расочно, др-р-раматично, тр-р-рагично! Самый лучший путь крикнуть: Вот она я! Посмотрите! Заметьте! Я не просто одна из… Я полна внутреннего смысла! Полюбите же меня! Сейчас, сейчас же, немедленно! Спасайте меня. Бинтуйте мне руки, ужасаясь и пачкаясь в крови!
О н а (рыдая). Все! Хватит! Я хочу уйти!
О н. Уйти? Я каждый день получаю по голове от зав. отделением. Транквилизаторами (указывает на нее рукой.) не загрузил как Катю, соседку по палате. Я единственный в мире, кто хочет вам помочь! А вы плюете мне в глаза!
О н а (продолжая рыдать). Вы не можете так… Я буду жаловаться!
О н. Вы правы. Я не могу! Не могу больше терпеть особ, требующих любви любой ценой!.. Силой! Силой! Силой! (Вдруг понимает.) Силой? (Указывает пальцем на Нее, наступает, говорит возрастающим тоном. Она в ужасе отрицательно мотает головой, отступает.) Это случилось, когда вы были маленькой. Мамы не было дома. Папа выпил больше обычного. Начал играть с тобой. Обнимал и целовал. Сначала тебе нравилось. Потом было странно. Потом страшно. Потом ужас сковал все тело. И тогда это случилось.

Она тихо плачет, закрыв лицо руками.

О н (достает сигарету, не находит спичек, с досадой швыряет на стол. Более спокойным тоном). Ты рассказала матери… Она плакала. Просила: никому и никогда… Умоляла… Ты молчала. Пыталась забыть. Но с того дня родители стали бояться тебя… Ты стала им чужой… Одинокая девочка… Несчастный ребенок… (Обращается к ней тоном победителя.) Ну? Как? Все верно? Или почти все?..
О н а (успокоившись, чуть пожимает плечами. По жесту ясно, что Он угадал или почти). Я оказалась в Экспериментальной школе с углубленным изучением французского. Тогда испытывали разные методики обучения. Появились лингафонные кабинеты. Наушники и пульты с кнопками… Думали - игра, оказалось - тяжелый труд. (Пауза.) Однажды учительница заявила, что сегодня будет необычный урок – слушаем песни знаменитой французской певицы Эдит Пиаф. (Оживленно.) Постойте! (Цитирует.) "Пою не для всех, а для каждого" – Так вот почему она пустила запись через наушники, а не через проигрыватель! Еще сказала: "Кому не нравится, может не слушать, но сидеть тихо и другим не мешать". Да… Выглядела взволнованной, боялась. Я надела наушники и… (Пауза.)
О н (опомнившись). Почему вы остановились?
О н а. Не уверена, что стоит продолжать.
О н. Боитесь?
О н а. Боюсь.
О н. Что не пойму?
О н а. Что поймете.
О н. Смелее! За меня не беспокойтесь.
О н а. Я нажала кнопку и услышала "Dans ma Rue". Куплеты звучали, как неторопливые шаги по не очень чистому тротуару. В них были грусть и ностальгия. А припев звонкой пощечиной заставил откинуться на спинку кресла. Вот тогда это и случилось…
О н. Вы побледнели. Вам плохо?
О н а. Мне хорошо… После этого урока Софья Михайловна исчезла из школы. Музыку в лингафонный кабинет больше не давали. Будит нездоровые мысли у молодежи. А я каждый день, идя домой после уроков, смотрела на асфальт (подходит к краю сцены) и напевала. Тогда, в классе, не заметила, как поцарапала себе лицо. (Пауза.) Теперь не страшно. (Смотрит на ногти.) В отделении ногти подстригают коротко. Софья Михайловна… Завтра откроем бутылку дорогого шампанского и выпьем за ваш гражданский подвиг. Асфальт наверняка потрескался. Может, его перестелили. Пройдем по нему и не вернемся. А эта песня останется (подходит к краю сцены.)
О н. Эту песню напевать нельзя! Она сначала притягивает, а потом разрывает душу.
О н а. Вы тоже зашли "туда" и заблудились?
О н. Заблудился? Возможно. Искать дорогу обратно не хочется (пытается напевать первый куплет, путает слова, заменяет их на ла-ла-ла.)
О н а (проходя мимо, кладет Ему руку на плечо). Эх ты! (Выходит на край сцены, поет.)

Поет.

Dans ma Rue.

Кланяется. Меняется освещение. Атмосфера наваждения.

О н (изменив внешность, надев шляпу и перчатки, в руке газета, подходит к ней). Да ты с ума сошла, петь в такую погоду!
О н а (с возмущением). А есть-то мне что-то надо, месье?! (Поворачивается, собирается уходить.)
О н (останавливает ее рукой). Ах ты, воробышек! Смотри, если будешь так петь, скоро голос потеряешь. Сорвешь! А голос - это все, что у тебя есть. Твое истинное богатство. Береги его, и к тебе придет большая удача. Хочешь выступать в кабаре? Меня зовут Луи Лепле. Я - владелец кабаре "Жернис". Если хочешь, приходи завтра, я тебя послушаю. Там будет куда меньше риска схлопотать оплеуху, чем на улице Пигаль или Труайон.
О н а (осматривает его с головы до ног с опаской). Но вас убьют! А меня будут подозревать.
О н (улыбаясь). Это будет не скоро. Сначала я найду для тебя имя – "Пиаф" – воробышек – городская птичка, прыгает по улице и поет. Ты успеешь многому научиться и станешь великой певицей. К первому выступлению начнешь вязать свитер, но не успеешь закончить рукав. Это будет самый знаменитый свитер в мире… Обо мне не беспокойся. Умирать все равно когда-то придется.
О н а (цитирует). "Жизнь - это лучшее средство самоубийства".
О н. Нет, нет. Эти слова ты скажешь позже. Но я их уже не услышу. (Пишет на газете, отрывает и вручает ей клочок.) Здесь адрес. (Она берет клочок бумаги, собирается идти. Он останавливает ее.) Да, и вот еще что, купи себе поесть (протягивает ей банкноту, возвращается к столу, снимает шляпу и перчатки.)
О н а (рассматривает банкноту). Пять франков. (Смотрит на него.) Теперь во Франции в ходу евро… (Ее глаза наполняются слезами.)
О н. Какая разница, чем платить. Вы плачете?
О н а (цитирует). "За счастье нужно расплачиваться слезами".
О н (достает бумажную салфетку, подает Ей. Она вытирает глаза и нос, присаживается на диван). Ночью боялась, что подключите меня к капельнице, забилась в угол, сочинила кое-что. Карандашей и ручек не даете – орудия убийства ведь. Пришлось учить наизусть. Слушайте, пока не забыла!
О н. Если понравится, запишу.

Она читает, прохаживаясь по комнате. На фоне негромко звучит и повторяется вступление-проигрыш к песне "Sous le Ciel de Paris".

Надежда избежать душевной скверны
В игре на сцене жизни нам важна.
Мы любим тех, кто нам мучительно неверны.
Нас любят те, чья верность не нужна.

Сжигая дни усталостью бесплодной,
Плывем по жизни к ложным берегам.
А ночью в дебрях логики холодной
Мечту хороним, что верна лишь нам.

Нам в этом театре повезло с билетом.
Но опоздали, действие идет.
Сверкают рампы, в нас прицелясь светом.
Плетем интригу, и финал грядет.

Вот монолог последний, самый классный,
Приходит наш черед произносить.
Но "кто-то", сжав плечо рукою властной,
Со сцены тащит, роль не дав прожить.

Как быстро все случилось, не успели
Мы выразить, ответить, заявить,
Стать в жизни теми, кем бы мы хотели,
Долги отдать, чужие - позабыть.

Непросто, но приходится принять,
Что в этой пьесе наша роль, не вечна.
Попал на сцену – так изволь играть
Не для себя, а для других, конечно.
(Леон Агулянский 2009)

О н. Не плохо.
О н а. Спасибо.
О н. Кто предал вас?
О н а. Судьба.
О н. Не обвиняйте ее. Невозможно убежать из своей жизни в чужую.
О н а. Можно. Было бы желание.
О н. Оно есть?
О н а. Как видите.
О н. Но почему?
О н а. Наваждение не предает.
О н. Ради него стоит вскрывать вены?
О н а. Да.
О н (со вздохом). Теперь я вижу: не зря мы вас держим здесь.
О н а (с улыбкой). Иди ка сюда (освещение меняется, обозначая наваждение. Она приглашает его присесть рядом на диван. Он присаживается.) Слышишь? Это пришел вечер. Прохладно. Ветер затих, ушел спать. В окнах домов зажегся свет. Уставшие люли жарят картошку или варят макароны. (Слышится вступление к песне Paris.) Мы стучим каблуками по ступеням вверх на Монмартр. Тук-тук-тук-тук. Устали. Но еще долго подниматься. Город остался там внизу. Он красив вечером. А там наверху… Еще немного и мы увидим… Узкие улочки, старые дома. Из бистро и ресторанчиков польются звуки аккордеона. (Выходит на край сцены, поет).

Выходит на край сцены, поет.

PARIS
Paroles et musique: A. Bernheim, enr. 3 février 1949

On se rappelle les chansons
Un soir d'hiver, un frais visage
La scène à marchands de marrons
Une chambre au cinquième étage
Les cafés-crèmes du matin
Montparnasse, le Café du Dôme
Les faubourgs, le Quartier latin
Les Tuileries et la Place Vendôme

Paris, c'était la gaieté, Paris
C'était la douceur aussi
C'était notre tendresse
Paris, tes gamins, tes artisans
Tes camelots et tes agents
Et tes matins de printemps
Paris, l'odeur de ton pavé d'oies
De tes marronniers du bois
Je pense à toi sans cesse
Paris, je m'ennuie de toi, mon vieux
On se retrouvera tous les deux
Mon grand Paris

Évidemment il y a parfois
Les heures un peu difficiles
Mais tout s'arrange bien, ma foi
Avec Paris, c'est si facile
Pour moi, Paris c'est les beaux jours
Les airs légers, graves ou tendres
Pour moi, Paris c'est mes amours
Et mon coeur ne peut se reprendre

Paris, tu es ma gaieté, Paris
Tu es ma douceur aussi
Tu es toute ma tendresse
Paris, tes gamins, tes artisans
Tes camelots et tes agents
Et tes matins de printemps
Paris, l'odeur de ton pavé d'oies
De tes marronniers du bois
Je pense à toi sans cesse
Paris, je m'ennuie de toi, mon vieux
On se retrouvera tous les deux
Mon grand Paris.

Кланяется, подходит к столу, садится.

О н а. Париж, Париж, Париж.
О н. Были в Париже?
О н а. Маман не доехала до больницы. Роды принимали двое полицейских на улице где-то недалеко от Пигаль... Меня растил отец. Выступали с ним на площадях. Тогда я и начала петь.
О н. Я должен идти домой.
О н а. Идите, если должны (пожимает плечами.)

Слышны гром и шум дождя.

О н. Куда в такой дождь?
О н а. Ваша машина – под парадным навесом.
О н. Ждали меня.
О н а. Кого вы стесняетесь? Вам не хочется уходить. Я вижу.
О н. В Париже осенью дождливо.
О н а. Я похоронена в Париже, а ехать туда не по карману. Что у вас дома?
О н. Выведу собаку, посмотрю в "ящик", вечером – в ресторан.
О н а. Как грустно сказали: "ресторан".
О н. На юбилей к другу.

Пауза.

О н (пишет на клочке бумаги, вручает Ей). Это мой домашний. Эсли что, звоните. Я распоряжусь, вам позволят…
О н а (с улыбкой). Идите уже. Собака заждалась вас.

Гаснет свет.

Сцена 6


Он сидит на диване, смотрит на Нее, разочарованно качает головой.

О н а (подходит к краю сцены, обращается к залу). Господа! Господа, бывшие товарищи, кому из вас знакомо имя Норберт Гланцберг? Вот, если кто знает, пусть поднимет руку. Без стеснения. Так. Ни одной руки. Нестыковка. (Обращается к Нему.) А вы доктор?
О н. Вам надо успокоиться.
О н а. Браво! Иного ответа не ждала. (Расхаживает по сцене, вспоминает). Мы были навеселе. Шатались по барам и забрели в вагон-ресторан. Тесно, душно, полно немецких офицеров. Толстозадая б… пищит старые песенки между столиков. Аккомпанирует… Не поверила своим глазам, сам Норберт. Давно его не видела, обняла и говорю, дура пьяная: "Здравствуй, мой жиденочек!" (Пауза.) Чуть не погубила его. Он не обиделся и никогда не вспоминал об этом. (Смотрит в потолок, вспоминает.) Норберт… Какое имя! Норберт Гланцберг… Норберт Гланцберг был директором берлинской филармонии. С приходом нацистов бежал во Францию. Кто-то из ребят нашел его на улице играющим на аккордеоне. Затащили в кабаре аккомпанировать. И он аккомпанировал. Как аккомпанировал! Ненавязчиво, мягко, оттеняя голос исполнителя! (Звучит вступление к песне "Dans ma Rue".) Какое чувство ритма и чувство такта! Немцы вошли в Париж. Раздобыл поддельные документы, старался особенно не засвечиваться. Однажды в Ницце его остановил патруль. В результате проверки "внешних признаков" Норберт оказался в гестапо. Просидел шесть месяцев. Всего за три дня до отправки в Освенцим нам удалось его вытащить… Потом работали вместе. Мало кто знает, что известный на весь мир "Padam… Padam" написал именно он, гениальный Норберт Гланцберг. (Пауза.) (Выходит на край сцены, обращается к залу.) Может, кто-то еще не понял, о чем я. Падам, падам. Не помните?. А ну ка (взмахивает кулаком, дирижирует, звучат первые строки припева Padam… Padam… Padam.) Вспомнили? Никто не смог найти первую строку припева. Я предложила оставить Padam… Padam… Padam. (Вновь обращается к залу.) Постойте, почтенная публика, вы, небось, думаете, что Падам, падам, это вальс. (Махнув рукой.) Никакой это не вальс. Я вас умоляю! Вальс! От этой музыки пахнет гетто и концлагерем. (Наклоняется, вглядывается в публику.) А? Что? Не верите? Психичка чушь порет, да?
О н (кричит). Да!
О н а. Ой! Да молчи, ты! (Публике.) Не верите. Я докажу. Докажу.
Это мое открытие. Мое! Прослушала сотни раз, в разное время суток, в разную погоду, на трезвянку и под дозой.
О н. При составлении истории болезни вы отрицали факт употребления наркотиков.
О н а. Однажды я услышала все! Норберт написал свою жизнь в вальсе! Держитесь за стулья, господа, и вы, доктор! В начале – симфоническое, почти классическое звучание (звучит начало песни после вступления, без голоса). Потом – еврейская мелодия, слышите (звучит часть, предшествующая припеву.) А вот сгущающаяся опасность (звучит часть перед припевом.) Гудки паровоза (звучит проигрыш, похожий на гудок паровоза.) Куда, в Париж, Освенцим? И вот припев. Это кружение не в вальсе, в круговороте событий. Выберемся ли оттуда? Изо всех сил вырываемся на поверхность – глотнуть воздуха (звучит заключительная часть припева.) Вот, слышите (звучит заключительная часть песни перед последним аккордом.) Если это не марширующие нацисты, то что это?! Последний аккорд… (звучит последний аккорд) в комментариях не нуждается. (Пауза.) (Подходит к столу.) Вам надо домой. Бегите! А то собака нагадит на паркет.
О н (задумчиво). У меня линолеум.
О н а. Скользко. Ступайте. Справлюсь без вас. Мой выход. (Подходит к краю сцены.) Норберт, мой маленький еврей, твою жизнь слушает весь мир!..

Поет "Padam… Padam".

PADAM... PADAM...
Paroles: Henri Contet, musique: Norbert Glanzberg, enr. 15 octobre 1951

Cet air qui m'obsède jour et nuit
Cet air n'est pas né d'aujourd'hui
Il vient d'aussi loin que je viens
Traîné par cent mille musiciens
Un jour cet air me rendra folle
Cent fois j'ai voulu dire pourquoi
Mais il m'a coupé la parole
Il parle toujours avant moi
Et sa voix couvre ma voix

Padam... padam... padam...
Il arrive en courant derrière moi
Padam... padam... padam...
Il me fait le coup du souviens-toi
Padam... padam... padam...
C'est un air qui me montre du doigt
Et je traîne après moi comme une drôle d'erreur
Cet air qui sait tout par coeur

Il dit: "Rappelle-toi tes amours
Rappelle-toi puisque c'est ton tour
Y a pas de raison pour que tu ne pleures pas
Avec tes souvenirs sur les bras..."
Et moi je revois ceux qui restent
Mes vingt ans font battre tambour
Je vois s'entrebattre des gestes
Toute la comédie des amours
Sur cet air qui va toujours

Padam... padam... padam...
Des "je t'aime" de quatorze-juillet
Padam... padam... padam...
Des "toujours" qu'on achète au rabais
Padam... padam... padam...
Des "veux-tu" en voilà par paquets
Et tout ça pour tomber juste au coin de la rue
Sur l'air qui m'a reconnue

Écoutez le chahut qu'il me fait

Comme si tout mon passé défilait

Faut garder du chagrin pour après
J'en ai tout un solfège sur cet air qui bat...
Qui bat comme un coeur de bois...

С последним аккордом внезапно гаснет свет.


Сцена 7

За столом сидят Он и Она.

О н. Я отменил вам лекарства. В анализе крови признаки нарушения функции печени.
О н а. Я выплевывала таблетки, когда никто не видел.
О н. Знаю.
О н а. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю.
О н. Через пару дней повторим анализы.
О н а (с улыбкой). Плохо изучили свою пациентку. Бабушка поила меня в детстве красным вином. Гемоглобин повышала. Разрушила печень.
О н (с раздражением). Бросьте! В Нормандии вы никогда не жили! Вином вас никто не поил! Зато анализ крови – объективная реальность!
О н а. Вроде красного диска, окунающегося в море на горизонте? Единственная объективная реальность - мои миллионные долги. Не умею обращаться с деньгами. Деньги в моем представлении – звонкие монеты, брошенные в тарелку на наших с отцом уличных выступлениях. Остальное – какая-то мура.
О н. Долги надо отдавать, а не копить.
О н а. Вокруг меня всегда были "милые паразиты". Не жалею об этом.
О н. Невыплаченный долг может свести кредитора с ума.
О н а. Многие из них даже гордились. Им должна сама Эдит Пиаф! (Со вздохом.) Ой, надоело все! Выпишите меня!
О н. А печень?
О н а (задумчиво). Печень… Печень, поджаренная с кровью, посыпанная мелко нарезанной петрушкой… Меня часто этим кормили… Вы были счастливы?
О н. Я счастлив.
О н а (взглянув на него искоса, цинично). Вижу! (Освещение меняется, обозначая наваждение. Вспоминая.) Марсель тренировался в спортлагере в Америке. Встречаться с женщинами боксерам запрещалось. Поселил меня в деревянной халупе без света и воды. Там… мы были счастливы. Стала хуже петь, каюсь. Больше не искала счастья на сцене. Нашла в твоих объятиях…
О н (вспоминая). Помнишь наше первое свидание?
О н а. Привел меня в забегаловку. Заказал пиво и копченое мясо.
О н. Ты улыбнулась и сказала…
О н а. Мы два француза в Америке. Думала, пойдем на ужин. Это мясо пахнет мокрой собакой. Боишься раскошелиться?

Пауза.

О н. Поехали в самый дорогой французский ресторан. Пришлось раскошелиться.
О н а. Годовая зарплата врача.
О н. Для чемпиона мира по боксу - не проблема.
О н а. На прощание даже не поцеловал, свинтус!
О н. Губа еще не зажила после боя.
О н а. Просто струсил, чемпион. Если не переведешь меня в другую палату, отправлю тебя в нокаут (становится в боксерскую стойку.)
О н. Я давно в нокауте. А гонга все не слышно.
О н а. А помнишь тот бой?
О н. Правый локоть здорово болел. На снимке нашли осколок кости в суставе.
О н а. Америка нас не хотела. Пришлось ее завоевывать.
О н. Предстоял бой с Харольдом Грином. Спарринг-партнер на тренировке подбил мне глаз. Психанул и отколошматил его.
О н а. Выступление в "Плейхаусе" провалилось. Не дослушав песню, люди вставали и уходили.
О н. К сломанному пальцу на левой руке и негнущемуся правому локтю добавился вывих большого пальца на правой руке.
О н а. Газетчики разгромили меня. Только один критик написал: "Американцы не достойны ее искусства!"
О н. Доктор сказал: "Единственный шанс – одержать победу в течение первых двух раундов".
О н а. Шанс снова подняться мне дали два еврея, хозяева кабаре "Версаль" на Бродвее. На сцене построили возвышение. Поработала над собой и над программой. Возвысилась.
О н. Перед боем заморозили и сильно забинтовали.
О н а. Сначала аплодировали только первые ряды.
О н. Долго выжидал и сумел нанести ему левый хук. Грин может держать удар, но не такой.
О н а. После третьей песни зал аплодировал стоя.
О н. Никто не верил в такой исход боя. Люди не поставили на меня и потеряли деньги.
О н а. Я верила в тебя. Ты и победил.
О н. Мы победили.
О н а. Признайся, кто усыпал коридор цветами?
О н. Санитарка опять запила. Пол немыт три дня, хоть самому тряпку бери.
О н а. Это было в гостинице, куда ты меня затащил и…
О н. Врачебная этика не позволяет.
О н а. Мужчина моей судьбы. (Удивленно взглянув на него.) Ты? Ты почему оставил меня?
О н. Уехал в Европу.
О н а. По жене соскучился! Бросил меня в Штатах контракт отрабатывать, чтобы кредиторы не сошли с ума.

Пауза.

О н. Иди в палату. Скоро обход.
О н а. Стало пусто, невыносимо. Звонила несколько раз, пока не застала тебя дома.

Звонит телефон. Он берет трубку.

О н. Алло!
О н а. Мне тебя не хватает, слышишь?
О н. Здравствуй, дорогая! У тебя такой грустный голос…
О н а. Если не приедешь сейчас, сейчас же, немедленно, я что-нибудь с собой сделаю!
О н. Как раз собирался тебе позвонить. Взял билет на пароход.
О н а. Это целая вечность, дорогой. Мне не выдержать.
О н. Я непременно приеду! Пароход через два дня.
О н а. Это так ужасно! Совершенно не могу спать. Пожалуйста, купи билет на самолет!
О н. Я назначил таблетки. А ты не принимаешь.
О н а. Не действуют. За первой беру вторую, за ней третью… Больше не могу ждать! Прилетай самолетом! Хочу скорее тебя увидеть! Пожалуйста! Я прошу не только для себя. Просто умру, если будешь так далеко. Я должна касаться тебя, чтобы не пойти на дно.
О н. Хорошо. Беру билет на самолет.
О н а. Значит, до завтра?
О н. До завтра, дорогая. Лечу первым же рейсом.
О н а. Спасибо. Ты замечательный.

Он кладет телефонную трубку. Она присаживается к гримерному зеркалу. Готовится к выступлению, преображается. На фоне – звуки настраивающегося оркестра и шум летящего самолета. Она встает, идет к краю сцены. Он останавливает ее.

О н. Прости меня, дорогая. Торопился, но не долетел.
О н а. Где ты, любимый? Я жду тебя. Легла спать рано, чтобы время пролетело быстрее: закрыть глаза, мгновение, и ты здесь.
О н. Мгновение! Все произошло в одно мгновение. Вылетели с опозданием. Что-то с погодой. Над океаном немного поболтало. Сказали вернуться на места и пристегнуть ремни.
О н а. Надеюсь, ты взял первый класс. Ты, ведь у меня такой большой, огромный просто.
О н. Как всегда. В экономи-классе у меня ноги не помещаются.
О н а. Я заказала самое большое одеяло. Тону в нем, как в море. Спаси меня!
О н. Был туман. Открыл газету. Успел прочитать только заголовок... Потом вспышка - и все. Как просто!..
О н а. В моей жизни ничто не было просто, дорогой.
О н. Мне очень жаль... (После короткой паузы продолжает в образе импресарио.) Мне очень жаль... Мадам, извините, знаю, что не вовремя…
О н а (кладет ему руку на плечо). Потом, все потом.
О н. Случилась беда. Самолет, в котором летел Марсель Сердан, разбился на Азорских островах.
О н а. Знаю. Он сказал мне.
О н. Я распоряжусь отменить выступление?
О н а. Нет! Меня ждут. (Прикасается к вискам.) Какая чудовищная боль! (Подходит к краю сцены в круг прожектора.) Мой Марсель, эта песня будет написана позже, но сегодня я пою ее для тебя.

Поет в круге прожектора.

LES PRISONS DU ROY
Paroles: Michel Rivgauche, musique: I. Gordon, 1957


Au fond des prisons du Roy...
Tout au fond des prisons du Roy...
Ils l'ont enfermé dans les prisons du Roy
Aha-a-a-a...
Messire, dites moi,
Pourquoi ont-ils fait ça?
Aha-a-a-a...
Est-il vrai qu'il ne reviendra plus jamais
Jamais, plus jamais...
Parce qu'il a volé un diamant plein d'éclat
Le plus beau des diamants pour moi...

Au fond des prisons du Roy...
Tout au fond des prisons du Roy...
Et je m'en souviens il m'avait dit un jour
Aha-a-a-a...
Tu seras plus riche que les dames de la cour
Aha-a-a-a...
Est-il vrai que je ne l'entendrai jamais
Jamais, plus jamais...
Parce qu'il a volé un diamant plein d'éclat
Le plus beau des diamants pour moi...

Au fond des prisons du Roy...
Tout au fond des prisons du Roy...
Messire dites moi
Est-il là pour longtemps
Aha-a-a-a...
Alors, jetez-moi en prison avec lui
Aha-a-a-a...
Et rien ne nous séparera plus jamais
Jamais, plus jamais...
Car moi j'ai volé, je l'avoue et sans peur,
Oui messire, j'ai volé son coeur...

Au fond des prisons du Roy...
O mon amour je viens vers toi!
Tout au fond des prisons du Roy...

В конце песни плавно гаснет свет прожектора.

Сцена 8

Она сидит у стола, смотрится в гримерное зеркало. Входит Он, садится рядом, смотрит на нее. Пауза.

О н. Повторный анализ – еще хуже.
О н а. Как ваша собака?
О н. Мне очень жаль. Но скрывать от вас не имею права.
О н а (цитирует). "Господь дал мне так много, а я собственными руками разрушаю свое счастье".
О н. На снимках обнаружены метастазы в печени (Звучит проигрыш из песни "Mon Legionnaire".) Понимаете, что это значит?
О н а. Каждый умирает в одиночку. Как насчет Олечки из нашей палаты?
О н. С суицидным синдромом? Еще полежит у нас.
О н а. За историей болезни не видите человека! (Кричит.) Ее изнасиловала компания пьяных подонков! Она не больна! Наложит на себя руки при первой же возможности! (Тихо.) Вам ее не остановить.
О н. Я отпущу вас завтра утром.
О н а. Поправилась?
О н. В онкологию пойдете – обследоваться, лечиться (отводит взгляд в сторону.)
О н а. Для чего?
О н. Продлить жизнь.
О н а. Жизнь, так же как день и ночь, продлить невозможно.
О н. Нельзя терять надежду!
О н а. Моя надежда сбылась. (Пауза.) Я больше не психбольная?
О н. Хочу поставить точку вашей истории… болезни.
О н а (Пожав плечами). Кто мешает?
О н. Получается многоточие.
О н а. Пора менять работу.
О н. Переезжайте ко мне. Вместе будем выгуливать собаку. Она полюбит вас.
О н а. Вы мне ничего не должны.
О н. Должен… себе.
О н а. Этот долг отдать непросто. Я не сумела.
О н. Почему, Пиаф?
О н а. Хотите знать, почему меня любит публика?
О н. Любовь существует без причины.

Освещение меняется, обозначая наваждение.

О н а. Однажды пела на Монмартре, продрогла, зашла в бар и напилась. У стойки поняла: меня ждет успех, ибо я так хочу. Дочь бродячих артистов. Не вышла ни ростом, ни лицом. "Спасибо матери с отцом". Всего добилась голосом (с ударением на последнем "о").
О н. Ты поешь сердцем.
О н а. Да, были сточные канавы, холод и сырость, алкоголь и наркотики, ревматизм и боли во всем теле… Но была сцена, круг прожектора, аплодисменты, глаза, глаза, глаза, тысячи глаз… Любовь. Потеря - и снова любовь.
О н. Я знаю. Жизнь покатилось под откос из-за гибели Сердана.
О н а. Не знаешь ты ничего! Он ехал домой с банкета. Пятидесятилетие начальника. Явка без жен, чтобы пить не мешали. Не пойти нельзя. (Пауза.) Не справился с управлением, выскочил на встречную. Столкнулся с "Жигулями" и - насмерть. Водитель-убийца вышел без единой царапины. А он - пьяный за рулем. Был пьяный, стал мертвый.
О н. Проспект Просвещения?
О н а. Шанзелизе!
О н. Как насчет моего предложения? Мы могли бы…
О н а (перебивает его). Хотите отдавать мои долги, когда меня не станет?
О н. Я не Сарапо, вы не Пиаф!
О н а. Зря вы так. После моей смерти мальчик три года отдавал долги. В день, когда вернул все до последнего гроша, немного выпил. За рулем сидел его друг Кристиан Готье. Ясновидящая предсказала гибель Тео в автокатастрофе. Я запрещала ему водить. Шел дождь. Тео померещился силуэт женщины на дороге. Схватил водителя за локоть. Врезались в дуб на обочине. Не прошло и минуты, как в них влетел водитель на большой машине. Предсказание сбылось.
О н. Тебе понадобится большое количество обезболивающих.
О н а. Не привыкать. Ты же знаешь, я сама поломалась в аварии. Наркотики подняли на ноги, вернули на сцену. А потом (махнув рукой, цитирует.) "Момент, когда колешься не для того, чтобы стало хорошо, а чтобы не было плохо, наступает очень быстро".

Слышен гром и шум дождя. Во время следующего диалога освещение меняется, создавая иллюзию чередования наваждения и реальности.

О н. Надо переждать.
О н а. Тогда в лингафонном кабинете через наушники в меня переселилась душа Эдит Пиаф. Живет, страдает и любит во мне. Не верите? Послушайте (звучит вступление к песне "Je t'al dans la Peau".) За это… вы меня – в больничную пижаму? (Пауза.) Гнездо прохудилось. Ей придется искать новое.
О н. Боитесь смерти?
О н а. Я уже умерла. Лежу на 97 участке кладбища Пер-Лашез. Красиво, правда? Были шикарные похороны. Народ собрался не слушать, прощаться. Море цветов, живых цветов…
О н (перебивает ее). Глупо бояться смерти.
О н а. Пришлось остановить движение транспорта на улице.
О н. Смерть – ничто. С ее наступлением все теряет смысл!
О н а (цитирует). "Б-г воссоединяет тех, кто любит друг друга!"
О н. После смерти нет ни боли, ни эмоций!
О н а. Уже смеркалось, а публика все шла и шла.
О н. Мы не боимся черной пустоты, которая была до нашего рождения. Отчего так страшит чернота после смерти?
О н а. Утром цветы с кладбища выгребали лопатами и вывозили грузовиками.
О н. Жизнь – полоска света, брошенная приоткрытой кем-то дверью. Она настолько узка, что становится жаль каждой минуты, прожитой неправильно.
О н а. Всю жизнь винила себя в гибели любимого.
О н. Я не верю в переселение душ.
О н а. Пыталась дотянуться до его души.
О н. Но есть "волны", оставленные умершим человеком.
О н а (задумчиво). Как от камня, брошенного в воду.
О н. Чем больше камень, тем больше волн.
О н а. Это правда. Он ушел. Остались запахи, вещи, его шепот…
О н. Да! Впечатления, эмоции, принесенные человеком в наш мир. Они остаются в сердцах и памяти людей. Вот где точка в твоей истории… болезни. (Пауза.)
О н а. Вышла замуж за Тео Сарапо, будучи тяжело больной. Лежала в постели, забыв о ее другом назначении. (Цитирует.) "Никогда не знала, что делать с мужчинами".
О н. Нужно жить, чтобы, оглянувшись назад, не пожалеть о недостойных решениях и упущенных возможностях.
О н а. Я прожила именно так.
О н. Жизнь продолжается. Один пациент сказал: "Стоило заболеть раком, чтобы понять, насколько прекрасна жизнь!"
О н а. Какая огромная боль! Вязкая, как смола. Ее не сбросишь будто одеяло. Как в мое тело может войти столько боли?!
О н. Через полчаса сделаю укол.
О н а. Укол. Комфортно сознавать, что есть укол. Хорошо, что ты рядом. Не надо ходить по врачам за рецептами, вызывать "скорую".
О н. У меня был друг, врач "скорой". Ехали на вызов. В них врезался грузовик.
О н а. Тот самый.
О н. Множественные переломы. Месяц в больнице. Пролежни. Выбросили домой.
О на. Домой - это хорошо. Однажды после концерта ты проводил меня.
О н. Я любил эту квартиру на бульваре Ланн.
О н а. Было душно. Окна распахнуты. По мостовой с грохотом пронеслась телега. Поводья держала старуха в черном с красной косынкой на голове.
О н. Что это было?
О н а. Это мимо проехала моя смерть.
О н (задумчиво). Проехала.
О н а. Я пела в "Плейель" Padam...Padam.
О н. Какой зал! Какая публика!
О н а. Грохнулась в обморок. Нет бы дома отлежаться, вы меня в больницу.
О н. Нечего делать дома с печеночной комой.
О н а. Сколько еще до укола?
О н. Потерпишь.
О н а. От боли темно в глазах.
О н. Слушай дальше про врача. Лежал дома один, пропадал. Друзья принесли уколоться. Укололся, поднялся и впервые за долгое время сходил оправиться как человек.
О н а. Проходила. Знаешь, хороший секс лучше морфия.
О н. С тех пор он начал охотиться за ампулами, стал дилером и закончил в тюрьме.
О н а. Всегда мечтала умереть на сцене.
О н. Еще успеешь. Кто это сказал: "Не просите легкой жизни, молите о легкой смерти"?
О н а. С легкой жизнью не получилось. "Небольшие взлеты, глубокие провалы". Надежда только на легкую смерть.
О н. Для простого корректора ты прожила большую интересную жизнь. Хорошо, что мы не помешали!
О н а. Теперь вот до сцены не дойти. Все, коли! Больше не могу.
О н. Надо бы переехать в парижскую квартиру, поближе к больнице.
О н а. Дорогой, ты же знаешь. Вернуть к жизни меня может только сцена.
О н. А любовь?
О н а. Это одно и то же. (Пауза.) Как быстро все случилось!..
О н. Все еще впереди.
О н а. Я была совсем плоха. Появился Шарль Дюмон. Они с Вокэром написали песню "Я ни о чем не жалею"...
О н. Я должен сказать что-то очень важное.
О н а. Вышла к ним в домашнем балахоне, шлепанцах, шапочке для душа.
О н. Ваш мир теплее, светлее, правильнее. Он цветной!
О н а. Идемте. Вы же видите, я едва держусь на ногах.
О н. Хотел вытащить вас из него. Сам оказался внутри, и не жалею!
О н а. Чудесная мелодия. Вы не могли бы сыграть это еще раз?
О н. Позволь мне остаться с тобой, Эдит!
О н а. Это твой мир. Твой дом. Дождь кончился. Мне пора.
О н. Еще не время.
О н а. Эта песня пришла вовремя. (Звучит вступление к песне "Noт, je ne regrette rien", перерастающее в стук колес поезда, крики нацистов на параде, шум публики на стадионе и гонг боксерского ринга, шум летящего самолета.) Ради нее стоило побороться. Встала с постели и, назло одним, на радость другим…
О н. Сможете ли вы простить меня?
О н а. Прогнала болезнь, обманула старуху в красной косынке, но не себя.
О н. Водитель-убийца вашего мужа - я. В грузовике под дождем, в кабине пилота и в "Жигулях" на проспекте Просвещения - это я!
О н а. Не вините себя. Я сама виновата во всем. (Цитирует).
"Моя жизнь была отвратительной, это правда. Но она была и восхитительной. Я любила, прежде всего, ее, жизнь. И потому любила людей, своих друзей, своих любовников. Но я любила и незнакомых, из которых состояла публика, для которой я пела и хотела умереть на сцене вместе с последней песней своей… Эта толпа будет провожать меня в последний путь. Не люблю одиночества, ужасного одиночества, что сжимает вас в объятиях на заре или с наступлением ночи, когда спрашиваешь себя: стоит ли еще жить и для чего?.." (Обращается к залу.) Кто может выгнать вас из моего мира? Пролетят годы. Появится другая музыка. Я уйду, но мои песни будут жить, и никто не сможет петь их, как я. Я люблю вас и, действительно, ни о чем не жалею.

Подходит к краю сцены в круг прожектора. Поет "Non, je ne regretted rien". На заднем плане – большой портрет Эдит Пиаф.

NON, JE NE REGRETTE RIEN
Paroles: Michel Vaucaire, musique: Charles Dumont, enr. 10 novembre 1960

Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait, ni le mal
Tout ça m'est bien égal
Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
C'est payé, balayé, oublié
Je me fous du passé

Avec mes souvenirs
J'ai allumé le feu
Mes chagrins, mes plaisirs
Je n'ai plus besoin d'eux
Balayés mes amours
Avec leurs trémolos
Balayés pour toujours
Je repars à zéro

Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait, ni le mal
Tout ça m'est bien égal
Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Car ma vie
Car mes joies
Aujourd'hui
Ça commence avec toi...

В конце песни гаснет свет. Остается освещенным только портрет Пиаф.



Тексты песен Эдит Пиаф заимствованы из сайта: edith-piaf.narod.ru.
В пьесе использовано стихотворение Леона Агулянского "Как быстро все случилось".


Сведения об авторе


Леон (Леонид Ильич) Агулянский родился в 1959 году в г. Ленинграде в семье служащих. В 1982 году окончил 1 Ленинградский медицинский институт им. Павлова в Ленинграде. С 1982 года после окончания ординатуры по урологии работал урологом в клиниках 1 ЛМИ.
С 1988 года проживает в Израиле, работает врачом в собственной клинике.
Член союза писателей России и Израиля.
Автор романа "Нерусская рулетка", сборников повестей и рассказов "Визит в Зазеркалье" , "Параллельные кривые", автор пьесы "Деревянный театр", поставленной театром "Матара" в Израиле.

Контакты:

E-mail:
leonagulansky@yahoo.com

Fax: +97239526657
Mob: +972505425893

Address: 11/33 Kapah st, Rishon LeZion, Israel 75730

© Copyright: Леон Агулянский. Дата опубликования: 13.11.2009.

Добавить комментарий